Перейти к верхней панели

Теории духов и перевоплощения

«…принцип, который не перевоплощается (за исключением нескольких перечисленных случаев), есть ложная личность, иллюзорная человеческая сущность, получившая определенную форму и индивидуализированная определенным именем для одной короткой человеческой жизни; но то, что может перерождаться и nolens volens вынуждено делать это, повинуясь неумолимому и беспристрастному закону кармы, есть наше истинное Эго. Именно эта путаница между истинным, бессмертным Эго человека и его ложными и эфемерными личностями, которые Эго периодически меняет в ходе своей манвантарной эволюции, лежит в основе всего возникшего непонимания. Что же представляет собою первое и что – второе? Первая группа включает в себя:

  1. Бессмертный Дух – бесполый, бесформенный (арупа) – эманация Единого вселенского дыхания.
  2. Его носитель – божественная Душа, именуемая «бессмертным Эго», «Божественной монадой» и т. д. и т. п., которая благодаря расширению Манаса, в коем горит вечно сияющая джива, добавляет к себе в конце каждого воплощения самые возвышенные приобретения бывшей личности, самый нежный аромат сорванного цветка, срок жизни которого уже истек.

Что же представляет собою ложная личность? Это и есть та самая мешанина из желаний, чаяний, привязанностей и антипатий, то есть действий, которую каждый человек проявляет на этой земле в течение одного воплощения или на протяжении существования одной личности. И конечно же не все то, что рассматривается нами, обманутыми материей и материально мыслящими людьми, как реальный м-р Такой-то или подлинная миссис Кто-то-Еще, обретает бессмертие и включается в цикл перерождений.

Весь этот эгоистический набор, составляющий иллюзорное и мимолетное Я, исчезает после смерти. Точно так же актер сбрасывает со своего тела театральный костюм после того, как отыграет роль и отправится домой, чтобы спокойно лечь спать. Тогда он снова становится самим собой – все тем же Джоном Смитом или Грэем, каким и был от рождения. Он больше не Отелло и не Гамлет, в которого он воплощался на несколько часов. И ничто из его прежнего «набора» не уйдет вместе с ним в следующее воплощение, за исключением разве что семени будущей кармы, которую Манас присовокупил к бессмертной группе и которой предстоит вместе с развоплощенной высшей сущностью проследовать в дэвакхан. Что же касается четырех низших принципов, то их дальнейшая судьба описана у многих классических авторов, к которым мы намерены наконец обратиться за аргументами в поддержку собственной позиции. Учение о перисприте, «ложной личности», или астральных останках умершего, постепенно растворяющихся и с течением времени исчезающих полностью, особенно ненавистно спиритуалистам, упорствующим в своем отождествлении преходящего и бессмертного Эго.

К несчастью для них и к счастью для нас, это учение было сформулировано отнюдь не современными оккультистами. Они только отстаивают его. И доказывают то, что ни одна «личность» не может «перевоплощаться на той же самой планете» (нашей земле – на сей раз без ошибки), если не считать трех перечисленных выше исключительных случаев. А то, что будет сказано ниже, и те доказательства, которые мы намерены процитировать, добавят к этому еще и четвертый случай – сознательные и осмысленные действия Адепта; а также удостоверят тот факт, что упомянутое астральное тело не принадлежит ни физическому телу, ни душе, и в еще меньшей степени – бессмертному духу человека.

Прежде чем выдвигать на основании неоспоримых проявлений какие-либо теории относительно их природы и характера и утверждать, исходя из prima facie свидетельств, что нас посещают время от времени не кто иные, как духи усопших смертных, неплохо было бы сначала поинтересоваться, а что же говорили по этому поводу древние. Ведь призраки и видения, материальные и полуматериальные «духи» берут свое начало не от Алана Кардека и даже не из Рочестера. И если существа, коим нравится выдавать себя за души и призраки усопших, сделали это для себя постоянным промыслом и весьма преуспели в нем, то только потому, что предусмотрительная философия прежних времен уступила ныне место самонадеянности и бездоказательным предположениям а priori. Первый вопрос, на который следует ответить: «Обладают ли духи какой-либо материей, в которую они могли бы облачаться?» Ответ: «То, что сейчас во Франции называют словом перисприт, а в Англии и Америке – «материализованной формой», в прежние времена именовалось nepu-псюхе и пери-ноус, поскольку древним грекам это явление было хорошо знакомо. Но есть ли у них хоть какое-нибудь тело: газообразное, текучее, эфирное, материальное или хотя бы полуматериальное? Нет; мы утверждаем это, ссылаясь на авторитет оккультных учений всего мира. Ибо у индусов атма, или дух, есть ару-па (бестелесный), и точно так же считали греки.

Даже в римско-католической церкви ангелы Света (равно как и ангелы Тьмы) абсолютно бестелесны: «meri spiritus, omnes corporis expertes»; а по выражению «Тайной Доктрины», они – изначальны. Эманации недифференцированного Принципа – Дхиан Коганы единой (первой) категории, или чистая духовная субстанция, состоят из однородного (одноэлементного) Духа; вторая категория представляет собой вторую эманацию души элементов; третья уже имеет «тело разума», которому эти существа, однако, не подчинены, но, напротив, сами могут создавать себе тело, послушное их воле и обретающее ту форму и субстанцию, которую они сами пожелают ему придать. Начиная с этой (третьей) категории, они (духи, ангелы, Дэвы или Дхиан Коганы) уже имеют тела, первая группа рупа которых состоит из одного элемента: эфира; вторая – из двух: эфира и огня; третья – из трех: эфира, огня и воды; четвертая – из четырех: эфира, воздуха, огня и воды.

Далее идет стадия человека, у которого, помимо этих четырех элементов, есть еще пятый, доминирующий в нем: земля, заставляющая его страдать. Об ангелах Святой Августин и Петр Ломбардский говорят, что их тела приспособлены для того, чтобы действовать, а не для того, чтобы страдать. Именно земля и вода – humor et humus – предопределяют склонность человека к страданию и пассивности, ad patientiam, тогда как эфир и огонь побуждают его действовать. Таким образом, духи, или человеческие монады, принадлежащие к первой категории, или недифференцированной субстанции, – бестелесны; однако третий их принцип (или пятый человеческий – Манас) может в соединении со своим носителем создавать камарупу и майявирупу – тело желания, или «иллюзорное тело». После смерти лучшие, благороднейшие и чистейшие качества Манаса, или человеческой души, восходят вместе с божественной монадой в дэвакхан, откуда им уже нельзя выйти или вернуться вплоть до следующего воплощения; так что же в таком случае является нам под двойной личиною духовного Эго или души умершего человека? Да все тот же элемент камарупы, которому помогают в этом элементалы. Ибо нас учат, что теми духовными существами, которые способны принимать по своей воле некую форму и являться людям (то есть становиться объективными и даже осязаемыми), могут быть только ангелы (Дхиан Коганы) и нирманакая Адептов, чьи духи облечены в тонкую материю. Появляющиеся иногда астральные тела – останки и остатки развоплотившихся смертных существ – являются вовсе не теми людьми, за которых они себя выдают, но только их подобиями. Эта вера господствовала во все времена – от Гомера до Сведенборга, с третьей расы и до наших дней.

Убежденные спиритуалисты часто и во множестве цитируют слова Павла как подтверждение своей веры в то, что духи действительно могут проявляться и проявляются. «Есть тело душевное, есть тело и духовное», и т. д. и т. п. (I Кор., XV, 44); но достаточно внимательно прочесть стихи, предшествующие этому и следующие за ним, чтобы убедиться в том, что святой Павел имел здесь в виду нечто совершенно иное, нежели то, о чем ведут речь спиритуалисты. Разумеется, духовное тело существует, но оно ни в коей мере не тождественно астральной форме, заключенной в «естественном» человеке. Ибо «духовная» составляющая человека заключает в себе только нашу индивидуальность, теряющую свои оболочки и преображающуюся после смерти. Сам апостол объясняет это в стихах 51-53: «Sed поп omnes immutabimur». «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся… Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему – облечься в бессмертие».

Но это доказательство имеет авторитет только для христиан. Посмотрим же, что говорили на сей счет древние египтяне и неоплатоники, и те и другие – «маги» par excellence, они подразделяли человека на три группы принципов, подобных нашим: чистый бессмертный дух; «призрачная душа» (светящийся призрак) и грубое материальное тело. За исключением последнего, рассматривавшегося как земная оболочка, этих принципов было шесть: 1) кха, «жизненное тело»; 2) кхаба, «астральная форма», или тень; 3) ка, «животная душа»; 4) акх, «земной разум»; 5) са, «божественная душа» (буддхи) и 6) сах, или мумия, начинавшая действовать после смерти. Высшим несотворенным духом считался Озирис, имя которого было в каком-то смысле видовым, поскольку каждый человек после преображения становился озирисоподобным, то есть влившимся в Солнце-Озирис, или блаженное божественное состояние. Остававшиеся в астральном свете нашей атмосферы ка с низшими элементами акха (или камарупы) и дополняющими их остатками Манаса вместе составляли то, что индусы называют ужасными и злобными бхутами, а мы – элементариями.

Это можно заключить из перевода так называемого «Магического папируса Гарриса» («Papyrus magique Harris», переведенного Шабасом), где они называются ку, или ка, а также поясняется, что в иероглифической записи ка иногда именовались «ожившими мертвецами» и «восставшими тенями».

Когда о человеке говорили, что в него «вошло ка», это означало, что он одержим «духом». Были известны два вида ка – оправданные, исчезавшие после непродолжительной второй жизни (нам онх), и осужденные блуждать, не зная покоя, во тьме после того, как умрут во второй раз (мут, эм, нам). Этих последних называли ху метре («дважды умершие»), что, впрочем, не мешало им жить «чужой» жизнью на манер вампиров. О том, какой страх они вызывали, говорится в наших Приложениях о «Египетской магии» и «Китайских духах» («Тайная Доктрина»). Египетские жрецы изгоняли их так же, как римско-католический кюре изгоняет злого духа; точно так же обстоит дело и с китайскими гуй, идентичными ка и элементариям, и с античными ларами или лярвами (слово, образованное от предыдущего грамматиком Фестом, пояснявшим, что это – «тени умерших, которые не дают покоя в доме, где поселятся, ни хозяевам, ни слугам»). Эти создания, будучи вызванными во время магических, и в особенности некромантических, обрядов, не считались и до сих пор не считаются в Китае ни духами, ни душами, ни какой бы то ни было еще частью умершего человека, именем которого они себя называют, но только отражением последнего – его подобием.

«Человеческая душа», говорит Апулей, есть «бессмертный Бог» [Буддхи], у которого тем не менее есть свое начало. Когда смерть освобождает ее [душу] от бренного земного организма, она становится лемуром. Многие лемуры настроены к людям вполне благожелательно; в этом случае они становятся семейными богами, или демонами, то есть домашними божествами. Римляне называли их ларами. Но их проклинали и называли лярвами в тех случаях, когда судьбою они были обречены скитаться, сея вокруг себя зло и несчастья (Inane terriculamentum bonis hominibus, ceterum noxium malis). Когда же истинная природа развоплощенных душ была неясна, их называли просто маны (Apuleius, Du Dieu de Socrate, p. 142-143). Послушайте, что говорят на сей счет Ямвлих, Прокл, Порфирий, Пселл, равно как и десятки других авторов.

Халдейские маги верили и учили, что небесная, или божественная, душа должна вкусить блаженства вечного света, в то время как животная, или чувственная, душа, если она была добродетельна, быстро растворится и исчезнет, а если была грешна – будет блуждать в сфере Земли. В последнем случае «она [душа] временами может принимать призрачные формы различных людей или даже животных». То же самое греки говорили об эйдолоне, а раввины – о нефеш (см.: Histoire et Traite des Sciences Occultes, Count de Resie, Vol. II, p. 598). Все иллюминаты Средневековья в один голос говорят о нашей астральной душе – отражении умершего, или его призраке. Во время «смерти рождения» (рождения в физическом мире) чистый дух остается связанным с промежуточным и светящимся телом; но как только его низшая форма (физическое тело) умирает, дух устремляется вверх, к небесам, а покинутая им светящаяся оболочка опускается в нижние миры, или камалоку.

Гомер описывает тело Патрокла – подлинный образ земного тела, убитого Гектором, восстающее в своей духовной форме; а Лукреций говорит о старом Эннии, который видел самого Гомера, проливающего горькие слезы в окружении теней и человеческих призраков на берегах Ахерузии, «где не живут ни тела наши, ни души, но только наши образы».

Etsi praeterea tamen esse Acherusia templa

Ennius aeternis exponit versibus edens,

quo neque permaneant animae neque corpora nostra,

sed quaedam simulacra modis pallentia miris;

unde sibi exortam semper florentis Homeri

commemorat speciem lacrimas effundere salsas

coepisse et rerum naturam expandere dictis.

[«И все-таки Энний говорит, что существуют царства Ахерузии, и описывает их в своих бессмертных стихах; там не живут ни души наши, ни тела, но только странные призрачные образы (подобия людей). Из этих царств явился к нему призрак вечно живого Гомера и, обливаясь горькими слезами, стал рассказывать о природе вещей»].

(De Rerum Natura, Book 1, 120-126)

Вергилий называет их imago («образы»); а в «Одиссее» (книга XI) автор говорит о них как о формах и образах и в то же время как о точных копиях тела, поскольку Телемах, не желая поначалу признавать Улисса, пытается выставить его прочь со словами: «Нет, ты не мой отец; ты – демон, что пытается прельстить меня!» (Одиссея, кн. XVI, 194–195.) «У римлян нет недостатка в выразительных названиях для различных видов этих демонов: они именуют их, соответственно, ларами, лемурами, гениями и манами». Цицерон, переводя платоновского «Тимея», передает слово «daimones» термином «лары»; а Фест-грамматик поясняет, что низшие, или младшие, боги суть не что иное, как души людей, и указывает, как и Гомер, на различие между двумя типами богов, между anima bruta и anima divina (животной и божественной душами). Плутарх говорит, что лары селятся в (заброшенных) домах, где становятся полновластными хозяевами, и называет их жестокими, придирчивыми, назойливыми и т. д. и т. п. Фест считает, что среди ларов встречаются как хорошие, так и плохие. Иногда он называет их praestites, потому что они могут охранять домашние вещи и даже приносить их (direct apports), а иногда – hostileos. «Как бы то ни было, – говорит своим причудливым старофранцузским языком ле Луаер, – они ничуть не лучше наших демонов, которые если даже и помогают иногда людям и даже делают им подарки, то только для того, чтобы тем вернее навредить им впоследствии. Лемуры – это те же демоны, как и лярвы, ибо являются по ночам в обличье какого-нибудь человека или животного, но чаще всего – в образе, который они заимствуют у какого-нибудь умершего». (Livres des Spectres, I, гл. II, p. 15-16).

Воздав эту небольшую дань своим христианским предрассудкам, когда человеку «благочестивому» везде видится Сатана, ле Луаер говорит далее как настоящий и весьма эрудированный оккультист:

Нет сомнений в том, что именно гении, и никто другой, покровительствуют каждому новорожденному человеку и что гениями их назвали, как говорит Цензорин, потому, что они опекают всю нашу расу; они, таким образом, отвечают не только за каждого смертного в отдельности, но и за целые племена и поколения, будучи также гениями народов.

Идея ангелов-хранителей отдельных людей, рас, местностей, городов и наций была заимствована римско-католической церковью у дохристианских оккультистов и язычников. Симмах (Epistol., lib. X) пишет:

Как всем людям при рождении дается душа, так и гении распределены между народами. У каждого города был свой гений-охранитель, которому люди приносили жертвы.

Известно немало посвятительных надписей, гласящих: Genio civitatis – «Гению города».

Правда, древние профаны точно так же, как и современные, слабо разбирались, является ли им эйдолон родственника или же гений здешних мест. Эней, отмечая годовщину смерти своего отца Анхиза, увидел змею, ползущую по его гробнице, и не мог понять, был ли это гений его отца или же гений этого места (Virgil, Aeneid, V, 84-96). Маны были разделены на добрых и злых; тех, которые были злыми, Вергилий называет numina larva – их ублажали жертвами, чтобы они не создавали неприятностей, не насылали плохих снов на тех, кто их презирает, и т. п.

Тибулл говорит [об этом] в следующей строке:

ne tibi neglecti mittant mala somnia manes. (Elegiae, II, VI, 37).

Язычники полагали, что низшие души превращались после смерти в демонических эфирных духов. (Le Loyer, Livres des Spectres, etc., Angers, 1586. 4to., p. 22).

Если разложить греческий термин eteroprosopos на составляющие его лексические компоненты, получается целая фраза – «другой в моем обличье».

Именно этим земным принципам – эйдолону, лярве, бхуту (называйте их, как хотите) – «Разоблаченная Изида» отказывает в перевоплощении. Доктрины теософии являются не чем иным, как отголосками учений древности. Человек представляет собою единство лишь в начале и в конце своего существования.

Все духи, все души, боги и демоны суть эманации души вселенной, которая остается их коренным принципом, говорит Порфирий («De Sacrifice»), Нет ни одного сколько-нибудь скандально известного философа, который не верил бы: 1) в перевоплощение (метампсихоз), 2) во множественность составляющих человека принципов или хотя бы в то, что человек имеет две души, отдельные друг от друга и имеющие разную природу (одна – смертная астральная душа, а другая – нетленная и вечная) и 3) в то, что первую не следует рассматривать как собственно человека, ею обладающего, – «ни как его дух, ни как тело, но в лучшем случае просто его отражение».

Этому учили брахманы, буддисты, евреи, греки, египтяне и халдеи, равно как и послепотопные наследники допотопной мудрости – Пифагор и Сократ, Климент Александрийский, Синезий и Ориген, древнейшие греческие поэты, а также гностики, о которых Гиббон отзывается как о наиболее утонченных, образованных и просветленных людях всех эпох (См.: The History of the Decline and Fall of the Roman Empire, chap. XV)…»

Добавить комментарий