Получено в Лондоне, 8-го октября 1883 г.

Временное отсутствие по неотложным делам не позволило мне в течении нескольких дней хоть что-нибудь знать о ваших делах, и лишь сегодня у меня был некоторый досуг, чтобы немного подумать о них. Когда я прочёл ваше письмо, ситуация предстала предо мною в таких красках, что я решил, что вам немедленно должна быть дана полная свобода, и поэтому послал вам телеграмму. Это было сделано с целью снять с вашей души какое-либо чувство принуждения, морального или иного, и оставить вам выбор: принять или отклонить дальнейшие предложения, могущие поступить из той или иной области Индии. Если бы какое-либо соображение могло подсказать другой ход действия, то это было бы совершенно уничтожено тоном вашего письма от 16-го августа. Защита Бенгальского мероприятия в настоящем положении дел, по вашему мнению, погубила бы всякую надежду на коммерческий успех предполагаемого журнала: «невозможно, чтобы «Феникс» в таком виде, как он теперь проектируется, пользовался коммерческим успехом. И газета, являющаяся коммерческой неудачей, может иметь очень малое политическое влияние». Упорствовать значило бы, по вашему мнению, заставить известное количество людей бесплодно расточить большую сумму денег, потому что «такой искалеченный проект почти совершенно лишён больших финансовых возможностей». Всё же, несмотря на это, вы готовы продолжать, если я этого хочу, взвалить на меня моральную ответственность и «проглотить довольно отвратительное обещание».

Мой друг, не делайте ничего подобного. Ответственность, несмотря на всё то, что я мог бы и что я согласен делать, пала бы на вас, так как вам (в моём последнем письме) ясно было дано право выбора. Если впредь вы ещё будете иметь какое-либо отношение к этому несчастному делу, то это должно происходить лишь по вашему личному суждению и на вашу ответственность. Вы плохо поняли Закон Кармы (и моё письмо), если могли вообразить, что я дерзнул бы вызвать ужасное возмездие его, принуждая вас или кого-либо другого начать действовать с таким чувством в сердце. Зная вас, было легко предвидеть ваше (нет, чувство любого честного человека, который должен был бы стать лицом к лицу с такой ситуацией) чувство отвращения к задуманной работе. Поэтому я в моём письме и так старался внушить вам, что вы вполне и абсолютно свободны в вашем решении. Я виню себя лишь в одном, а именно, что я намекнул на возможное последствие вашего отказа, что я тогда, по обещанию Когану, впредь воздержусь от сотрудничества с европейцами до какого-либо будущего, более благоприятного времени. Именно это, более нежели что-либо другое из сказанного, и было тем, что заставило вас «проглотить отвратительное обещание». Это падает и на мою Карму. Но кроме того, перечитывая моё последнее письмо, вы увидите, что я строго настаивал на необходимости свободного, беспристрастного действия с вашей стороны. Я надеялся даже вопреки безнадёжному моральному состоянию моих соотечественников, и я заставил себя почти верить, что на базе, вполне удовлетворительной для вас и всех причастных лиц, возможно издавать журнал, так очевидно необходимый в этом большом кризисе. Я забыл, что в вашем мире внешний вид – это всё, и что я просто подвергаю вас презрению. Но будьте уверены: если бы даже деньги были собраны, как сначала было намечено, и на вас не было бы оказано никакого давления работать в известном направлении и если бы вы были совершенно самостоятельны в проведении нашей линии действия, всё же в этот час острой ненависти, обоюдной злобы и презрения, один тот факт, что вы защищаете дело презираемого, и теперь более чем когда-либо ненавидимого и подавленного «чернокожего», лишило бы «Феникса» даже тени каких-либо «больших финансовых возможностей». Всё же ещё неполный месяц, тому назад я был так уверен, видя всё ещё глубокие, сильные чувства, скрытые в национальной душе, что я позволил вам стать так же и даже ещё более уверенным, нежели я сам. Другие, чья интуиция и предвидение не были ослеплены их начальством, думали иначе, и некоторые хотели меня разубедить; но так как цель была такой достойной и возможности действительно существовали, то мне разрешили наблюдать за проектом и употреблять естественные внешние средства, чтобы помочь его осуществлению. Если бы неопределённое ожидание было бы приемлемо для вас, то первоначальный план можно было бы осуществить, но это не так, и я поэтому должен отбросить последнее кажущееся давление над вашим свободным выбором и поблагодарить вас за то, что вы так лояльно поддержали попытку сотворить добро для Индии, даже за счёт ваших чувств и денежных интересов. Мне очень не хотелось бы, не говоря уже о правилах нашего Ордена относительно Кармы, втянуть вас в положение, где я никак не мог бы вознаградить вас за потерю социального престижа или за финансовые разочарования. Делать это выше моих сил. Я не мог бы смотреть на вас, если бы вы ежечасно чувствовали, что вас считают не более чем «подлецом», и у вас «в связи с этим не было бы политического влияния в обществе». Если бы вашей судьбе предназначалось стать связанной с нашею, то такие соображения не имели бы веса ни на мгновение. Для всех, как для Когана, так для учеников, которые являются обязательными работниками среди нас, первым и последним соображением является – можем ли мы сотворить добро нашему ближнему, каким бы скромным он ни был; и мы не позволяем себе даже думать об опасности или каком-либо оскорбительном обращении или несправедливости против нас. Мы готовы быть «оплёванными и распинаемыми» ежедневно – не только однажды – если в связи с этим может произойти истинное добро для другого. Но с вами дело обстоит совсем иначе; вы должны следовать по своему пути в более «практическом мире», и не надо рисковать вашим положением в нём.

Притом, кроме вас лично, справедливо надо обращаться и с пожертвователями капитала. Среди них имеются богатые земиндары, но также и бедные патриоты, которые приложили большие усилия, чтобы пожертвовать свои небольшие суммы из чистейшего уважения к нам и любви к отчизне. По меньшей мере пятьдесят таких людей ждут последнего поворота событий и до последнего мгновения экономят свои средства, прежде чем отослать переводы в Калькутту. Преданные теософы в разных частях Индии энергично выпрашивали взносы с расчётом возможной прибыли от капитала, как это изложено в циркуляре м-ра Моргана. Проект горячо защищали Олькотт, полковник Гордон, Норендро и другие, знакомые и незнакомые вам – такого вида финансовый крах «Феникса», как вы его предвидите, скомпрометировал бы их всех. Притом с такими перспективами и ваш бывший помощник м-р Дейр не захотел бы вам помочь, даже если бы м-р Аллен дал ему разрешение. И, наконец, если только ваша личная вера в меня не так слепа, чтобы поглотить последний инстинкт осторожности, вы не рискнули бы вложить ваш собственный, трудно заработанный капитал в заранее обречённое на банкротство дело и по совести не могли бы позволить делать это другим. Однако, если бы вам позволили «взвалить моральную ответственность на меня», одним словом, заставить меня чудом, если бы это было разрешено, вынудить удачу, журнал был бы уже основан, и голос его был бы слышен среди сутолоки современных индийских дел.

Я мог бы выразить моё сегодняшнее послание даже в более строгих выражениях, советуя вам бросить это дело, но я опять взял бы на себя ответственность за насилие над вашей свободной волей. Вам лучше всего дать бенгальским соучастникам возможность определённо и окончательно изложить свои условия и потом ответить им «да» или «нет». Чтобы экономить ваше время и издержки, я попросил Олькотта написать Норендро Бабу, чтобы землевладельцы прислали ему свои предложения и чтобы он тотчас же, зная вашу точку зрения и характер, решил бы, являются ли они подходящими для подачи вам. И если нет – чтобы он немедленно сообщал бы об этом вашим калькуттским адвокатам, как вы просили.

Такова теперешняя ситуация дел, и очень невыгодна она для Индии. Пока преждевременно говорить вам больше о тайном влиянии, которое вызвало её, но вы, может быть, услышите об этом позже. Не хочу я также предрекать будущее, хочу лишь более чем когда-либо обратить ваше внимание на чёрные тучи, собирающиеся на политическом небе. Вы знаете, я давно вам говорил, что следует ожидать многие и большие расстройства разного рода, так как один цикл завершается и другой начинает свою роковую деятельность. В недавних сейсмологических происшествиях вы уже видели некоторые доказательства; вскоре вы увидите ещё больше. И если нам приходится сожалеть о гибели гуманного проекта, то остроту вашего разочарования пусть, по крайней мере, смягчит чувство, что в такое грозное время, как это, приходится бороться против видимых и невидимых влияний самого враждебного характера.

А теперь, прежде чем я окончу, скажу более приятное слово. Ваше решение следовать моему водительству в деле «Феникса», даже при уверенности в социальном унижении и денежных потерях, уже дало вознаграждение своей Кармы. Так я, по крайней мере, заключаю по результатам. Хотя это не было предвидено как испытание (такое ненавистное вам), всё же вы были всё равно что испытаны, и вы не дрогнули. Указ о возможном прекращении сношений между нами частично отменён. Запрет по отношению к другим европейцам так же строг, как всегда, но в вашем случае он снят. И это согласие, я знаю, имеет прямое отношение к вашему согласию – великой жертве вашего личного чувства в настоящей ситуации. Было найдено, что «этот пелинг» имеет «действительно искупающие качества». Но будьте предостережены, мой друг, что это не последнее из ваших испытаний. Не я их создаю, но вы сами своей борьбой за свет против тёмных влияний мира. Будьте более осторожны, когда вы говорите о запрещённых темах. Тайна «восьмой сферы» – очень сокровенный предмет, и вы далеки от понимания даже его общих аспектов. Вы были повторно предостережены, и вам не следовало упоминать об этом. Неумышленно вы сделали посмешищем серьёзный вопрос. Я не имею никакого отношения к «Ответам» м-ру Мейерсу, но вы узнаете в них, быть может, суровое влияние М.

К.Х.

Мне советовали попросить вас в будущем посылать предназначенные мне сообщения или через Дамодара или Хенри Олькотта. Рассудительность мадам Б. не улучшается пропорционально физическому ослаблению её.

Строго конфиденциально

Настал «quart d’heure de Rabelais». От вашего ответа – согласия или отказа – зависит воскресение «Феникса», распростёртого в мертвенном Самадхи, если не в действительной смерти. Если вы верите моему слову и, оставляя райотов на нашем попечении, готовы, в некоторой степени, на нечистую (с европейской точки зрения) работу и согласны оказывать кажущееся сопротивление нашей работе, фактически служа нашим целям и таким образом спасая наши страны от большого несчастья, которое нависает над обеими, тогда согласитесь на предложение, которое вам сделано со стороны Индии.

Вы можете действовать против Бенгальского Арендного Законопроекта во всех отношениях, потому что, что бы вы или другие ни делали, вы никогда не будете в состоянии помешать нашей работе в противоположном направлении. Поэтому – одним угрызением совести меньше и одним недозволенным конфиденциальным сообщением больше. Загадка, действительно.

И теперь, добрый друг, я должен пояснить. Только вы должны быть готовы, что ваши европейские культурные представления о правильном и неправильном получат удар. Здесь перед вами излагается чисто азиатский план действия; и так как я не имею возможности двигать ни одним пальцем и в этом случае не сделал бы этого, даже если бы мог, чтобы руководить вашим пониманием или чувствами, то план может быть найден слишком иезуитским, чтобы соответствовать вашему вкусу. Увы, для всех! Вы так мало сведущи в оккультных противоядиях, что не в состоянии увидеть разницу между иезуитским «tout chemin est bon qui mène à Rome», добавленным к коварному и хитрому «цель оправдывает средства», и необходимостью практического применения следующих возвышенных слов нашего Владыки и Учителя: «О вы, Бхиккху и Архаты, будьте дружелюбны к расе человеческой – нашим братьям! Знайте вы все, что тот, кто не пожертвует своей одной жизнью для спасения жизни своего сосущества, и тот, кто не решится отдать более чем жизнь – своё незапятнанное имя и честь – для спасения незапятнанного имени и чести многих, недостоин грехоуничтожающей, бессмертной, трансцендентальной Нирваны». Ну ладно, ничего не поделаешь.

Разрешите мне объяснить вам ситуацию. Она очень сложна. Но тому, кто без всякой предварительной тренировки был способен так хорошо ассимилировать некоторые из наших доктрин, чтобы написать «Эзотерический Буддизм», внутренние пружины, какими нам приходится пользоваться, должны были бы стать понятными.

1. Бехарские главари предлагают вплоть до 150.000 рупий для «Феникса»; столько же, когда увидят вас возвратившимся в Индию, если новая газета окажет сопротивление Бенгальскому Арендному Законопроекту и вы обещаете им свою поддержку. Если это предложение не будет вами принято, мы можем готовиться к окончательной кремации нашего «Феникса» и, притом, навсегда. За исключением этой суммы – 150.000 рупий – мы пока можем рассчитывать лишь на 45.000 рупий в акциях. Но пусть только землевладельцы внесут деньги и все последуют их примеру.

2. Если вы откажетесь, они найдут другого редактора. Если в этом будет некоторая угроза для райотов и законопроекта, то они – землевладельцы, или земиндары, от этого ничего не потеряют, за исключением степени одарённости редактора; но они надеются и совершенно не подозревают, что в конечном счёте они обречены на неудачу. Единственной и истинно теряющей в случае отказа будет Индия и, в конце концов, ваша собственная страна. Это предсказание.

3. Сопротивление и интриги, пущенные в ход земиндарами против законопроекта, бесчестны по своей природе, но очень естественны. Те, которые вникают в самую суть вещей, видят истинного виновника в лорде Корнуолисе и длинном ряде его преемников. Как бы бесчестно, как я говорил, это ни было, но это так, и тут ничего не поделаешь, ибо это сама природа человеческая, и тут нет большего бесчестья для редактора поддержать их претензии с юридической точки зрения, раз он знает, что они обречены, нежели для адвоката защитить своего клиента – большого преступника, приговорённого к смертной казни через повешение. Я теперь пытаюсь аргументировать с вашей, европейской точки зрения из боязни, что вы не будете способны смотреть на вещи с нашей, азиатской, или, скорее, в том свете, в котором мы, имеющие возможность распознавать будущие события, смотрим на них.

4. Консервативный редактор, поле действия которого окажется параллельным полю действия консервативного вице-короля, найдёт, что он фактически ничего не потерял из-за незначительной оппозиции, которая в конце концов не может длиться долго. В настоящем законопроекте имеются крупные ошибки, если их рассматривать с юридической точки зрения, с точки зрения мёртвой буквы.

5. Благодаря идиотски несвоевременному «законопроекту Ильберта» и ещё более идиотскому делу по оскорблению «Saligram-Surendro», возбуждение довело население Индии до грани саморазрушения. Вы не должны думать, что я преувеличиваю, если скажу ещё больше: англичане и особенно англо-индийцы бегут по одной дороге с противоположных направлений. Вы свободны опровергнуть моё предостережение, но вы окажетесь мудрым, если не будете этого делать. Но вернёмся к нашему непосредственному предмету…

6. Имеются несколько очень интеллектуальных и способных англичан, которые готовы защитить земиндаров (и даже объединиться с ними) и оказывать сопротивление законопроекту наперекор их собственным принципам и чувствам – просто потому, что землевладельцы ненавидят и оказывают сопротивление человеку, которому остальные индусы в настоящее время явно поклоняются и кого они возносят со всем пылом простодушных, недальновидных дикарей. Таким образом, райоты не смогут избегнуть своей судьбы ещё на несколько месяцев, независимо от того, примете ли вы предложение или нет. В последнем случае, конечно, проекту газеты положен конец.

7. Между тем, лучше чтобы вы были готовы узнать неизбежные результаты: имеются 99 шансов против одного, что в случае отклонения предложения земиндаров, «Феникс» никогда не начнёт существовать, по крайней мере, пока настоящее возбуждение продолжается. И когда проект окончательно потерпит неудачу, как это должно случиться, если только мы не станем хозяевами ситуации, нам придётся расстаться. Чтобы получить от Когана разрешение защитить множество миллионов бедных и порабощённых в Индии, употребляя всё наше знание и силу, я должен поручиться – в случае неудачи с «Фениксом» – больше не вмешиваться в такие мирские дела, навеки проститься с европейским элементом. Тогда моё место заняли бы М. и Джуль Кул. С другой стороны, если бы вы согласились на предложение, ваша оппозиция Арендному Законопроекту не произвела бы большего эффекта на нашу работу в пользу райотов, чем соломинка для спасения тонущего корабля. Между тем, если избирается другой редактор, мы не имеем никакого предлога, чтобы применять наше влияние в их пользу. Такова ситуация. Это странная смесь какого-либо разумного основания, по вашему мнению. Вряд ли мы можем ожидать, чтобы вы ясно видели в настоящее время насквозь эту ситуацию. Нет также большой вероятности, что вы справедливо будете судить о ней, благодаря этой египетской тьме противоположных целей. Нет также специальной нужды в этом, если предложение отпадёт. Но если ваш ответ благоприятен, то я с таким же успехом могу добавить несколько деталей. Знайте тогда, что, несмотря на оппозицию и как раз благодаря ей, вы доведёте великий национальный нарыв до назревания раньше, чем можно было ожидать. Таким образом, строго выполняя свою программу и обещание, данное землевладельцам, вы поможете событиям, которые должны быть вызваны, чтобы спасти несчастное население, на которое постоянно наседали с 1793 года – года большой политической ошибки лорда Корнуолиса. В то же время вы можете сотворить громадное благо в любом другом направлении. Вспомните прошлое, и это поможет вам яснее взглянуть на наши намерения. Когда вы приняли Бенгалию от туземных правителей, там существовало известное количество людей, которые при своём правительстве исполняли обязанность сборщиков налогов. Эти люди получали, как вы знаете, проценты за собирание арендной платы. Ост-индская Компания никогда не понимала сущность оброка и дани при мусульманских правителях, менее всего право райотов оказать сопротивление произвольной смене Закона Вузифа и Мукасимаха. Когда земиндары увидели, что британцы не совсем понимали их ситуацию, они этим воспользовались, так же как англичане воспользовались своей силой; они заявили, что являются владетелями земли. Будучи достаточно слабы, вы признали эту претензию, и, допуская её, несмотря на предостережение мусульман, которые понимали истинную ситуацию и не были подкуплены, как большая часть Компании, вы сыграли на руку немногим против многих, результатом чего явились документы «Постоянного Земиндарства». Это-то привело ко всем последующим бедствиям в Бенгалии. Видя, как ваша гордая нация в полном прогрессе 19-го столетия смотрит на несчастных райотов, имеющих, по вашему мнению, гораздо меньшую ценность, нежели лошадь или рогатый скот, не трудно вообразить, как на них смотрели ваши соотечественники тогда, столетие тому назад, когда каждый англичанин в глубине своей души был благочестивым христианином, которому Библия приказывает делать широкое различие между потомками Хама и ими самими – наследниками избранного народа. Договор, заключённый между лордом Корнуолисом и землевладельцами, который обуславливал, что земиндары с «чёрным человеческим скотом» должны обходиться хорошо и справедливо и что они не должны повышать райотам арендную плату, и т.д., был юридический фарс. Коган был тогда в Индии и был очевидцем начала ужасов. Как только землевладельцы обеспечили себе Договор Постоянного Земиндарства, они начали пренебрегать своими обязанностями. Не исполняя ни одну из них, они приносили несчастным райотам ежегодно разорение и голод. Они требовали налоги, продавали крестьян с торгов, выдумывали ложные обвинения против них под названием Абваб. Эти «двери» и «щели» вели их, куда они только хотели, и они более 50 лет собирали самые необычные налоги. Земиндары делали всё это и ещё много больше, и они, несомненно, должны будут ответить за это. Дела слишком ужасные, чтобы о них упоминать, были совершены перед глазами слуг Компании и часто с их санкции, пока восстание сипаев не внесло известную помеху, принося как следствие другую форму правления. Чтобы исправить нанесённые большие обиды, лечить теперь неизлечимое, лорд Рипон взял себе в голову выдвинуть новый Законопроект. Его советники (не те, о которых вы знаете) не считали целесообразным уничтожить систему земиндарства, не обеспечив в то же время популярность среди большинства в другом направлении; отсюда «Законопроект Ильберта» и другие мелочи. Итак, мы говорим, что, судя по всему, целью настоящего Бенгальского Арендного Законопроекта является исправление несправедливостей прошлого. Мой друг, вы замечательно умный редактор и проницательный, наблюдательный политик, и, может быть, никто во всей Индии не вникает так глубоко во внутреннюю сущность этого англо-индийского coups d’état. Всё же вы не идёте достаточно глубоко, и первичные примитивные слои политической почвы, как зарождение некоторых законов милорда Рипона, были и есть для вас terra incognita так же, как и для многих других, может быть, более давних политических деятелей, нежели вы. Ни лорд Рипон, ни его советники (те, за занавесом) не предвидят каких-либо больших результатов за время своей власти в Индии. Они большие оккультисты, нежели вы можете себе представить. Их либеральные реформы не предназначены для Индии, чьё счастье или горе им совершенно безразличны: они смотрят далеко вперёд на будущие результаты, и – законы прессы, Законопроект Ильберта, Бенгальский Арендный Законопроект и прочие имеют в виду протестантскую Англию, которая очень скоро, слишком скоро, если Кто-то или Что-то не вмешается, увидит себя задыхающейся в невидимых тисках римского Apophis. Друг и Брат, единственный из вашей расы, на которого я смотрю с теплотой, искренней привязанностью, берегитесь! Не отвергайте слишком легко моё предостережение, потому что оно серьёзно и лишь намёк, который мне разрешено делать. Политический скептицизм, наподобие любого другого, презирает и высмеивает замечания тех, кто не принадлежит к его фракции. Он видит свои ошибки лишь тогда, когда уже лежит в канаве. Остерегайтесь, потому что уже не простая канава, но пропасть, уготовлена для вас!

Но посмотрим, на каких основах честный англичанин может оказывать сопротивление Арендному Законопроекту. Как бы велики ни были бедствия райотов даже в настоящее время, как бы справедливы ни были репрессии, которые наготове для земиндаров, одним словом, какой бы человечной и великодушной внешне ни выглядела бы цель Арендного Законопроекта, всё же, строго говоря, ни одно честное правительство не имеет право по собственной воле и своему желанию нарушать торжественные обещания и обязательства. Факт, что землевладельцы не исполнили свою долю Договора, не даёт другой стороне права отделаться от своей подписи и порвать на куски Договор Постоянного Земиндарства. Нельзя карать большинство за грехи меньшинства. В настоящем Арендном Законопроекте имеются серьёзные ошибки, какие были и в старой системе; и в старом документе не внесена оговорка, что соглашение аннулируется по желанию британцев. Я не хочу вникать в дефекты значения мёртвой буквы ни одного, ни другого, но ограничусь указанием, что там имеются ошибки и что, пока они не исправлены, вы имеете полное право возражать против них. От вас не ожидают, что вы заставите взять Законопроект обратно, но – что вы просто поддержите анализ его недостатков, сделанный земиндарами. И это вы можете свободно обещать. Однако, не должно казаться, что я пытаюсь повлиять на вас в одном или другом направлении. Некоторые претензии землевладельцев являются позорными, и ни одного честного человека нельзя заставить их поддержать, тогда как другие – не без строгого юридического основания в их пользу. Правящая власть, например, ещё никогда и ни в каком случае не была владельцем страны Кхирадж, даже не под властью мусульман и их законов. Таким образом, вы можете заняться истолкованием вопроса Кхирадж и Ушр, чтобы выполнять своё обещание землевладельцам и потешить их несколько месяцев до дня «всемогущего сокрушительного удара», который наготове для них. Всё, что вас просят делать на благо моей (и также вашей) страны, – это не замечать некрасивый фасад здания, но принимать во внимание лишь истинный характер ситуации и будущие хорошие результаты – на случай, если вы превозмогли бы свою очень естественную щепетильность. Через несколько дней вы можете получить формальное предложение. Обдумайте его хорошо. Не дайте воздействовать на себя никакой мысли в связи с моими желаниями. Если вы честно считаете, что предложение несовместимо с вашими европейскими представлениями и критериями о правде и чести, то без малейшего колебания откажитесь принять его и разрешите сказать вам грустное, хотя всегда благодарное и дружеское прощай. Я не могу ожидать, что вы посмотрите на вещи с моей точки зрения. Вы смотрите снаружи, я вижу внутри. Это не время для сентиментальностей. Вся будущность «самого блестящего (!) драгоценного камня» – о, какая мрачная сатира в этом названии! – короны Англии поставлена на карту, и я обязан моей стране в этот одиннадцатый час её страданий. Я могу работать лишь с теми, кто хочет работать с нами. Не обвиняйте меня, мой друг, потому что вы не знаете, вы не можете знать размер тех ограничений, каким я подвержен. Не думайте, что я стараюсь вас искушать, убеждая принять то, что вы бы отвергли при других обстоятельствах, ибо я этого не делаю. Дав моё торжественное слово чести Ему, которому я обязан за всё, что я есмь и что знаю, я просто беспомощен в случае вашего отказа и – нам придётся расстаться. Если бы Арендный Законопроект не был бы сопровождён шумом и гамом Законопроекта Ильберта и «дела по оскорблению», я был бы первым, который советовал бы вам отказаться. Однако, при теперешней ситуации и так как мне запрещено пользоваться какими-либо другими, за исключением обычных, силами, я не имею возможности делать и то и другое и вынужден выбрать между помощью моей беспомощной отчизне и нашим будущим общением. Решить должны вы. И если этому моему письму суждено быть последним, я прошу вас помнить – ради вас, не ради меня, – то сообщение, которое я в Симле послал вам и м-ру Хьюму через Е.П.Б.: «Лорд Рипон не является свободным деятелем, настоящий вице-король и правитель Индии не в Симле, а в Риме; и действительное оружие, которым пользуется последний, – это духовник вице-короля».

Передайте, пожалуйста, мои наилучшие пожелания вашей супруге и «Марсель». Будьте уверены, что, несмотря на немногие незамеченные ошибки и пропуски, ваш «Эзотерический Буддизм» является единственно правильным, хотя и неполным изложением наших Оккультных доктрин. Вы не сделали ни одной кардинальной, существенной ошибки; и что бы ни было дано вам впоследствии, это не разойдётся ни с одной сентенцией в вашей книге, а наоборот, пояснит кажущиеся противоречия. На то, до какой степени ошибочна была теория м-ра Хьюма, было указано «Учеником» в «Теософе». Вместе с тем, вы можете быть уверены, что ни М. ни я не противоречили друг другу в наших соответствующих формулировках. Он говорил о внутреннем, я – о внешнем круге. Имеется множество вещей, которых вы ещё не знаете, но можете узнать когда-нибудь; также вы не будете в состоянии понять процесс обскураций, пока не усвоите математический прогресс внутренних и внешних кругов и не узнаете больше о специфической разнице между всеми семью. И так, согласно философскому заключению м-ра Мэсси, у нас нет Бога? Он прав, так как он применяет это имя ко внекосмической аномалии, а мы, не зная ничего о последней, находим: каждый человек свой Бог – внутри себя в своём собственном, личном и в то же время безличном Авалокитешвара. А теперь – прощайте. И если суждено, что мы больше не будем переписываться, помните обо мне с теми же искренними добрыми чувствами, с какими всегда будет помнить вас

К.Х.

Получено в Лондоне в июле 1883 г.

В каких бы недостатках мой всегда снисходительный «мирской ученик» меня ни обвинял, он, кажется, воздаст мне должное за то, что я доставил ему новый источник удовольствия. Ибо даже мрачное пророчество сэра Чарльза Тэрнера, что вы перейдёте в римское католичество, что явится неизбежным результатом ваших занятий по теософии и веры в иллюзию К.Х., не охладило жара вашей пропаганды в разгульном лондонском мире. Если бы альтруист из Ротнея сослался на это рвение, чтобы поддержать своё заявление, что ваши серые клеточки перегружены Акашей Шигадзе, то всё же, несомненно, бальзамом для ваших задетых чувств послужило бы знание, что вы в состоянии построить мост, по которому британские метафизики могли бы подойти на мыслимое расстояние к нам!

В привычку многих добрых людей вошло оглядываться назад, на пройденный жизненный путь, с холмов времени, на которые они каждый год взбираются. Таким образом, если мои надежды меня не обманули, вы мысленно сравнивали ваше нынешнее «величайшее удовольствие» и «постоянное занятие» с таким же в прошлом, когда вы топтали улицы своей столицы, где дома выглядят, точно они «вымазаны китайской тушью», и появление солнца днём считается памятным событием. Вы сравнили себя с собой и нашли, что вы теперь, как теософ, являетесь моральным «гигантом» по сравнению со «стариной» (прекрасным танцором вальса); разве не так? Это, возможно, ваша награда – её начало; её концом вы воспользуетесь в Дэва-Чане, «носясь» в волнах эфира вместо грязных волн Британского Канала, хотя это состояние может показаться вашему мысленному взору туманным. Только тогда «вы сами увидите себя» и узнаете истинное значение Атманам, Атмана Пасья:

«Познание себя так же, как сияющий свет,

Не требует света, чтоб ощутить себя…»

– из великой философии Вед.

Опять делается попытка рассеять сколько-нибудь большой туман, который я нахожу в «Дэва-Чане» м-ра Мэсси. Эта статья появится в августовском номере «Теософа», и я к ней отсылаю м-ра Мэсси и вас самого. Весьма возможно, что «затемнение» этим удалено не будет, и, возможно, подумают, что объяснение неподходяще и что вместо того, чтобы заводить часы, чья-то неуклюжая рука выломала лишь несколько зубьев. Это наша беда, и я сомневаюсь, избавимся ли мы когда-нибудь от этих «затемнений» и так называемых противоречий, так как нет возможности свести лицом к лицу вопрошающих и отвечающих. Всё же в худшем случае нужно согласиться, что некоторым утешением служит факт, что теперь в реке существует брод и что вы строите пролёты для великолепного моста. Вполне правильно, что вам следует окрестить порождение своего ума в воде надежды и что этим, поскольку возможно, «будет сообщён ещё один и весьма ощутимый импульс нынешнему движению». Но, друг, даже «зелёный сыр» сияющей луны периодически попадает на завтрак дракону, поэтому не считайте себя стоящим выше возможной случайности так распространённого непостоянства, которое может погасить ваш свет в пользу «грошового увлечения» каким-нибудь новым человеком. Культура общества часто более склонна к философии тенниса, нежели философии находящихся под анафемой «Адептов», чья более обширная игра в качестве мячей употребляет миры и вместо подстриженной лужайки – эфирное пространство. Ваша первая книга была приправлена феноменами, чтобы щекотать спиритуалистическое небо; вторая представляет блюдо холодной философии, и навряд ли вы найдёте в вашей «большей части Лондонского Общества» достаточно вина сочувствия, чтобы его запить. Многие, кто теперь считают вас слегка помешанным, купят книгу, чтобы убедиться, не требуется ли вмешательство комиссии для установления, в здравом ли вы уме, чтобы таким образом удержать вас от нанесения дальнейшего вреда. И мало кто изо всех ваших читателей последует за вами к вашему ашраму. Всё же долг теософа такой же, как у земледельцев: проводить борозды и сеять свои семена по возможности лучше. Результат зависит от природы, а она – рабыня закона.

Я не стану тратить сочувствия на бедных «мирских учеников» по поводу «слабого вооружения» в их работе. То был бы день печали для человечества, если бы более острое, более смертельное оружие вкладывалось в их непривычные руки! Вы бы присоединились к моему мнению, мой верный друг, если бы вы могли увидеть то раскаяние, которому предался один из них вследствие муки, принесённой результатами отравленного оружия, которым он овладел в недобрый час благодаря помощи колдуна. Будучи нравственно раздавленным собственными эгоистическими устремлениями, разлагаясь физически от болезней, порождённых удовлетворением животных вожделений, удовлетворением, добытым с помощью «демона», имея за собой мрачные воспоминания о напрасно растраченных возможностях и адских успехах, а впереди – завесу мрачного отчаяния Авитхи, этот несчастный обращает свой бессильный гнев в нашу «звёздную науку» и на нас самих, бросает бессильные проклятия в тех, кого он напрасно умолял о предоставлении ему больше сил во время ученичества и кого он оставил ради некроманта – Гуру, который теперь предоставляет жертву своей участи. Удовлетворяйтесь, друг, вашим «слабым вооружением», если оно и не так смертельно, как диск Вишну, могущий сокрушить множество препятствий, если применить его с силой. Несчастный, о котором идёт речь, признаётся в образе действий, включающем «ложь, нарушение доверия, ненависть, соблазнение или введение других в заблуждение, несправедливость, клеветничество, предательство, ложные претензии и т.д.» «Риск» «был добровольно им на себя принят», но он добавляет, «если бы они (мы) были добрые, а также мудрые и могущественные, они, несомненно, не допустили бы меня взяться за задачу, которая, как они знали, была бы мне не по силам». Одним словом, мы, приобретшие наше знание естественным способом и не имеющие права препятствовать кому-либо пытаться проделать то же самое (хотя мы имеем право предостерегать, и на самом деле, предостерегаем каждого кандидата), – мы должны нести наказание за неудачную попытку кандидата или, чтобы этого избегнуть, должны из неспособных делать Адептов против их воли! Поскольку мы этого не делаем, то он теперь «брошен, чтобы влачить жалкое существование наподобие живого мешка с отравой – мешка, полного ментальным, моральным и физическим разложением». Этот человек в отчаянии превратился из «язычника, атеиста и свободомыслящего в христианина» или, вернее – в теиста, и теперь смиренно «подчиняется Ему (внекосмическому Богу, для которого он даже открыл местонахождение) и всем, делегированным Им с надлежащими полномочиями». А мы, бедные твари, являемся предателями, лжецами, дьяволами, и все мои (его) преступления (перечисленные выше) суть блистательное одеяние славы по сравнению с Их славой». Теперь, друг, оставьте мысль, что вас не следует приравнивать к нему, ибо я этого и не делаю. Я только предоставляю вам возможность оглянуться на ад этой погибшей души, чтобы сказать вам, какое бедствие может обрушиться на «мирского ученика», который завладеет прежде времени запретными силами, когда его нравственная сторона ещё не развилась настолько, чтобы владеть ими. Вы должны хорошенько подумать над статьёй «Ученики и мирские ученики», которую вы найдёте в приложении июльского «Теософа».

Так великий мастер Крукс уже перешагнул одной ногой порог ради того, чтоб прочесть материалы Общества? Хорошо и мудро поступил, и это, действительно, храбро с его стороны. До сих пор ему хватало смелости предпринимать подобные шаги, и он был настолько верен истине, что не побоялся разочаровать своих коллег опубликованием фактов. Когда он читал свой неоценимый доклад, который был подвергнут замалчиванию в «Разделах», и Королевское Общество пыталось устроить ему обструкцию, хотя и не настоящую, а метафорическую, также, как подобная организация поступила в Америке с мучеником Хейром. Он мало думал, какое замечательное возмездие за него уготовила Карма. Поставьте его в известность, что её рог изобилия ещё не опустошён и что западной науке предстоит открыть ещё три дополнительных состояния материи. Он не должен надеяться, что мы спустимся до такого, доступного стетоскопу, состояния, как его Кэти, ибо мы, люди, подвержены законам молекулярного сродства и полярного притяжения, которые не служили помехой этому привлекательному существу. У нас нет никаких любимцев, мы никаких правил не нарушаем. Если м-р Крукс хочет проникнуть в тайны по ту сторону коридоров, уже прорытых орудиями современной науки, пусть он пытается. Он пытался и открыл радиометр; опять пытался и открыл лучистую материю: он может пытаться опять и открыть «Кама-Рупа» материи – её пятое состояние. Но чтобы открыть её Манас, ему пришлось бы дать более сильное обязательство сохранения тайны, что он склонен делать. Вы знаете наш девиз, а также и то, что его практическое применение удалило слово «невозможно» из словаря оккультистов. Если он не устанет от попыток, то сможет открыть наиболее возвышенный из всех фактов – своё истинное «Я». Но ему придётся проникнуть через многие слои, прежде чем достигнет Его. А сперва он пусть избавится от иллюзии, что любой живой человек может предъявить Адептам «требования». Он может создавать неотразимую привлекательность и привлекать их внимание, но эта привлекательность будет духовная, а не ментальная или интеллектуальная. И этот совет относится и даётся некоторым британским теософам, и им полезно это знать. Ничего не привлекает нас к человеку, находящемуся вне влияния Теос. Общества, кроме как его растущая духовность. Он может быть Беконом или Аристотелем по своим знаниям и всё же не быть в состоянии заставить нас ощутить его ток, хотя бы как прикосновение пушинки, если сила его ограничивается Манасом. Высочайшая энергия пребывает в Буддхи. Она находится в спящем состоянии, когда соединена только с Атманом. Она активна и неотразима, когда гальванизирована эссенцией Манаса и когда никакие шлаки последнего не примешиваются к этой чистой эссенции, чтобы перевешивать её своим конечным естеством. Манас, чистый и простой, степенью ниже – он от земли и земной, так что ваши величайшие люди считаются ничтожествами на арене, где влияние измеряется мерою духовного развития. Когда древние основатели ваших философских школ приходили на Восток за Учением наших предшественников, они не подавали никаких требований, они являли только одну единственную искреннюю самоотверженную жажду истины. Если теперь кто-либо стремится основать новые школы науки и философии, то восторжествует та же самая схема – если стремящиеся будут иметь в себе элементы успеха.

Да, вы правы относительно Общества Психических Исследований. Его работа должна как-то сказаться на общественном мнении путём демонстрации опытов по элементарным фазам оккультной науки. Х.С.Олькотт пытается превратить каждый индийский филиал в такую школу исследования, но не хватает способности для длительного изучения ради познания. Такая способность должна быть развита. Успех Общества Психических Исследований окажет в этом направлении большую помощь, и мы желаем ему преуспевать.

Я также присоединяюсь к вашим взглядам, что касается выбора нового председателя Брит. Теос. Общества, в сущности я согласился раньше, чем был сделан выбор.

Нет причин, почему бы вам не попытаться совершить месмерические исцеления не с помощью вашего медальона, но используя собственную силу воли. Без последней в энергетической функции никакой медальон не принесёт много пользы. Волосы в нём сами по себе только «аккумулятор» энергии того, кто вырастил их, и сами по себе они не могут более лечить, чем накопленное электричество может повернуть колесо, пока оно не направлено на объект. Приведите вашу волю в движение и сразу приблизите ту личность, на чьей голове они (волосы, а не воля) росли посредством психического тока, который всегда течёт между ним и отрезанным у него локоном. При лечении болезней не обязательно, но желательно, чтобы целитель был абсолютно чист. Много целителей в Европе и в других местах, которые не таковы. Если целение производится по импульсу искреннего доброжелательства, свободного от примеси скрытого эгоизма, – целитель создаёт ток, который пробежит, как тонкий трепет, по шестому состоянию материи и ощущается тем, кого вы призываете на помощь, если этот последний в тот момент не погружён в какую-либо работу, требующую от него изоляции от всех внешних влияний. Обладание локоном волос какого-либо Адепта, конечно, является решительным преимуществом так же, как для солдата в бою – обладание закалённой саблей; но размеры реальной помощи психотерапевта будут пропорциональны той степени силы воли, которую он возбудит в себе, и также степени психической чистоты его мотива. Талисман и его Буддхи находятся в симпатической связи.

Теперь, когда вы находитесь в центре современных буддийских толкований и имеете личные связи с некоторыми умными комментаторами (от которых да избавят нас святые Дэвы!), я обращу ваше внимание на некоторые явления, которые действительно настолько же дискредитирующи в восприятиях даже непосвящённых, насколько вводят в заблуждение широкую публику. Чем больше читаешь размышления Риса Дэвидса, Лилли и т.д., тем меньше веришь, что невозрождённый западный ум когда-нибудь доберётся до сути наших трудных для понимания доктрин. Однако, как бы безнадёжно это ни казалось, стоило бы испытать интуицию ваших лондонских членов – некоторых из них, во всяком случае, – путём изложения наполовину, через вас, одной или двух тайн, предоставив затем им самим добавлять отсутствующие звенья. Давайте возьмём Риса Дэвидса в качестве первого и докажем, что, хотя и косвенно, но всё же это он сам подкрепил абсурдные идеи м-ра Лилли, который воображает, что он доказал существование веры в личного Бога в древнем Буддизме. «Буддизм» м-ра Дэвидса полон искр нашего наиболее значительного эзотеризма, но всегда, казалось бы, не только за пределами его понимания, но, очевидно, даже за пределами способности его интеллектуального восприятия. Чтобы избегнуть «абсурдной метафизики» и её изобретений, он создаёт ненужные трудности и очертя голову впадает в неразрешимую путаницу. Он подобен поселенцам Кейпленда, которые жили над алмазными россыпями, сами того не подозревая. Я только приведу для примера определение «Авалокитешвара» на стр. 202 и 203. Там мы застаём автора говорящим такое, что любому оккультисту кажется осязаемым абсурдом:

«Имя Авалокитешвара, которое означает «Господь, взирающий с высоты», – чисто метафизическое изобретение. Любопытное употребление частицы прошедшего времени страдательного залога «авалокита» в значении действительного залога очевидно из перевода на тибетский и китайский языки».

Теперь сказать, что означает «Господь, взирающий с высоты» или, как он любезно в дальнейшем поясняет – «Дух Будд, присутствующий в церкви», – значит истолковать совсем наоборот. Это равносильно выражению – «м-р Синнетт взирает с высоты (своих «Фрагментов оккультной истины») на Британское Теос. Общество», тогда как в самом деле последнее взирает снизу вверх на м-ра Синнетта или, вернее, на его «Фрагменты», как на единственно возможное в их положении выражение и кульминацию того знания, которое они искали. Это не пустое сравнение – оно точно обрисовывает положение. Короче, Авалокита Ишвар, буквально переведённое, означает – «Господь, который видим». «Ишвара», более того, подразумевает, скорее, имя прилагательное, нежели существительное великолепный, самосущее великолепие, не Господь. Это есть, когда правильно переведено, в одном значении «божественное Я, осознаваемое или видимое Собою», Атман, или седьмой принцип, освобождённый от своего майавического отличия от своего Вселенского Источника, который становится объектом познания для индивидуальности, сконцентрированной в Буддхи, шестом принципе, – нечто такое, что случается в высочайшем состоянии Самадхи. Это в приложении к микрокосму. В другом значении Авалокитешвара подразумевает седьмой Вселенский Принцип как объект, познаваемый Вселенским Буддхи, Умом или Разумом, который есть синтетическая совокупность всех Дхиан-Коганов так же, как и всех других разумов, вселенских или малых, какие когда-либо были, есть и будут. Также это не «Дух Будд, присутствующий в церкви», но Вездесущий Вселенский Дух в храме природы – в одном случае; и седьмой Принцип – Атман в храме-человеке – в другом. М-р Рис Дэвидс мог бы, по крайней мере, вспомнить знакомое ему уподобление христианского Адепта, каббалистического Павла: «Разве не знаете вы, что вы суть храмы Бога и что Дух Божий пребывает в вас», и таким образом избежал бы создания путаницы вокруг этого имени. Хотя, как грамматик, он установил употребление «частицы прошедшего времени страдательного залога», всё же он выявил себя как стоящего далеко от вдохновенного «Панини» тем, что не усмотрел истинного основания и, спасая свою грамматику, закричал «караул!» против метафизики. И, тем не менее, он цитирует «Катэна» Биля, как свой авторитетный источник этого изобретения, тогда как в действительности это сочинение, пожалуй, будет единственным на английском языке, которое даёт приблизительно правильное объяснение этого слова, во всяком случае на стр. 374. «Само-проявленный» – Как, – спрашивается? «Речь, или Вак, рассматривалась как Сын, или проявление Вечного Я, и ему поклонялись под именем Авалокитешвара (проявленный Бог)». Из этого с предельной ясностью вытекает, что Авалокитешвара есть и непроявленный Отец, и проявленный Сын; последний исходит из него и тождественен с ним, именно: Парабрахм и Дживатман, Универсальный и индивидуализированный седьмой Принцип – Пассивное и Активное, где последний есть Слово, Логос, Глагол. Назовите его каким угодно именем, только пусть эти несчастные, введённые в заблуждение христиане знают, что действительный Христос каждого христианина есть Вак, «мистический Голос», тогда как человек – Иешу – был только смертный, подобно любому из нас, Адепт более по своей прирождённой чистоте и незнанию действительного Зла, чем по тому знанию, которое он приобрёл у своих посвящённых раввинов и уже в то время быстро дегенерирующих египетских иерофантов и жрецов. Большая ошибка была также совершена Билем, который сказы: «Это имя (Авалокитешвара) в китайском языке преобразовалось в Гуань-Ши-Инь, и божество, которому поклонялись под этим именем, обычно рассматривалось, как женское божество.» (347) Гуань-Ши-Инь, или вселенски проявленный голос, «активен – мужского рода и не должен смешиваться с Гуань-Инь, или Буддхи, Духовной Душой (шестой П.), носителем своего «Господа». Именно Гуань-Инь является женским принципом, или проявленным пассивным началом, проявляющимся «каждому творению во Вселенной, чтобы избавить всех людей от следствий греха», как это передаёт Биль, на этот раз вполне правильно (383), тогда как Гуань-Ши-Инь – «Сын, тождественный со своим Отцом», есть абсолютная активность, следовательно, не имея непосредственного отношения к предметам чувств, есть Пассивность.

Какая это обычная уловка со стороны ваших аристотелеанцев! С упорством собак ищеек они выслеживают идею до самого края «непроходимой пропасти», а затем, припёртые к стене, предоставляют метафизикам найти дальнейший след, если те могут, или же позволить ему утеряться. Это так естественно, что христианский теолог-миссионер придерживается этой линии поведения, как это можно легко увидеть даже по той малости, которую я только что раскрыл; слишком правильное изложение нашего Авалокитешвары и Гуань-Ши-Инь могло бы привести к весьма бедственным результатам. Это просто свелось бы к демонстрированию перед христианским миром истинного и неотрицаемого происхождения «внушающих благоговение и непостижимых» тайн его Троицы, Пресуществления, Беспорочного зачатия, а также – откуда их идеи об Отце, Сыне, Духе и Материи. Более трудно перетасовать al piaccera карты буддийской хронологии, чем карты о Кришне и Христе. Они не могут поместить, как бы ни хотели, рождение нашего Владыки Сангьяс Будды после Р.Х., как они ухитрились это сделать с Кришной. Но чего ради атеисту и материалисту, такому, как Рис Дэвис, избегать правильного изложения наших догм, даже когда ему случается понять их (что бывает не каждый день), – это что-то чрезвычайно любопытное! В этом случае слепой и виновный Рис Дэвис ведёт слепого и невиновного м-ра Лилли в ров, где последний, хватаясь за предложенную ему соломинку, радуется при мысли, что Буддизм в самом деле проповедует личного Бога!

Знает ли ваше Т.О. о значении белого и чёрного треугольников, переплетённых между собою, в печати Основного Общества, принятой также и им? Должен ли я пояснить? Этот сдвоенный треугольник, рассматриваемый еврейскими каббалистами как печать Соломона, есть, как известно многим из вас, Шри-антара архаического арийского Храма «тайна Тайн», герметический синтез всей оккультной доктрины. Два переплетающихся треугольника являются Buddhangums Творения. Они содержат «квадратуру круга», «философский камень», великие проблемы Жизни и Смерти и – Тайну Зла. Ученик, который может объяснить все аспекты этого знака, есть фактический Адепт. Почему единственный человек среди вас, который так близко подошёл к раскрытию этой тайны, также является единственным, кто ни одну из своих идей не получил из книг? Несознательно она выдаётся тому, у кого имеется ключ – первый слог Непроизносимого Имени! Конечно, вы знаете, что сдвоенный треугольник есть Саткири Чакрам Вишну, или шестиконечная звезда, есть совершенное семь. Во всех старинных санскритских сочинениях – в ведических и тантрических – вы находите, что число 6 упоминается чаще, чем 7, – эта последняя цифра подразумевается как центральная точка, ибо она – зародыш шести и их порождающее чрево. Таким образом, это есть:

– Центральная точка символизирует седьмой, и окружность, Махакаша, – беспредельное пространство – седьмой Вселенский Принцип. В одном значении оба рассматриваются как Авалокитешвара, ибо они соответственно являются макрокосмом и микрокосмом. В переплетённых между собой треугольниках тот, который указывает наверх, означает сокровенную Мудрость, а указывающий книзу – Мудрость открытую (в феноменальном мире). Окружность выражает ограничивающее, охватывающее свойство Всего, Универсальный Принцип, который от любой данной точки распространяется так, что включает в себя всё, воплощая в то же время потенциал каждой деятельности в Космосе. Так как точка является центром, вокруг которого проведена окружность – они тождественны и составляют одно, хотя, с точки зрения Майи и Авидьи (иллюзии и неведения), одно отделено от другого проявленным треугольником, три стороны которого представляют три гуны – конечные атрибуты. В символизме центральная точка есть Дживатма (седьмой принцип) следовательно – Авалокитешвара, Гуан-Шай-ин, проявленный «Голос» (или Логос), зародышевая точка проявленной активности; отсюда, в фразеологии христианских каббалистов – «Сын Отца и Матери», а по нашей фразеологии – «Я, проявленное в Я – ли-син», «единая форма существования», дитя Дхармакайи (рассеянная Вселенская эссенция, мужская и женская). Парабрам, или «Адибуддха», действующий через эту зародышевую точку вовне в качестве действенной силы, отражается от окружности вовнутрь, как высочайшая, но спящая потенциальность. Двойные треугольники символизируют Великое Пассивное и Великое Активное Начало, мужское и женское, Пурушу и Пракрити. Каждый треугольник есть Троица, потому что представляет тройной аспект. Белый треугольник своими прямыми линиями символизирует Жнанам (Знание), Жната (познающий) и Жнаям (познаваемое). Чёрный треугольник символизирует форму, цвет и субстанцию, а также творящую, сохраняющую и разрушающую силы во взаимоотношении, и т.д.

Вы вполне можете восхищаться и должны удивляться чудесной проницательности замечательной ясновидящей, которая, не зная ни санскритского, ни палийского языков и, таким образом, не имея доступа к их сокровищам, всё же увидела великий свет, сияющий из-за тёмных холмов экзотерических религий. Каким образом, вы думаете, «Сочинители Пути Совершенства» узнали, что Адонай был Сын, а не Отец, или что третье лицо христианской троицы – женское? Истинно, в этом сочинении несколько раз они возлагают свои руки на краеугольный камень оккультизма. Только знает ли эта леди, которая упорствует в употреблении вводящего в заблуждение термина «Бог» в своих сочинениях, не давая этому слову объяснения, как близко она подошла к нашему Учению, когда она говорит: «Имея Отцом Дух, который есть жизнь (бесконечная окружность или Парабрам), и матерью Великую Бездну, которая есть Субстанция (Пракрити в её недифференцированном состоянии), Адонай обладает потенциалом обоих и владеет двойственной силой всего». Мы бы сказали тройственной, но в таком значении, как изложено, это подходит. Пифагор имел причины, чтобы никогда не употреблять конечное бесполезное число 2 и окончательно его отбросить. Единое при проявлении может стать только тремя. Непроявленное, как простая дуада, остаётся пассивной и сокрытой. Двойственная монада (7-й и 6-й принципы) должна, чтобы проявиться как Логос, Гуан-Шай-Ин, сперва стать триадой (7-й, 6-й и половина 5-го); затем в глуби «Великой Бездны», извлёкши из себя Единую Окружность, образует из неё совершенный квадрат, создав, таким образом, «квадратуру круга», величайшую из всех тайн, вдруг – вписывает внутри него Слово (непроизносимое имя), – иначе дуада как таковая не удержалась бы и была бы опять втянута обратно в Единое. «Бездна» есть пространство – и мужское и женское. «Пуруша» (как Брама) дышит в вечности; когда «он» вдыхает – Пракрити (как проявленная субстанция) исчезает в его глуби; когда он выдыхает – Она снова появляется, как «Майя», – сказано в Шлоке. Единая реальность есть Мулапракрити (недифференцированная субстанция) – «Безкорний Корень»… Но мы должны остановиться, чтобы хоть сколько-нибудь осталось для вашей собственной интуиции.

Вполне возможно, что геометрик Королевского Общества не знает, что очевидная абсурдность попытки разрешить квадратуру круга скрывает невыразимую тайну. Едва ли её можно найти среди камней основания размышлений м-ра Роден Ноэля о «воздушном теле» «нашего Господа» или среди осколков «Нового Основания Веры в Бессмертие» м-ра Фернера; для многих таких метафизических умов было бы более чем бесполезно скрывать факт, что непроявленная Окружность – Отец или Абсолютная Жизнь не существует вне треугольника и совершенного квадрата и проявляется только в Сыне; и что когда совершается обратный ход, его возвращение в абсолютное состояние единства, и квадрат снова вытягивается в окружность – «Сын возвращается в лоно Отца». Там он остаётся до обратного зова его Матери «Великой Бездной», чтобы снова проявиться как Триада, при каковом проявлении он берёт часть сущности Отца и часть сущности Матери – активную субстанцию. Пракрити в её дифференцированном состоянии. «Моя Мать (София – проявленная Мудрость) взяла меня», – говорит Иисус в трактате гностиков и велит своим ученикам ждать его прихода… Истинное «Слово» может быть найдено, только проследив тайну движения Вечной Жизни во внутрь и наружу через состояния, символизированные в этих геометрических фигурах.

Критическая статья «Изучающего Оккультизм» (чьё остроумие обострено горным воздухом его родного дома) и ответ «С.Т.К…. Чэри» в июньском номере «Теософа» по поводу одной части толкований кольцеобразных и вращательных движений ни в коей мере не должны нарушать вашего философского спокойствия. Как наш ученик из Пондишери многозначительно высказался, ни вам, ни кому-либо другому по ту сторону порога никогда не была и не будет открыта «завершённая теория» эволюции, если он сам не дойдёт до неё своими догадками. Если кто-нибудь может добыть её из тех перепутанных обрывков, которые ему даны, то очень хорошо; это действительно было бы прекрасным доказательством его или её духовной проницательности, некоторые очень близко подошли к этому. Но всё же у самых лучших из них бывает достаточно ошибок – окраска и заблуждения; тень Манаса всегда падает на поле Буддхи, доказывая вечный закон, что только нескованный дух увидит духовное без затемнения. Никакой необученный любитель никогда не мог состязаться в этой отрасли исследований со знатоком. Истинных дателей откровения миру мало, а лжеспасителей легион. Счастье, если их «полупроблески Света не навязываются миру, подобно Исламу, остриём меча или, подобно христианской теологии, среди пылающих костров и в камерах пыток. Ваши «Фрагменты» содержат некоторые ошибки, но всё же их очень мало; они произошли исключительно из-за ваших двух наставников в Адьяре, один из них не хотел, а другой не мог сказать вам всего. Остальное нельзя назвать ошибками, скорее, это неполные объяснения. Они произошли частично вследствие вашей недостаточной просвещённости по вашей последней теме (я подразумеваю эти всегда угрожающие обскурации), частично вследствие недостаточности языковых средств в вашем распоряжении, частично вследствие умолчания, налагаемого на нас нашими правилами. Всё же, судя по всему ошибок мало, и они незначительны; что же касается тех, на которые указывает «Изучающий Оккультизм» в вашем N5, то вам будет приятно узнать, что все указанные ошибки, как бы они ни казались вам противоречивыми, легко могут быть (и если вам кажется необходимым, будут) примирены с фактами. Беда в том, что (а) вам нельзя давать действительные цифры и разницу кругов и (б) что вы недостаточно раскрываете двери для исследователей. Сияющее светило Британского Теософического Общества и умы, которые его окружают (я подразумеваю – воплощённые), могут вам помочь увидеть изъяны – во всяком случае, пытайтесь. «Попытка никогда не приводила к потерям». Вы разделяете тенденцию всех начинающих выводить слишком строгие заключения из частично уловленных намёков и догматизировать на них так, как будто бы по этому делу уже произнесено последнее слово. Вы исправитесь, когда настанет время. Вы можете нас неправильно понимать, и это – более чем вероятно, так как наш язык должен всегда быть более или менее языком притч и наведения на мысль, когда мы вступаем на запретную почву. У нас имеются свои особенные методы выражения, и то, что находится по ту сторону забора слов, даже более важно, чем то, что вы читаете. Но всё же – пытайтесь. Возможно, если бы м-р Мозес был бы в состоянии точно знать смысл того, что было ему сказано, и о его способностях, он бы нашёл, что всё это совершенно верно. Так как он человек, внутренне растущий, его день ещё может настать, и его примирение с «оккультистами» может быть полным.

Пока что я, с вашего разрешения, заканчиваю первый том.

К.Х.

Получено в Лондоне около июля 1883 г.
Частное, но не очень секретное.

Я, как вы заметили, оставил место для отдельного частного письма на случай, если вы захотите прочесть то, другое вашим британским «Братьям и Сёстрам», и для нескольких намёков о предполагаемом новом журнале, о перспективах которого полковник Гордон писал вам так обнадёживающе. Я едва ли знал, пока не начал наблюдать за развитием этой попытки воздвигнуть бастион в интересах Индии, как глубоко пал мой бедный народ. Подобно человеку, который у постели умирающего наблюдает за признаками уходящей жизни и считает слабые вздохи, чтобы понять, есть ли ещё место для надежды, так мы, арийские изгнанники в нашем снежном убежище внимательно следим за исходом этого дела. Не имея права применять какие-либо сверхъестественные силы, которые могли бы повредить Карме нации, но всеми законными и обычными средствами пытаясь стимулировать рвение тех, которые считаются с нашим мнением, мы видели, как недели превращались в месяцы, но цель не была достигнута. Успех ближе, нежели когда-либо раньше, но всё ещё под сомнением. Письмо Гвиндана Лала, которое я попрошу Упасику послать вам, показывает, что имеется прогресс. Через несколько дней в Мадрасе должно состояться собрание туземных капиталистов, на котором будет присутствовать м-р Олькотт и которое может принести плоды. Он будет видеться с Гейкваром в Бароде и Холкаром в Индоре, и сделает всё, что в его силах, как он уже это делал в Бехаре и Бенгалии. Не было ещё времени, когда Индия более нуждалась в помощи такого человека, как вы. Мы это предвидели, как вы знаете, и из патриотических побуждений пытались облегчить вашу дорогу для быстрого возвращения. Но – увы! Следует признаться: слово «патриотизм» теперь едва ли имеет какую-либо электризующую силу над сердцем индийцев. «Страна – Колыбель Искусств и Верований» кишит несчастными существами, плохо обеспеченными и взбудораженными демагогами, которые всё должны добывать настойчивостью и наглостью. Мы всё это знали в общих чертах, но никто из нас, арийцев, не исследовал всей глубины индийского вопроса, как мы это делали в последнее время. Если бы было позволено символизировать субъективные вещи объективными феноменами, я сказал бы, что психическому глазу Индия кажется покрытой удушливой серой мглой – моральным атмосферным явлением – одической эманацией её порочного социального состояния. Там и сям мерцает точка света, которая отмечает сколько-нибудь духовную сущность, человека, стремящегося и борющегося за высшее знание. Если маяк арийского оккультизма должен быть когда-либо вновь зажжён, то эти рассеянные искры должны быть собраны для его пламени. И это задача Т.О., это приятная часть его работы, в которой мы так охотно приняли бы участие, если бы не были задержаны и отброшены самими предполагаемыми учениками. Я вышел за наши обычные пределы, чтобы помочь вашему специфическому проекту, будучи убеждён в его необходимости и потенциальной полезности; раз я начал, то и продолжу, пока не станет известным результат. Но в этом неприятном опыте вмешательства в коммерческое дело я рискнул подойти к самому дыханию горнила мира. Я так страдал от этого вынужденного заглядывания с небольшого расстояния в моральное и духовное состояние моего народа и был так потрясён этим более близким ознакомлением с эгоистичной низостью человеческой природы (всегда сопровождающей проход человечества через нашу ступень эволюционного круга); я так ясно увидел несомненный факт, что этому нельзя помочь, что в дальнейшем воздержусь от какого-либо повторения этого невыносимого эксперимента. Будет ли ваша газета иметь успех или нет – а в последнем случае это будет исключительно благодаря вам лично, благодаря несчастной мысли от 17-го числа, опубликованной в «Таймс», я больше не буду иметь никакого дела с финансовой стороной этих мирских дел, но ограничусь нашей главной обязанностью – приобретать знание и сеять через все доступные каналы те крупицы, какие человечество в целом готово ассимилировать. Я, конечно, буду интересоваться вашей журналистской карьерой здесь, если смогу превозмочь и смягчить горькое чувство, какое вы пробудили в тех, кто больше всего доверял вам, этим несчастным и несвоевременным признанием, какой бы честной ни была его цель, и вы всегда можете полагаться на мою искреннюю симпатию; но гений м-ра Дейра должен руководить вашим счетоводством так же, как ваш – редакторским бюро. Великое огорчение, какое вы мне причинили, ясно показывает, что я или ничего не понимаю в политике и поэтому едва ли смогу надеяться быть мудрым коммерческим и политическим «контролем», или что человек, которого я считаю настоящим другом, каким бы честным и благонамеренным он ни был, никогда не поднимется над английскими предрассудками и грешной антипатией к нашей расе и цвету. «Мадам» скажет вам больше.

Хотя вы не «просите заняться этим снова», я всё же хочу сказать ещё пару слов о затруднениях м-ра Мэсси относительно письма нашего Брата Х., бывшего тогда в Шотландии и посланного ему окружным путём через «Ски». Будьте справедливы и милосердны хотя бы к европейцу. Если бы м-р Мэсси «заявил английским спиритуалистам, что у него имеются сношения с Братьями оккультным путём», он сказал бы простую истину. Потому что не только однажды, но дважды он имел такую оккультную связь: один раз с перчаткой своего Отца, посланной ему М. через «Ски», и потом вновь с запиской, о которой идёт речь, при доставке которой употреблялось то же практическое посредничество, хотя без такой же траты сил. Его случай, как вы видите, является ещё одним примером той лёгкости, с какой даже высокий интеллект, самопорождённый Майей, может обмануть себя в оккультных делах. И, что касается второго случая, разве нельзя отметить – я не адвокат и потому выражаюсь осторожно – как смягчающее обстоятельство для обвинений, что м-р Мэсси даже до сего дня не уверен, что д-р Биллинг не перехватил письмо Симпсон к его жене, не оставил его у себя, чтобы использовать против неё при удобном случае, и фактически не использовал его теперь? Или, даже допустив, что письмо доставлено адресату, не знал, каков был ответ, если такой вообще был написан? Не пришла ли вашему наблюдательному другу на ум мысль, что в то же самое время там была женская злоба – намного худшая, нежели одиум теологов – злоба медиумов: между м-с Симпсон и м-с Холлис-Биллинг по поводу претензий их обеих на благосклонность её Ски? В результате чего м-с Биллинг называла «Ски» её «друга» м-с Симпсон «поддельным привидением», а д-р Биллинг горько жаловался Олькотту и Е.П.Б. на обман, совершённый м-с Симпсон, которая пыталась выдавать ложного Ски за истинного – старшего и наиболее надёжного «контролёра» его жены. Спор попал даже в газеты. Странно, что в то время, когда м-с Б. её публично упрекала за её претензии быть контролированной её Ски, м-с С. просила бы её о такой деликатной и опасной услуге! Я повторяю, выражаясь осторожно, я никогда серьёзно не вникал в это обвинение и знаю о нём лишь потому, что мельком увидел ситуацию в голове Олькотта, когда он читал письмо м-ра К.К.М. Но этот намёк, может быть, будет полезен. Но одно я знаю и говорю: ваш друг опрометчиво заподозрил и несправедливо осудил невинную и тем повредил сам себе духовно. Он действительно не имеет права обвинять даже Е.П.Б. в преднамеренном обмане. Я очень настойчиво протестую, что с этой женщиной обходятся так немилосердно. У неё не было намерения обмануть, если только умалчивание факта не является прямым обманом и ложью, по теории suppressio veri, suggestis falsi – юридический принцип, о котором она ничего не знает. Но тогда по этой теории нас всех (Братьев и Учеников) следует рассматривать как лжецов. Ей было приказано позаботиться, чтобы письмо было доставлено; у неё в то время не было другой возможности это сделать, как через «Ски». У неё не было силы послать его непосредственно, как это было сделано с перчаткой. М. не хотел ей помочь по некоторым своим и очень веским причинам, как я узнал после. Она знала, что м-р К.К.М. не доверял Ски, и была достаточно безрассудна верить, как это доказывает её письмо, что м-р Мэсси отличает медиума от «духа». В чистой и неэгоистичной преданности к нему ей очень хотелось, чтобы он видел, что, наконец, отмечен истинным Братом. Из-за этого она пыталась скрыть факт, что Ски участвовал в этом деле. Более того, через час после того, как она послала своё письмо м-с Б. для передачи его через Ски, – письмо, читанное в то время, не случайно найденное, как утверждали, она забыла о нём, как всё забывает. Ни одна идея, ни одна мысль о малейшем обмане с её стороны никогда не приходила ей в голову. Если бы м-р Мэсси попросил её сказать ему честно всю правду, после того как письмо было ему показано, она вероятно или послала бы его в одно очень горячее место и не сказала ничего, или честно сказала бы всю правду. Она просто сочла лучшим, чтобы предполагаемое хорошее воздействие известия Брата не было уничтожено возбуждением в уме м-ра К.К.М. враждебного расположения, плода такого необоснованного подозрения. Мы, мои дорогие сэры, всегда судим о людях по их мотивам и моральным следствиям их действий; для неправильных стандартов и предрассудков мира у нас нет уважения.

К.Х.

Чтобы выполнить план вроде теперешнего, надо использовать многие средства, и неудача в каком-нибудь одном направлении подвергает опасности результаты, хотя и может не расстроить план. У нас были различные препятствия и могут быть ещё большие. Но заметьте: во-первых, что два пункта, благодаря доброму Провидению, являются благоприятными; Аллен стал дружественным, и одним вашим другом (мне кажется) является резидент в Кашмире. И во-вторых, что пока мнение махараджи Кашмира – первого принца по программе – не выяснено, мы не прикоснулись к самому существенному пункту. Он, первый по программе, как я уже сказал, оставлен последним! От других не многое ожидалось, и до сих пор все остальные, к которым обращались, не откликнулись. Почему ученики (?) не делают, как им сказано? Если ученики не выполняют приказов, и вмешивается искажённое чувство щепетильности, как без чудес можно ожидать результатов! Я вам телеграфировал, чтобы вы ожидали приезда Олькотта, потому что лучше, если в Калькутте вы будете работать вместе, чтобы попытаться сдвинуть дело с места. Одного вашего слова резиденту было бы достаточно – но вы гордый, как вся ваша раса. Олькотт будет в Калькутте около 20-го. Не слушайте старую женщину – она становится слабоумной, когда предоставлена самой себе. Но М. возьмёт её в руки.

Ваш К.Х.

Так как у «сына» М. было впечатление, что выпуклые линзы ещё не отшлифованы предельно, то он излагает дело в несколько искривлённом виде. М. не хотел, чтобы он сказал, что имеется что-то похожее на возможность неудачи, но лишь возможность промедления, обычного в любом коммерческом деле, оставленном на руках одних наших соотечественников, плюс – недоброжелательное (или, если вы предпочитаете, эксцентричное) вмешательство Ротнейского Сведенборга и других злосчастных артистов. Из всего, что я знаю о ситуации, – и я утверждаю, что слежу за ней настолько внимательно, насколько мне это позволено, – шансы такие, что деньги будут собраны к концу марта; но так как, согласно преданию, «Счастье – косоглазая девица», то срок внесения денег ещё не вписан в меморандум Судьбы. Многое зависит от непредвиденных обстоятельств, но ещё больше от йога Симлы, чтобы он на время оставил нас в покое. 300.000 рупий почти что потеряны благодаря письму, посланному им одному издателю в Калькутте с описанием нашего истинного характера (иезуиты, колдуны, предательская, эгоистическая компания и т.д.) и показанному этим издателем одному радже, до тех пор благожелательно настроенному и готовому исполнить приказ «Братьев Махатм», патриотизма в этом деле будет очень мало, если вообще он будет. Я пришлю вам через день или два факты, которые вам покажут лица в их истинном свете. Между тем, если я вам советую полностью действовать по вашему личному усмотрению, что касается вашего отъезда, то это потому, что почти все наши действия рассматриваются в ложном свете европейцами, которые хотя бы косвенно связаны с нами. Я не хочу чтобы вы, хотя бы на мгновение, судили бы обо мне неправильно. Но какими бы странными и извращёнными наши обычаи не могли показаться на первый взгляд, я надеюсь, что вы никогда не позволите, чтобы на ваш европейский ум воздействовал ваш Ротнейский друг. Итак, вскоре больше.

Всегда искренне ваш, К.Х.

Получено в Мадрасе в марте 1883 г.

Мой дорогой «Подопечный»!

Мы не будем, если вам угодно, заниматься в настоящее время положением, касающимся «звёзд и обскураций», по причинам, которые без обиняков были рассказаны вам сегодня утром Е.П.Б. Моя задача с каждым письмом становится всё опаснее. Становится чрезвычайно трудным учить вас и в то же время строго придерживаться основной программы: «До сего места и не далее». Придерживаться этого мы должны и будем.

Вы совершенно неправильно поняли мою телеграмму. Слова «больше в Адьяре» относились к истинному объяснению вашего видения и ни в коем случае к обещанию каких-либо дальнейших психологических опытов, произведённых в этом направлении мной лично. Видение обязано своим происхождением попытке Д.К., который чрезвычайно заинтересован в вашем продвижении. Тогда как ему удалось высвободить вас из вашего тела, он претерпел полную неудачу в своих усилиях открыть ваше внутреннее зрение по причинам, о которых вы к этому времени высказали правильную догадку. Я не принимал активного участия в этой попытке. Отсюда и мой ответ: «Догадка правильна – больше в Адьяре». Я как раз нахожусь в ложном положении и мне, чтобы не рисковать возможностями будущего, приходится быть вдвойне осторожным.

Предполагаемая дата вашего отъезда? Ну – или седьмого апреля или около того. Если ваше нетерпение не совпадёт с моим желанием, вы свободны делать, как вам нравится. Всё же я рассматривал бы это как личное одолжение. Я глубоко возмущён апатией моих земляков вообще. Более чем когда-либо я верю только в некоторых стойких работников невезучего и несчастного Т.О. Письмо вице-короля очень помогло бы, если бы оно было рассудительно употреблено. Но в таких делах я вижу, что я не судья, как теперь предвещаю по впечатлению, оставленному в вашем уме Р.Шринаваса Рао и другими.

Так как инцидент седьмого февраля объяснён, то ваш вопрос, относящийся к «более ранним ограничениям», уже покрыт.

Могу ли я просить у вас ещё два личных одолжения? Первое – всегда помнить, что если когда бы то ни было и что бы то ни было возможно делать, то это всегда будет для вас сделано без понуждения; отсюда – никогда сами не требуйте, не внушайте нам, так как вы этим просто избавите меня от чрезвычайно неприятного для меня дела – отказать в просьбе друга, более того, будучи не в состоянии объяснить ему причину, почему отказано. Второе – помнить, что хотя лично я ради вас могу быть готов многое сделать, но я ни в коем случае не обязан делать что-либо тому подобное для членов Британского Теос. Общества. Я дал слово вам учить их через ваше любезное посредство нашей философии, примут ли они её или нет. Но я никогда не брался убеждать кого-либо из них о степени наших сил, ни даже о нашем существовании. Их вера или неверие в последнее представляет для нас, действительно, пустяковое дело. Если они когда-либо будут облагодетельствованы нашим обещанием, это должно быть только через вас и через ваши личные усилия. Также вы никогда не сможете увидеть меня (во плоти) или даже в ясном чётком видении, если вы не готовы дать ваше честное слово этого факта никогда никому не открывать, пока вы живы (за исключением, по разрешению). То, что следствием такого вашего честного слова будет никогда не удовлетворяемое и постоянно повторяющееся сомнение в умах ваших британских членов – как раз то, что мы в настоящее время хотим. Слишком много или слишком мало было сказано или доказано о нас, как М.А.Оксон справедливо заметил. Нам приказано взяться за работу, чтобы замести несколько следов – новый образ действия, за который вы обязаны непрекращающимся подпольным действиям нашего экс-друга м-ра Хьюма (который теперь целиком во власти братьев тьмы), и чем больше наше существование будет поставлено под сомнение, тем лучше. Что касается проверок и убедительных доказательств для европейских саддукеев вообще и для английских в особенности – это является чем-то, что должно быть совершенно исключено из нашей большой программы. Если нам и дадут возможность употреблять наше собственное суждение и средства, ход будущих событий ни в коем случае не будет гладок. Поэтому вы никогда не должны прибегать к таким фразам, как «ради силы уз с друзьями на родине», так как они определённо не принесут пользы, а будут ещё больше раздражать другие «власть предержащие» употреблением этой смешной фразы. Не всегда лестно, дорогой друг, быть помещённым даже со стороны тех, кто больше всего нравится, на тот же самый уровень, что и оболочки и медиумы, – с целью проверки. Я думал, что вы счастливо переросли эту стадию. Давайте будем придерживаться в настоящее время просто интеллектуального аспекта в наших сношениях и займёмся только философией и вашей будущей газетой и предоставим остальное времени и непредвиденным событиям. Исключительно потому, что я ощущаю двойственную работу вашего ума при обращении с такими просьбами, я неизменно подписываюсь –

Ваш любящий друг К.Х.

Получено в Мадрасе в марте 1883 г.

Передайте, пожалуйста, полк. Гордону выражение моей симпатии и дружественного уважения. Он, действительно, является лояльным другом и заслуживающим доверия союзником. Скажите ему, что принимая во внимание данные мотивы и его скромность, я верю, что он всё-таки сможет сделать много добра с присущим ему тактичным образом действий. Хаурахский филиал, действительно, необходим и единственно он может создать ядро его. Почему бы не попробовать? Он не дорожит своим служебным положением и готов в любой момент бросить службу. Но в этом нет необходимости, поскольку это придаёт ему авторитет и влияние в глазах некоторых туземных членов Общества, чего в противном случае не было бы. Во всяком случае, тогда его переведут в Симлу, и у него будет много свободного времени. Почему не использовать его благоприятные возможности, чтобы привести в порядок «Эклектик» и «Гималайский», конечно, в его официальной должности как члена Совета и вице-президента «Эклектика». Я поручу Олькотту на этот счёт послать ему официальную бумагу и сам напишу для него инструкции. Мне очень хочется, чтобы Англо-Индийский «Эклектик» перевели в Калькутту и чтобы через журнал объявили, что его штаб-квартира (хотя бы номинально на время) находилась в столице – чтобы туземные члены «Эклектика» были включены в Гималайский, также чтобы была помещена заметка, что все те, которые хотели бы присоединиться к Англо-Индийскому Филиалу, в ваше отсутствие должны обратиться к полковнику У.Гордону, исполняющему обязанности Президента. Есть люди, родившиеся для дипломатии и интриг, но я думаю, что это не моя сфера деятельности. Между тем я верю, что данное мероприятие рассчитано на то, чтобы воспрепятствовать гибельным последствиям интриг м-ра Хьюма и его попыткам покончить и похоронить «Эклектик», доказывая этим, что он был его создателем и хранителем и что его уход для Общества явился похоронным звоном. Спасибо за письмо полк. Г.

Тридцатое число также хорошо, как и любое другое после двадцать седьмого. Нет, с самого начала не имеется абсолютной необходимости в филиале в Мадрасе. Но само собой разумеется, что если Мадрас предоставит большую часть капитала, то ему также должен быть предоставлен приоритет после Калькутты. Пока деньги не внесены, бессмысленно назначать какую-либо дату. Раз наша газета будет создана, я никогда больше не займусь каким-либо мирским предприятием. Да, у меня действительно имеются заботы и неприятности, но это надо было ожидать, и ни одна рыба, предпринявшая прогулку по берегу реки вне воды, не должна жаловаться, что схватила люмбаго. Так или иначе, мы приближаемся к завершению, и раз я впрыгну обратно в мою хрустальную волну, редко кто будет иметь возможность видеть меня вновь выглядывающим из неё. Человечество не всегда является таким, каким оно кажется, и я потерял много моего оптимизма во время последнего скандала. Человечество где-то названо поэзией мироздания, и женщина – поэзией Земли. Когда она не является ангелом, она должна быть фурией. В этом последнем аспекте я всегда встречал её на своём пути, когда раджи и земиндары были готовы предоставить необходимые суммы. Ладно, схватка всё ещё свирепствует, и мы всё же можем одержать блестящую победу.

Искренне ваш К.Х.

Получено 2 февраля 1883 г.
Заметки по Дэва-Чану. Последние добавления.

Зачем предполагать, что Дэва-Чан однообразное условие только потому, что какой-либо момент земного ощущения бесконечно продолжен – распространён, так сказать, на протяжении эонов? Нет, оно не может быть таким. Это было бы против всякой аналогии и антагонично закону следствий, согласно которому результаты пропорциональны предыдущим энергиям. Чтоб выяснить это, вы должны иметь в виду, что имеются два поля причинных манифестаций, а именно: объективное и субъективное. Так более грубые энергии, те, которые действуют в более тяжёлых или плотных условиях материи, проявляются объективно в физической жизни, заключённой внутри большого цикла эволюционирующей индивидуальности выявлением в новой личности при каждом рождении. Моральные и духовные действия находят свою сферу следствий в Дэва-Чане, например: пороки, физические влечения и т.д., скажем, философа могут иметь следствие в рождении нового философа, короля, купца, богатого эпикурейца или другой личности, вид которой будет неизбежным следствием преобладающих наклонностей этого существа в предыдущем рождении. Бэкон, например, которого поэт назвал: «величайший, мудрейший, мелочнейший из людей», – мог бы явиться в своём следующем воплощении как алчный ростовщик с необычайными умственными способностями. Но моральные и духовные качества прежнего Бэкона должны тоже найти себе поприще, на котором их силы могли бы развернуться – Дэва-Чан явится таким поприщем. Следовательно – все величайшие планы моральной реформы, умственного и духовного наследования абстрактных принципов природы, все божественные устремления будут выявлены, и абстрактная сущность, известная ранее как великий Канцлер, будет занята во внутреннем мире своего собственного приготовления, переживая, если не совсем, то, что называется сознательным существованием, по крайней мере, сон такой яркости по живости, что ничто из реальностей жизни не может равняться ему. И этот «сон» продолжится, пока Карма не удовлетворится в этом направлении. Ряд силы достигает краёв её циклического резервуара, и существо подвигается в следующую арену причин, которую оно может найти в этом же мире, как раньше, или же в другом, согласно его или её степени прогресса, через необходимые малые и большие круги человеческого развития.

Итак, как вы можете думать, что только один момент земного впечатления избирается для увековечивания? Совершенно правильно, «этот момент» длится от первого до последнего; но тогда он продолжается, как основной тон всей гармонии, определённый тон ощутимого диапазона, вокруг которого группируются и развиваются в прогрессивных вариациях мелодии и, как бесконечные вариации на тему, все устремления, желания, надежды, мечты, которые в связи с этим особым моментом когда-либо прошли через мозг «спящего» в течение его жизни, никогда не найдя осуществления себе на Земле, и которые он находит вполне осуществлёнными во всей их яркости в Дэва-Чане, никогда не подозревая, что вся эта блаженная действительность лишь порождение его собственной фантазии, следствия умственных причин, порождённых им самим. Тот особый момент, который будет наиболее напряжённым и преобладающим в мыслях его умирающего мозга во время кончины, будет, конечно, регулировать все другие моменты. Всё же последние, меньшие, хотя бы они были менее ярки, будут тоже здесь, имея свой определённый план в этом фантасмагорическом прохождении прошлых мечтаний, и должны дать разнообразие всему. Ни один человек на Земле не лишён какого-либо пристрастия, если не преобладающей страсти. Никто, как бы ни был он скромен и беден, и часто, благодаря всему этому, он предаётся мечтам и желаниям, хотя бы они остались неудовлетворёнными. Разве это однообразие? Назвали бы вы подобные вариации ad infinitum на одну тему и эту самую тему, выливающуюся и берущую цвет и свою определённую форму из той группы желаний, которая являлась наиболее интенсивной во время жизни, – полным отсутствием всякого знания в уме обитателя Дэва-Чана, кажущимся «до некоторой степени отвратительным и ужасным»? Тогда, поистине, или вам не удалось понять смысл, данный мною, или же я должен быть порицаем. Должно быть, я оказался очень неудачным в передаче истинного смысла и принуждён признать мою неспособность описать неописуемое. Последнее – очень трудная задача, и до тех пор, пока интуитивные проникновения наставленного ученика не придут на помощь, никакие описания, как бы ни были они графичны, не помогут. Действительно, нет соответствующих слов выразить разницу между состоянием ума на Земле и состоянием его вне её сферы действия; не существует терминов, эквивалентных нашим, ничего, кроме неизбежных (обязанных раннему западному воспитанию) предубеждений, следовательно – линии мыслей в ложном направлении в уме ученика, чтоб помочь нам в этой инокуляции совершенно новых мыслей! Вы правы, не только обыкновенные люди, но даже идеалисты и высокоинтеллектуальные единицы не смогут, думаю я, схватить истинную мысль, никогда не проникнут всей её глубины. Может быть, со временем, вы лучше поймёте, нежели сейчас, одну из главных причин нашего нежелания передать наше Знание европейским кандидатам. Только почитайте м-ра Родена Ноэля рассуждения и резкую критику в «Свете»! В самом деле, воистину, вы должны бы ответить ему, как я вам советовал через Е.П.Б. Ваше молчание является кратким торжеством и выглядит дезертирством в отношении бедного м-ра Мэсси.

«Человек на пути к познанию тайн природы кажется в более высоком состоянии существования сначала на Земле, нежели в том состоянии, которое природа, по-видимому, приготовила ему в качестве награды за его лучшие деяния».

Может быть, «по-видимому» не так в самом деле, когда modus operandus природы правильно понят. Затем другое заблуждение: «Чем больше заслуг, тем дольше период Дэва-Чана. Но в Дэва-Чане чувство течения времени теряется: минута равняется тысячелетию – а quoi bon тогда, и т.д.»

Это замечание и такой взгляд на вещи с таким же основанием может быть применён к целой вечности, к Нирване, Пралайе и чему бы только ни было. Скажем, что вся система бытия, существования отдельного и коллективного, объективной и субъективной природы суть только идиотические, бесцельные факты, гигантский обман природы, который, встретив мало сочувствия у западной философии, обрёл, кроме того, жестокое неодобрение лучшего «мирского ученика». А quoi bon, в таком случае, это проповедывание наших доктрин, постоянная работа восхождения и плавание in adversum flumen? Почему Запад так стремится научиться чему-либо у Востока, раз он, очевидно, не способен переварить то, что никогда не может ответить требованиям особых вкусов его эстетиков. Печальная перспектива для нас, раз даже вы не можете охватить во всём объёме величие нашей философии или хотя бы на одном протяжении малый угол – Дэва-Чан – из всех высочайших и бесконечных горизонтов «за пределами жизни». Я не хочу вас обескураживать, но лишь хочу обратить ваше внимание на ужасающие трудности, встречаемые нами при каждой попытке, которую мы делаем, чтоб пояснить нашу метафизику западным умам, даже среди наиболее интеллектуальных. Увы, друг мой, вы так же не способны усвоить наш способ мышления, как и переварить нашу пищу или же насладиться нашими мелодиями!

Нет ни часов, ни хронометров в Дэва-Чане, хотя весь Космос является, в известном смысле, гигантским хронометром. Также и мы, смертные на этой Земле, не очень считаем, если вообще осознаём время в течение периодов счастья и благоденствия и находим их всегда слишком краткими. Факт, который нисколько не препятствует нам так же наслаждаться этим счастьем, когда оно приходит. Приходила ли вам мысль об этой маленькой возможности, что, может быть, потому, что чаша Блаженства полна до краёв, обитатели Дэва-Чана теряют всякое ощущение времени, и это нечто такое, что те, которые бывают в Авитхи, не имеют, хотя в той же мере, как и обитатель Дэва-Чана, пребывающий в Авитхи не имеет осознания времени – нашего земного исчисления периодов времени. Я могу также напомнить вам в связи с этим, что время есть нечто, всецело созданное нами самими. Одна краткая минута чрезвычайной агонии может показаться даже на Земле вечностью одному человеку, другому, более счастливому, часы, дни и иногда целые годы могут показаться пролетающими, подобно краткому моменту, и что, наконец, из всех чувствующих и сознательных существ на Земле человек есть единственное животное, сознающее время, хотя это и не делает его ни счастливее, ни мудрее. Как могу я объяснить вам то, что нельзя почувствовать, раз вы не способны понять это? Конечные уподобления не приспособлены к выражению абстрактного и бесконечного; также не может объективное отразить субъективное. Чтоб понять блаженство Дэва-Чана или же ужасы Авитхи, вы должны усвоить их так, как это делаем мы. Западный, критический идеализм должен ещё выучить разницу, существующую между истинным бытием сверхчувственных объектов и призрачною субъективностью представлений, в которых он их превратил. Время не есть утверждённое понятие и потому не может быть ни доказано, ни анализировано, согласно методам поверхностной философии. И пока мы не научимся противодействовать отрицательным результатам этого метода, вывода наших заключений согласно так называемому учению «системы чистого Разума», и различать между содержанием и формой нашего знания чувствующих объектов, мы никогда не придём к точным, определённым заключениям. Настоящий случай, защищаемый мною против вашего (очень естественного) ложного представления, хорошее доказательство узости и даже ошибочности этой «системы чистого (материалистического) разума». Пространство и время могут быть, как говорит Кант, не продолжением, но регуляторами чувствований, но не далее наших переживаний на Земле, не тех, что в Дэва-Чане. Там мы не находим идеи априори «пространства и времени», контролирующих понятия обитателей Дэва-Чана в отношении объектов его чувства; напротив того, мы открываем, что этот обитатель сам абсолютно создаёт обоих и уничтожает их в то же время. Таким образом, так называемые «посмертные состояния» никогда не могут быть правильно судимы практическим разумом, ибо последний может иметь действенное бытие лишь в сфере конечных причин или окончаний и едва ли может быть рассматриваем с Кантом (у которого на одной странице это означает разум, а на следующей волю) как высочайшая духовная мощь в человеке, имеющая своей сферой волю. Вышесказанное не предназначено, как вы можете подумать, для широкого распространения, но, как вы выражаетесь, для «домашнего» обсуждения со студентами, а также почитателями Канта и Платона, с которыми вам придётся столкнуться.

Проще говоря, я теперь скажу вам следующее, и это не будет моей виной, если вы всё-таки не сможете понять всего значения. Как физическое существование имеет свой период нарастающей напряжённости от детства до возмужалости и уменьшающуюся энергию с этого времени до второго детства и смерти, так и жизнь-сон Дэва-Чана – протекает соответственно. Следовательно, вы правы, говоря, что «Душа» никогда не откроет своей ошибки и не найдёт себя «обманутой природой», тем более, что, строго говоря, вся человеческая жизнь и её хвалёные реальности ничуть не лучше, нежели таковой «обман». Но вы не правы в потворствовании предрассудкам и предвзятым мнениям западных читателей (ни один азиат никогда не согласится с вами по этому пункту), когда вы добавляете, что во всём этом присутствует чувство нереальности, что болезненно для ума; так как вы являетесь первым с этим ощущением, то, несомненно, вы в большей мере обязаны этому несовершенному постижению натуры существования в Дэва-Чане, нежели какому-либо недостатку в нашей системе. Отсюда мои приказания одному ученику воспроизвести в добавлении к вашей статье выдержки из настоящего письма, рассчитанные на вывод из заблуждения читателей и сгладить, насколько возможно, болезненное впечатление, произведённое на них вашим признанием. Весь этот абзац опасен. Я не чувствую себя вправе его вычеркнуть, так как он, очевидно, является выражением ваших действительных чувств, любезно, хотя, извините за выражение, немножко неуклюже выбеленных ради защиты этого, по вашему мнению, слабого пункта системы. Но это не так, поверьте мне. Природа не более обманывает обитателя Дэва-Чана, нежели живущего физического человека. Природа представляет ему гораздо более реальное счастье и блаженства в Дэва-Чане, нежели здесь, где все условия зла и счастья против него, и его наследственная беспомощность, подобно соломинке, яростно сдуваемой туда и сюда каждым порывом безжалостного ветра, сделало неомрачённое счастье на Земле совершенной невозможностью для человеческого существа, каковы бы ни были его условия и возможности. Скорее назовите эту жизнь безобразным, ужасным кошмаром, и вы будете правы. Назвать существование в Дэва-Чане сном в другом смысле, нежели в условном термине выражения, хорошо подходящим к нашим языкам, полным ложных наименований, значит отказаться навсегда от знания эзотерической доктрины – единого Стража Истины. Постараюсь ещё раз объяснить вам несколько состояний в Дэва-Чане и Авитхи.

Как при действительной земной жизни, так и в Дэва-Чане существует для Эго первый трепет психической жизни, достижение возмужалости, постепенное истощение сил, переходящее в полубессознание, постепенное забвение и летаргию, полное забвение и – не смерть, но рождение: рождение в другую личность и возобновление действия, которое ежедневно, день за днём, порождает новые скопления причин, которые должны быть выработаны в другом периоде Дэва-Чана и опять в другом физическом рождении как новой личности. Какими будут соответствующие жизни в Дэва-Чане и на Земле, в каждом случае определяется Кармою. И этот тягостный круг рождения за рождением должен быть опять и опять пробегаем, пока существо не достигнет конца седьмого большого круга или приобретёт в промежутке мудрость Архата, затем озарение Будды, и таким образом, освободится на круг или два, научившись, как разорвать заколдованные круги и переходить периодически в Паранирвану.

Но предположим, что вопрос идёт не о Бэконе, Гёте, Шелли, Хорварде, но о незначительной, бесцветной, лишённой всякой искры личности, которая никогда не сталкивалась достаточно с миром, чтобы дать себя почувствовать, что тогда? Просто её состояние в Дэва-Чане так же бесцветно и слабо, какою была и личность. Как могло быть иначе, раз причина и следствие равны? Но предположим случай чудовища зла, чувственности, честолюбия, скупости, гордости, лукавства и т.д., но которое, тем не менее, имеет зародыш или зародыши чего-то лучшего, проблески более божественного свойства – куда же ему идти? Указанная искра, тлеющая под кучею грязи, будет противодействовать, тем не менее велико будет притяжение восьмой сферы, куда попадают лишь абсолютные «ничтожества», «ошибки природы», чтобы быть совершенно переработанными, и божественная Монада которых отделилась от пятого принципа в течение их жизни (в предыдущем или за несколько предыдущих рождений назад – подобные случаи тоже имеются в наших достижениях), и которые жили, как бездушные человеческие существа. Эти личности, шестой принцип которых оставил их (тогда как седьмой, потеряв свой провод, не сможет далее независимо существовать), их пятый или животная душа, конечно, идёт вниз – в «бездонную бездну». Это, может быть, сделает намёки Элифаса Леви для вас ещё более ясными, если вы перечтёте им сказанное и мои заметки на полях (письмо 72 г) и поразмыслите над употреблёнными словами, такими как трутни и т.д. Итак, вышеуказанная сущность не может, несмотря на всю её порочность, идти в восьмую сферу, раз его порочность слишком духовна – изысканного свойства. Он чудовище – не просто только бездушное животное. Он не должен быть просто уничтоженным, но наказанным; ибо уничтожение т.е. полное забвение и факт быть вычеркнутым из сознательного существования, не содержит per se наказания и, как выразился Вольтер: «le neant ne laisse pas d’avoir du bon». Здесь не свеча, которую может задуть ветерок, но сильная, позитивная, зловредная энергия, вскормленная и развитая обстоятельствами, некоторые из них могли действительно быть вне его контроля. Должно быть в природе состояние, отвечающее Дэва-Чану, и такое находится в Авитхи (полная противоположность Дэва-Чана) вульгаризованные западными жителями в Ад и Рай, который вы совершенно упустили из виду в вашем «Фрагменте». Запомните: «Чтобы стать бессмертным в добре, человек должен отождествить себя с добром (или Богом); чтобы стать бессмертным во зле – отождествить себя со злом (с Сатаною)». Неправильное понимание истинной сущности таких слов, как «Дух», «Душа», «индивидуальность», «личность» и «бессмертие» (в особенности) вызывают словесные войны между многими идеалистическими спорщиками, кроме господ К.К.М. и Роден Ноэля и чтобы завершить ваш «Фрагмент» без риска опять попасть под перемалывающие зубы критики упомянутых почтенных джентльменов, я нахожу необходимым добавить к Дэва-Чану – Авитхи в качестве пополнения, к которому приложим те же законы, что и Дэва-Чану. С вашего разрешения это сделано в приложении.

Объяснив достаточно положение, я могу ответить на ваши вопросы.

I. Конечно в Дэва-Чане существует «смена занятий», постоянная смена, в такой же степени и гораздо больше, нежели в жизни мужчины или женщины, которым приходится всю их жизнь заниматься одной работой, с той только разницей, что обитателю Дэва-Чана его специальное занятие всегда приятно и наполняет его жизнь восторгом. Смена должна быть, ибо эта жизнь-сон, есть лишь следствие, урожай тех психических семян-зародышей, обронённых с дерева физического существования в минуты наших мечтаний и надежд, фантастических проблесков блаженства и счастья, заглушённых в неблагодарной общественной почве и распускающихся в розовой заре Дэва-Чана и созревающих под его вечно плодотворным небом. Нет неудач здесь, нет разочарований!

Если человек имел хотя бы один момент идеального счастья и переживания в течение своей жизни, даже тогда, если Дэва-Чан существует – это не могло бы быть, как вы ошибочно предполагаете, бесконечное продолжение этого «единого момента», но бесконечные развития, разнообразные случайности и события, основанные и протекающие из этого единого момента или моментов согласно случаю. Одним словом, всё, что представится воображению «сновидца». Это одна нота, звучащая в лире жизни, образует основной тон субъективного состояния существа и выработается в бесконечные гармонические тона и полутона психической фантасмагории. Здесь все неосуществившиеся надежды, мечты вполне реализуются, и мечты объективного существования становятся реальностями субъективного. И здесь, позади завесы Иллюзии, её призрачность и обманчивая внешность обнаруживаются Адептом, который постиг великое откровение – проникновение вглубь Тайны Бытия.

Несомненно, мой вопрос, испытали ли вы однообразие в течение того, что вы считаете счастливейшим моментом вашей жизни, всецело ввёл вас в заблуждение. Настоящее письмо, таким образом, является справедливым наказанием за мою лень расширить объяснение.

2. Что понимается как цикл? «Меньший цикл» есть, конечно, завершение семи больших кругов, как было решено и объяснено. Кроме того, в конце каждого из семи больших кругов наступает менее полное воспоминание только о переживаниях в Дэва-Чане, имевших место между многочисленными рождениями в конце каждой личной жизни. Но полное воспоминание всех жизней (земных и Дэва-Чана) – всезнание, короче сказать, наступает лишь при великом конце всех семи больших кругов (если до этого времени человек не сделался Бодхисатвой или Архатом), на «пороге» Нирваны, означая бесконечный период. Конечно, человек седьмого большого круга (завершивший свои земные странствования в начале последней расы и малого круга) будет ждать дольше у этого порога, нежели человек самого последнего из этих кругов. Жизнь избранных, между меньшей Пралайей и Нирваной, или, скорее, перед Пралайей, есть Великое Вознаграждение, величайшее в действительности, ибо оно делает Эго (хотя бы он никогда не был Адептом, но просто достойным, нравственным человеком в большинстве своих существований) действительно Богом, всезнающим, сознательным существом, кандидатом в вечности веков на Дхиан Когана… Довольно, я раскрываю тайны посвящения. Но какое касание имеет Нирвана к этим воспоминаниям объективных существований? Это состояние ещё выше, и в котором все объективные вещи забыты. Это состояние абсолютного Покоя и ассимилирования с Парабрахманом – это сам Парабрахман. О, грустное невежество Запада наших философских истин, и неспособность ваших величайших умов понять истинный дух этих учений! Что делать нам, что можем сделать мы?

3. Вы предполагаете сношения между сущностями в Дэва-Чане, приложимые лишь к взаимным отношениям физического существования. Две симпатизирующие души будут каждая вырабатывать свои собственные переживания в Дэва-Чане, делая другую участницей своего блаженства, тем не менее, каждая отделена от другой, что касается действительных взаимных сношений. Ибо какое товарищество может быть между двумя субъективными существованиями, не имеющими даже материальности призрачного тела – Майяви-Рупа?

4. Дэва-Чан есть состояние, а не местность. Рупа-Лока, Арупа-Лока и Кама-Лока – три сферы возрастающей духовности, в которых несколько групп субъективных сущностей находят свои влечения-удовлетворения.

В Кама-Локе (полуфизическая сфера) обитают оболочки, жертвы и самоубийцы, и эта сфера разделена на бесконечные области и субобласти, отвечающие мышлению приходящих в час их смерти. Это и есть прекрасная страна «Вечного лета» спиритуалистов, горизонтами которой ограничены видения их лучших ясновидцев – видения, несовершенные и обманчивые, ибо не дисциплинированные, не руководимые Алайя Вьянана (скрытым знанием). Кто на Западе что-либо знает об истинном Сахало Кадхалу, таинственном Chiliocosm из всех многочисленных областей, из которых лишь три могут быть названы внешнему миру – Трибувана (три мира), именно: Кама-, Рупа-, Арупа-Локи. И всё же смотрите, какое огорчение произведено в западных умах упоминанием этих трёх! Смотрите «Свет» от 6 января!

Смотрите, ваш друг М.А.Оксон ставит в известность круг своих читателей, что по вашему допущению в вашей «Тайной Доктрине» «не может быть более серьёзного обвинения, предъявляемого какому-либо человеку его злейшим врагом», нежели то, которое вы выдвигаете против нас – «этих таинственных неизвестных». Не такою резкою критикою добывается больше знаний от нас, или неизвестное делается более известным. А затем удовольствие учить публику, один из величайших авторитетов которой (Роден Ноэл) несколькими страницами далее говорит, что теософы приписывают «оболочке» симулированное сознание. Обратите внимание – какие различия создаёт одно слово. Если бы вместо слова «симулированное» было бы слово «ассимилированное», была бы передана правильная идея, что сознание оболочки ассимилируется от медиума и присутствующих живых людей, тогда как теперь… Но, конечно, это не толкование ваших европейских критиков, а толкование наших азиатских учеников, «которые кажутся абсолютными Протеями в своём конечном меняющемся разнообразии». Этому человеку нужно ответить и исправить, это должно быть сделано через вас или через м-ра Мэсси. Но, увы, последний знает мало, а вы, вы смотрите на наши концепции о Дэва-Чане с большим чувством неудобства. Но – продолжим.

Из Кама-Локи – затем в Chiliocosm – раз пробуждённые из своего посмертного оцепенения, вновь перенесённые души идут все, кроме оболочек, согласно своим притяжениям, в Дэва-Чан либо Авитхи. И эти два состояния снова дифференцируются ad infinitum. Их восходящие степени духовности заимствуют наименования от Лок, в которые они вовлечены. Например, чувствования, понятия и представления обитателей Дэва-Чана в Рупа-Лока, конечно, будут менее субъективного свойства, нежели они были бы в Арупа-Лока; в обоих из них переживания будут различны в своих представлениях для субъективной сущности не только в отношении формы, цвета, субстанции, но так же и в их образующих потенциальностях. Но даже самое высочайшее переживание монады в высочайшем состоянии Дэва-Чана в Арупа-Лока (последнее из семи состояний) не может быть сравнимо с совершенно субъективным условием чистой духовности, из которого монада вышла, чтоб «спуститься» в материю, и к которому при завершении великого Цикла она должна вернуться. Также и сама Нирвана не может быть сравнима с Пара-Нирваной.

5. Сознание начинает оживать, пробуждаться после борьбы в Кама-Лока у врат Дэва-Чана, и только после периода «нарастания». Пожалуйста, обратитесь к моим ответам по этому вопросу на ваши «Знаменитые Противоречия».

6. Так как ваши выводы в отношении бесконечного продолжения в Дэва-Чане какого-либо момента земного блаженства оказались необоснованными, то ваш вопрос в последнем параграфе настоящего вопросника не нуждается в разборе. Пребывание в Дэва-Чане пропорционально незаконченному психическому импульсу, зародившемуся в продолжении земной жизни. Те личности, чьи влечения были преимущественно материальными, будут ранее притянуты к новому рождению силою Танха. Как правильно заметил наш лондонский противник, эти темы (метафизические) только частично могут быть поняты. Более высокая способность, принадлежащая к высшей жизни, должна видеть – и воистину невозможно пояснить это простыми словами. Нужно видеть духовным зрением, слышать духовным слухом, ощущать чувствами духовного «Я» прежде, нежели можно вполне понять эту доктрину; в противном случае оно лишь увеличит «печаль» и очень мало что прибавит к знанию.

7. Вознаграждение, предусмотренное, заготовленное природою для людей, которые не сосредоточили свои привязанности на одной личности или специальности, следующее: если чистые – они скорее переходят, благодаря этому, через Кама и Рупа-Локи в более высокую сферу Трибуваны, ибо это та область, где формирование абстрактных идей и созерцание, и обсуждение общих принципов наполняет мысли её обитателей. Личность есть синоним ограничений, и чем уже мышление личности, тем теснее будет она цепляться за низшие сферы бытия, тем длительнее праздношатание на плане себялюбивых общественных сношений. Общественный статус существа, конечно, есть результат Кармы: такой закон – «подобное притягивается подобным». Нарождающееся существо привлекается течением нарастания, с которым преобладающие влечения его последнего рождения ассимилируют его. Таким образом, тот кто умер земледельцем, может вновь родиться королём, а умерший повелителем может увидеть свет в хижине кули. Этот закон притяжения утверждается в тысячах «случайностях рождения», нельзя придумать более ложного наименования! Когда вы поймёте хотя бы следующее, что Сканды суть элементы ограниченного существования, тогда вы поймёте одно из условий Дэва-Чана, которое сейчас имеет для вас такой глубоко неудовлетворяющий аспект. Так же ваши заключения (что касается довольства и наслаждений высших классов, будто бы обязанных лучшей Карме) не вполне правильны в их общем применении. Они имеют ведущее к счастью кольцо вокруг себя, которое едва ли примиримо с кармическим законом, раз «эти довольства и наслаждения» чаще бывают причинами новой и отягощённой Кармы, нежели продуктом следствий последней. Даже, как широкое правило, бедность и скромное положение в жизни являются реже причиной горя, нежели богатство и высокое рождение, но об этом после.

Мои ответы опять более принимают вид тома, нежели приличный аспект письма. «Писать новую книгу или же писать для «Теософа»»?» Ну, разве вы не думаете, что (так как у вас желание воздействовать не только на наибольшее количество, но также и на наиболее восприимчивые умы) вам лучше писать первое и также и для второго? Вы могли бы поместить в «Эзотерическом буддизме» (превосходное название книги), между прочим, такой материал, который явился бы продолжением или расширением того, что бы печаталось в «Теософе» – систематическое изложение того, что было и будет дано в журнале в выхваченных коротких фрагментах. Я особенно забочусь из-за М., чтобы журнал имел по возможности больший успех; чтобы он был более распространён, чем в настоящее время в Англии. Ваша новая книга, привлекая, как это непременно будет, внимание наиболее образованной и мыслящей части публики Запада к «Эзотерическому Буддизму», принесёт таким образом очень много пользы, и обе взаимно помогут одна другой. Не упускайте из виду «Будда и ранний Буддизм» Лилли, когда будете писать её. Несмотря на уйму заблуждений, необоснованных утверждений, искажений фактов и даже санскритских и палийских слов, этот снобический том, однако, имеет величайший успех у спиритуалистов и даже мистически настроенных христиан. Я хочу, чтобы Субба Роу или Е.П.Б. его слегка прорецензировали, причём заметками для этого снабжу их я сам, но об этом больше в следующем письме. У вас вполне достаточно материала, над чем работать, в моих заметках и статьях. Вы дали только некоторые из многих пунктов, которых я коснулся и расширял в кучах писем, как теперь и делаю. Вы могли бы выбрать из них любое количество новых статей и фрагментов для журнала, и у вас ещё останется материала с лихвой для книги. И это в свою очередь, можно употребить для третьего тома в дальнейшем. Неплохо было бы держать такой план в уме.

Ваш «безумный план» в отношении Дарджилинга, добрый друг, как его определение указывает, не безумен, а просто неосуществим. Время ещё не настало. Но течение ваших энергий несёт вас хотя медленно, но стойко в направлении личных сношений. Я не скажу, что я этого хочу так сильно, как вы, ибо видя вас почти каждый день моей жизни, я мало заинтересован в объективных сношениях; но ради вас хотел бы, если бы мог, ускорить эту встречу. Однако… Пока что будьте счастливы знанием, что сделали больше настоящего добра своему роду в течение двух последних лет, нежели в течение многих предыдущих лет. И себе также.

Я вполне уверен, что вы не разделяете тех эгоистических чувств, которые побуждают лондонский филиал удерживать даже их маленькую долю денежной поддержки, составляющую несколько гиней в год, от выплаты Основному Обществу. Кто из членов когда-либо подумал бы отказаться или пытался бы уклониться от уплаты взносов какому-либо Обществу, клубу или научному объединению, в котором ему привелось состоять членом? Но если это безразличие и эгоизм, которые позволяют им праздно и спокойно стоять в стороне, видя, как эти двое в Индии отдают свои последние рупии (и Упасику, в самом деле продающую свои драгоценности – для чести Общества), хотя многие из британских членов гораздо более в состоянии позволить себе необходимые жертвы, нежели они. Сестра м-ра Олькотта действительно голодает в Америке, и этот бедный человек (Олькотт), так глубоко любящий её, тем не менее не хотел выделить 100 рупий из фондов Общества или, скорее, «Теософа», чтобы помочь ей с шестью детьми, если бы не настояла Е.П.Б. и если бы М. не дал небольшую сумму для этого.

Однако, я сказал Олькотту, чтобы он послал вам нужное официальное полномочие по сбору взносов или заключению других деловых соглашений в Лондоне, которые вы найдёте нужными. Но поймите, мой весьма высоко ценимый брат, что если бедные индусские клерки, получающие 20 или 30 рупий жалования, должны помогать своими взносами покрывать расходы вашего Общества, то полное освобождение от платежей гораздо более богатых лондонских членов будет вопиющей несправедливостью. Будьте справедливы, «хотя бы небо упало». Всё же, если потребуются уступки местным предрассудкам, то, конечно, вы более сведущи в этом, чтобы разобраться, нежели мы, и поэтому можете вести переговоры, как лучше. Во что бы то ни стало поставьте денежные дела на более прочное основание, чем в настоящее время, если финансовый ветер должен быть смягчён для остриженного ягнёнка пеллингов. Я верю в вашу мудрость, мой друг, хотя у вас будет некоторое право начать быстро терять свою веру в мою мудрость, принимая во внимание, насколько трудным оказываются переговоры о капитале для «Феникса». Вы должны понять, что несмотря на то, что Коган одобрил моего «мирского ученика», я всё ещё нахожусь под прошлогодним ограничением и поэтому не могу направлять на заинтересованные стороны все те психические силы, которые при других обстоятельствах мог бы. Кроме того, наши законы и ограничения в отношении денег и любых финансовых операций, как внутри, так и вне нашего Объединения, чрезвычайно суровы, а по некоторым пунктам – неумолимы. Мы должны поступать очень осторожно, а отсюда задержка. Но я надеюсь, что вы сами думаете, что что-то в этом направлении уже сделано.

Да, К.Х. действительно полагает, что обзор «м-ра Айзекса» должен появиться в «Теософе», от автора «Оккультного Мира», поэтому пришлите, прежде чем уедете. И ради старого «Сэма Уорда» мне хотелось бы, чтобы это было отмечено в «Пионере». Но теперь это не так важно, когда вы его оставляете.

Поэтому – селям и лучшие пожелания. Я чрезвычайно занят приготовлениями к посвящению. Несколько моих учеников, в том числе Джуль Кул, стремятся достичь «другого берега».

Ваш верный К.Х.

Получено в январе 1883 г. в Аллахабаде

Теперь моя очередь, любезный друг, ходатайствовать перед вами о снисходительном обращении и особенном благоразумии в отношении м-ра Хьюма, и я прошу вас выслушать меня. Вы не должны пропустить незамеченным элемент, который имеет большое отношение к его моральной низости, который, несомненно, не служит извинением, хотя в какой-то степени смягчает его преступление. Он подталкивается и доведён наполовину до сумасшествия злыми силами, которых он привлёк к себе и в чьё подчинение он попал вследствие врождённой моральной беспорядочности. Поблизости его проживает факир, окружённый животной аурой; проклятия м-ра Ферна при расставании (я не осмеливаюсь сказать, что они были несправедливы и незаслужены) произвели свои воздействия; и в то время, как его самозванное адептство целиком плод фантазии, он всё же необдуманной практикой пранаямы развил в себе до некоторой степени медиумизм и запачкан им на всю жизнь. Он широко раскрыл двери влияниям, идущим с отрицательной стороны, и вследствие этого стал почти непроницаем для влияния с положительной. Потому не следует судить о нём, как о человеке, совершившим прегрешения целиком с заранее обдуманной целью. Избегайте, но не раздражайте его ещё больше, ибо он теперь более, чем опасен для каждого, кто не способен подобно вам самому сражаться с ним его собственным оружием. Достаточно, чтобы вы узнали его, каков он, чтобы быть предупреждённым и благоразумным в будущем, так как в настоящее время ему удалось испортить наши планы в наиболее обещающих кругах. Он сейчас в ударе, что продлится недели, возможно месяцы, в состоянии наибольшего эгоистического тщеславия и воинственности, в течение которых он способен на самые отчаянные выходки. Потому дважды подумайте, прежде чем ускорять кризис, результаты которого могут быть очень серьёзными.

Что касается его причастности к теософическим делам, то он в значительной степени ваш ученик, пленник вашего копья и лука; но так как вы действовали по моим инструкциям, я принимаю вину на меня самого – всю вину, поймите меня хорошо; я не желаю допустить, чтобы какое-нибудь пятнышко нынешних бедственных результатов портило вашу Карму. Но последняя в будущем, а пока что он может причинять вред вам лично и Обществу. Вам стоило немало труда ввести его в Общество, а теперь должны остерегаться, чтобы не вышвырнуть его оттуда преждевременно, ибо вы видели из его писем, на накую злобу он способен и как усердно может работать взращиванием подозрения и недовольства, чтобы сосредоточить интерес и лояльность на самом себе. Т.О. только что в сохранности прошло через бурю, поднятую другим тщеславным, честолюбивым и недовольным Даянандом С., и если результат благоприятный, то это потому, что у Д.С. память коротка, и его заставили забыть всё о документах, которые он выдал. Поэтому благоразумно ждать, наблюдать и держать под рукой материалы защиты для того времени, когда этот новый иконоборец «поведёт атаку на ваши окопы», если он когда-либо это сделает, что до настоящего времени ещё не вырешилось, но что неизбежно произошло бы, если бы вы его вдруг обличили. Я не требую от вас, чтобы вы проявляли к нему дружелюбие (нет, я настойчиво советую вам даже самому не писать ему некоторое время, и если потребует объяснений, попросите вашу добрую супругу, которую он боится и которую он вынужден уважать, чтобы она без обиняков честно сказала ему истину, как только женщины умеют), но просто откладывали открытый разрыв до того часа, когда затягивание уже станет непростительным. Никто из нас не должен ставить под угрозу дело, продвижение которого является более высоким долгом, чем личные соображения.

Мне не следует заканчивать своё письмо этим чёрным изображением, но надо сказать вам, что виды на успех в Мадрасе лучше, чем в Калькутте. Через несколько дней вы услышите результаты Субба Роу.

Как вам нравится «м-р Айзекс»? Как вы увидите (так как вы должны прочесть и дать отзыв) эта книга – западное эхо англо-индийского «Оккультного Мира». Экс-редактор «Индийского Герольда» не совсем дорос до редактора «Пионера», но что-то делается в том же направлении. Ярый враг в 1880 г. как будто превратился в поклонника в 1882 г. Я думаю, что довольно трудно найти людей, которые признают К.Х. «Лала Синга», отображённого в «Рам Лал» м-ром Марионом Крауфордом, как «серого» адепта. Если бы эта книга была написана год тому назад, я бы мог сказать, что автор сам был gris, когда заставил «Рам Лала» говорить о вечной любви и блаженстве в планах духовного мира. Но с этого времени, как некое видение было показано ему «Ски», в которого м-р К.К.М. не верит, человек совершенно бросил пить. Спасён ещё один человек. Я прощаю ему свою очень «серую» внешность и даже Шри-Али!

Искренне ваш К.Х.

Вам велено отправиться домой на отдых, который вам нужен, поэтому вы должны отклонить все дальнейшие дела, пока не услышите от М. Когда Маха-Коган известит, вам придётся отправиться в Пенджаб. Так как завтра отправляется английская почта, вы также могли бы дать м-ру Синнетту дружеское предупреждение, чтобы он не удивился, что проект его газеты встречает препятствие за препятствием. Состояние Индии теперь почти приравнимо к большому количеству сухого вещества, в котором тлеют искры. Агитаторы обоих рас прилагают все силы, чтобы раздуть великое пламя. В сумасшедшем фанатизме этого часа навряд ли найдётся столько терпения, чтобы трезво подумать о чём-нибудь, и менее всего о чём-либо, похожем на дело, для консервативных людей. Капиталистам более по душе, подобно Холкару, прибирать к рукам свои капиталы, нежели их помещать в акционерные общества. Так как «чудеса» с самого начала исключались, как вы говорите и как известно м-ру Синнетту, то я предвижу задержки, разочарования, испытания терпения, но (пока что) не неудачу. Прискорбный результат быстрого карабкания Вишенлала на Гималаи с претензиями на ученичество весьма осложнил дело. И ваш выдающийся корреспондент в Симле ещё ухудшил положение. Хотя и не зная об этом, он ускорил безумие Вишенлала и (здесь уже сознательно) составляет заговор и замышляет многими способами ввергнуть нас в побоище, из испарений которого будет виднеться гигантский призрак Джекко. Он уже вам рассказывает, что Синнетт доверчивый слабоумный человек, которого можно водить за нос (простите мне, мой достойный друг, мой плохой вкус, который заставил меня дублировать для моего «опекаемого» Синнетта то последнее длинное письмо м-ра X. к вам самому, которое вы храните на дне вашего ящика и не хотели, чтобы Е.П.Б. его видела полностью). Для меня его тщательно скопировали, а для вашего вспыльчивого друга он давно приготовил смертельную мину. М-р Синнетт теперь в состоянии проверить моё давнишнее предупреждение о том, что он намеревался настроить всех ваших друзей в Лондоне против Общества. Настала очередь для партии Кингсфорд Мэйтлэнд. Дьявольская злоба, которой пышет его нынешнее письмо, происходит непосредственно от Дуг-па, которые поощряют его тщеславие и ослепляют рассудок. Когда вы откроете письмо М. от 1881 г., вы найдёте ключ ко многим тайнам – эту включительно. Хотя вы по природе интуитивны, ученичество всё же является для вас полной загадкой, а что касается моего друга Синнетта и других, то они едва имеют лёгкое подозрение о нём. Почему я должен даже теперь (чтобы направить ваши мысли по правильному каналу) напомнить вам о трёх случаях душевного заболевания в течение семи месяцев среди «мирских учеников», не говоря уже о том, что один стал вором? М-р Синнетт может считать себя счастливым, что его мирское ученичество только в обломках, и что я с таким постоянством обескураживал его желание более близких отношений в качестве принятого ученика. Мало людей, знающих свои врождённые способности, – только тяжёлые испытания начального ученичества их развивают. (Запомните эти слова: они имеют глубокое значение).

М. посылает вам через меня эти вазы в качестве привета из дома.

Вам лучше прямо сказать Синнетту, что его бывший друг из Симлы – неважно, под чьим влиянием – явно навредил проекту газеты не только у Кашмирского магараджи, но и у многих в Индии. Всё, на что он намекает в своём письме к вам, и ещё больше того, он уже сделал и готовится делать. Это «письмо – К.Х», и вы можете сказать м-ру Синнетту

K.Х.

Мой дорогой друг!

Не обвиняйте меня в безразличии или забвении нашей маленькой спекуляции, после того как я сам её начал. К Когану с такими «мирскими» делами нельзя обращаться каждый день, и в этом моё извинение за неизбежную задержку.

А теперь мне моим почитаемым Владыкой разрешено послать вам меморандум Его точки зрения о возможностях и судьбах известной газеты, относительно которой, о его предвидении было запрошено вашим смиренным другом и его слугою. Придав им деловую форму, я записал его мысли следующим образом:

I. Издание нового журнала в таком виде, как он описан, является желательным и, при надлежащем усилии, весьма возможным.

II. Усилие должно быть сделано вашими мирскими друзьями и каждым индусским теософом, который болеет сердцем за благо своей страны и не очень боится тратить свою энергию и время. Это должно быть сделано посторонними, т.е. теми, кто не принадлежит окончательно к нашему Ордену; что касается нас –

III. Мы можем направлять и руководить их усилиями и всем движением в общих чертах. Хотя мы отделены от вашего мира действия, мы всё же не оторваны от него полностью, пока существует Теософическое Общество. Следовательно, несмотря на то, что мы не можем руководить предприятием открыто, и к сведению всех теософов и имеющих к нему отношение, мы можем и будем помогать ему, насколько это будет осуществимо. Фактически мы уже начали это делать. Притом, нам разрешено наградить тех, кто наиболее эффективно помогут осуществить эту великую идею (которая обещает в конечном счёте изменить судьбу целой нации, если будет руководима таким человеком как вы).

IV. Предлагая капиталистам, в особенности туземным, рисковать (как они вероятно подумают) такой большой суммой, надо было бы их специально стимулировать. Поэтому мы полагаем, что вам не следовало бы требовать большего вознаграждения, нежели вы получаете теперь, до тех пор, пока вашими усилиями журнал не будет иметь бесспорный успех, что должно случиться и случится, если я на что-нибудь годен. Следовательно, необходимо, чтобы дело на известное время в глазах будущих акционеров было лишено всего нежелательного. Капитал теперь может быть помещён различным образом, чтобы с небольшим риском, или вообще без риска, гарантировать умеренные проценты. Но для обыкновенного спекулянта имеется большой риск в издании нового дорогостоящего журнала, цель которого поддерживать справедливые интересы туземцев в тех слишком частых случаях несправедливости (что вряд ли можно доказать вам при обычных условиях, но что будет доказано), какие всегда происходят, когда страной владеют чужеземные завоеватели. Что касается Индии, то эти случаи имеют тенденцию умножаться, по мере того как при конкурсной системе на должности постепенно всё чаще назначаются служащие более низкого социального происхождения, и увеличиваются трения, вызванные эгоистичным возмущением против допущения туземцев на гражданскую службу. Поэтому вам надо было бы предложить капиталистам стимул, что вы будете работать бескорыстно за такое же жалованье, какое сейчас в вашем распоряжении, чтобы сделать их рискованное предприятие более прибыльным нежели обычно, и что вы будете требовать часть прибыли – в установленном вами размере, с малым изменением – лишь тогда, когда эта точка будет достигнута. Я готов предложить себя самого поручителем, что это произойдёт скоро.

V. Поэтому моё предложение, соответственное мнению Когана, таково: чтобы вы выразили согласие принять упомянутую вами установленную месячную зарплату (с обычными необходимыми личными путевыми расходами, когда вы путешествуете по делам журнала), пока капитал даёт 8 процентов. Из прибыли от 8 до 12 процентов вы получили бы четвёртую часть; из всей прибыли свыше 12 процентов – половину.

VI. Конечно, вы должны иметь полный контроль над журналом, с некоторыми оговорками, что это полномочие не может быть передано вашему преемнику без согласия большинства капиталовложителей, и что оно прекращается, если выявится, что журнал использован против тех интересов, для продвижения которых он был основан. Мой почитаемый Коган и мы тоже думаем, что без нескольких таких оговорок глубоко внедрённые предрассудки и подозрения заставили бы туземных капиталистов, в особенности раджей, колебаться не из боязни большого риска этого предприятия, но благодаря сомнению в его успешности. Вся англо-европейская общественность теперь потеряла в глазах туземцев свой престиж из-за коммерческих грехов недобросовестных торговых фирм, которые до сих пор нарушали данное капиталистам слово; имеются несколько раджей, которые теперь в мрачном унынии смотрят вслед удаляющейся фигуре сэра Эшли Идена, уходящего с одним карманом, полным никогда не выполненных обещаний, и вторым, нагруженным воспоминанием о нескольких сотнях тысяч рупий, занятых и никогда не возвращённых его друзьям – раджам. В то же время эти оговорки следовало бы так формулировать, чтобы защищать также ваши интересы. Вы со своей стороны должны были бы выдвинуть предложение, добровольное, конечно, чтобы время от времени, в приемлемых сроках, было произведено инспектирование книг и документов с целью проверки отчётов, так как ваша личная неприкосновенность не может быть гарантирована всем вашим служащим. Но это не должно уменьшить ваш авторитет в руководстве журналом во всех его отраслях.

VII. Будет лучше если весь капитал будет внесён до начала издания журнала, так как всегда неприятно и затруднительно требовать дополнительных сумм для покрытия первоначальных убытков. Но надо было бы предусмотреть, чтобы суммы, которые не необходимы немедленно, были сохранены под проценты и чтобы из доходов журнала был основан амортизационный фонд для непредвиденных расходов. Лишний капитал, также как и прибыль, время от времени должен быть распределён.

VIII. Обычные контракты и документы сотоварищества могли бы быть изготовлены с самого начала, но сданы на хранение в обоюдно приемлемые, пользующиеся доверием руки, и характер их содержан в секрете до наступления известного, точно определённого случая. Это показало бы добрую волю с обеих сторон и вселило бы доверие.

IX. Кажется, что никаких замечаний насчёт остальных деталей вашей программы не требуется. Поэтому – теперь о чём-нибудь другом.

Два или три дня тому назад следующий разговор или, скорее, выявление независимого мнения было мною услышано и одобрено, что касается мирского рассуждения. Олькотт говорил с несколькими влиятельными теософами, имеющими отношение и интересующимися нашими будущими журнальными операциями. Ваш коллега и брат, добрый и искренний Норендро Бабу из «Mirror», произнёс по этому поводу мудрые слова:

«Из нескольких принцев, кого друзья м-ра Синнетта имеют в виду в Индии, вероятно, ни на одного нельзя было бы влиять, чтобы он пожертвовал капитал по патриотическим мотивам. Низам желает иметь Берары и надеется, что Англия будет к нему так же щедра, как и Кэтвайо. Холкар желает получить 100 процентов или, по возможности, близко к этой цифре. Кашмир боится «С. and М. Gazette» и алчности, которая уже давно жаждет аннексировать его богатую провинцию (на это мой консервативный и патриотический друг А.П.С., конечно, возразит); Бенарес ортодоксален и пожертвовал бы обильно, чтобы отменить убой коров (но не быков). Барода – это мальчик с упрямством жеребёнка и пока что без ясного представления о жизни. Надлежащими агентами и благоразумными переговорами эти 500000 можно (?) было бы собрать, но нельзя сказать, как быстро (особенно здесь прав тот, кто мало или вообще не надеется на нашу помощь).

Е.П.Б. прислала мне после этого ваше письмо. В случае, если требуется мой совет, я рекомендовал бы:

1) держать ваших хозяев в неизвестности насчёт ваших фактических шансов, так чтобы дать вам выбор делать то, что окажется лучшим. Что касается меня, то я признаюсь вам теперь, что у моего лука две тетивы. Когда новый капитал будет собран, даже в случае, если это будет очень скоро, не будет большой разницы, будет ли ваша газета начата этой зимой или позднее, пока вы находитесь во главе «Пионера». Вы были бы у руля до ноября месяца, и тем временем ваши друзья имели бы возможность справиться со своими трудными и деликатными переговорами и могли бы быть поставлены условия, чтобы вы получили надлежащую часть зарплаты, пока вы завершаете свои дела дома, чтобы начать предвиденную работу зимой 1884 года. С другой стороны, если капитал был бы обеспечен вскоре, вы могли бы сдать его под проценты и не делать никаких выплат, пока вы не покинете «Пионер». Конечно, если не форсировать события (так как это является нарушением наших законов, за исключением разрешения Когана), всё это пока является неизвестностью и своего рода дилеммой. Всё же я могу помочь вашим друзьям, и они поймут это очень скоро, как только они начнут действовать. Нет, если бы я был на вашем месте, я бы не обещал не издавать другого журнала, потому что, во-первых, вы не знаете, что может случиться; и потом, всегда полезно иметь Дамоклов меч висящим над такими головами, как Раттиган и Уолкер. Они напуганы до смерти – говорю вам. Они могут даже сделать так, что для вас было бы приятно и выгодно продолжить руководство «Пионером», увеличивая редакторские полномочия и жалование, так как это они могут себе скорее позволить, нежели если вы будете с ними соревноваться с 500000 за вашей спиной. Что касается целесообразности такого дела, то это покажет время. Я всё ещё придерживаюсь первоначальной программы, как в настоящее время указано. Вы должны быть полным и единственным хозяином журнала, посвящённого интересам моих погружённых во мрак невежества соотечественников. «Индо-британская нация» – это тот пульс, которым я руководствуюсь. Вскоре сообщу больше.

Прилагаю письмо, любезно одолженное мне полковником – хотя посылаю без его ведома. Наш друг бесится наиболее нейоговским образом, и Субба Роу прав в своём мнении о нём. Такие письма и ещё худшие будут получены К.К.М. и С.М. и другими. И это тот же человек, который ещё недавно клялся своим честным словом, что он никогда не повредит Обществу, какое бы ни было его мнение о нас лично. Завершение цикла, добрый друг, самые последние усилия… Кто победит? Кто-либо из Дуг-па, влиянию которых он теперь полностью подвержен и которых он привлекает любым путём и способом, или…

Но довольно!
Искренне ваш К.Х.

Получено 6 января 1883 г.

Мой дорогой друг!

Я подхожу к предмету, которого умышленно избегал многие месяцы, пока не собрал доказательства, которые даже на ваш взгляд покажутся убедительными. Как вы знаете, мы не всегда одинаково мыслим, также то, что для нас является фактом, не имеет в ваших глазах никакого веса, если оно никоим образом не нарушает западных методов суждения о нём. Но теперь настало время, когда мы должны пытаться заставить вас лучше понимать нас, чем до сих пор понимали даже некоторые из лучших и наиболее серьёзных западных теософов, например К.К.Мэсси. И хотя я менее всех стремлюсь, чтобы вы следовали за мной как за вашим «пророком» и «вдохновителем», я всё же был бы истинно огорчён, если бы вы дошли до того, что стали бы считать меня «моральным парадоксом», допуская, что я или виноват в том, что приписываю себе силы, которых никогда не имел, или злоупотребляю ими, чтобы скрыть недостойные цели так же, как и недостойных лиц. Письмо мистера Мэсси объясняет вам, что я хочу сказать; то, что ему кажется убедительным доказательством и безупречной уликой, для меня ни то, ни другое, так как я знаю всю истину. В последний день вашего 1882 г. его имя приходится третьим в списке неудачников (я спешу сказать, опасаясь нового недоразумения); это ничто по отношению к предполагаемому новому филиалу в Лондоне, но всё – по отношению к его личному продвижению. Я глубоко об этом сожалею, но не имею права привязываться настолько крепко к какой-либо личности или личностям путём собственных симпатий или уважения, чтобы лишать свою работу поступательного движения, стать неспособным повести остальных к чему-то более великому и благородному, нежели их нынешняя вера. Поэтому я предпочитаю оставить их при нынешних заблуждениях. Вкратце значение этого заключается в следующем: м-р Мэсси находится во власти весьма странных, неправильных представлений и в последнее время «видит сны», хотя он и не медиум, как его друг С.Мозес. При всём том он благороднейший, чистейший, короче – один из лучших людей, которых я только знаю, хотя при случае слишком расположен верить по неправильным направлениям. Но у него совершенно отсутствует правильная интуиция. Она придёт к нему позднее, когда не будет ни Е.П.Б., ни Олькотта. До этого времени – запомните и скажите ему это – мы не требуем ни преданности, ни признания нас (ни публичного, ни частного), а также не хотим ни сказать, ни иметь какие-либо дела с Британским филиалом, кроме как через вас. Четыре европейца начали проходить испытания 12 месяцев назад. Из этих четырёх только вы один были найдены достойным доверия. В этом году вместо индивидуумов будут подвергнуты испытанию Общества. Результат будет зависеть от их коллективной работы, и м-р Мэсси ошибается, надеясь, что я готовлюсь присоединиться к пёстрой толпе «вдохновителей» м-с К. Пусть они останутся под личинами Иоанна Крестителя и тому подобных библейских аристократов. Лишь бы последние учили наши доктрины, хотя и с примешанными чужими плевелами, и многое будет достигнуто. К.К.М. хочет света – таковой предполагается ему через вас. Так как это есть всё, что он хочет, то какое значение имеет, рассматривает ли он «носителя света», передающего свой факел ему, как человека с руками чистыми или нечистыми до тех пор, пока это не отзывается на самом свете? Только разрешите дать вам предостережение. Дело это такое незначительное, что кажется невинным проявлением женского тщеславия, но если его сразу не выправить, оно может привести к очень плохим последствиям. В одном письме от м-с Кингсфорд к м-ру Мэсси, условно принимая доминирование Британского Т.О., она высказывает свою уверенность – нет, указывает, как неоспоримый факт, что до появления «Пути Совершенства» никто «не знал, как восточная школа понимает перевоплощение», и добавляет, что «видя, как много рассказано в этой книге, Адепты поспешили отпереть свои собственные сокровища, из которых они так неохотно выдавали до сих пор (как говорит Н.Х.)». М-р Мэсси на это в полном согласии с этой теорией и расцветает к этой леди ловким комплиментом, который сделал бы честь дипломату. «Вероятно, – говорит он, – Братья ощутили, что община, в которой мог появиться и быть принят такой труд, как «Путь Совершенства», подготовлена к принятию Света»! Ну а теперь, дай только этой идее ход, и всё это обратится в секту школы высокоценимой авторши, которая, хотя и представительница пятого большого круга, всё же несвободна от значительной дозы тщеславия и деспотизма, а отсюда и фанатизма. Таким образом, неправильное представление возвеличивается, ему придаётся недолжная важность. Этим наносится вред её собственному духовному состоянию. Происходит питание её спящего чувства мессианства; и вами будет создано препятствие делу свободного, обширного и независимого исследования, которое её «инициаторы» так же, как и мы, желают продвинуть. Напишите поэтому м-ру Мэсси правду. Расскажите ему, что вы обладали Восточным Учением о перевоплощении за многие месяцы до появления сочинения, о котором идёт речь, так как это было 18 месяцев тому назад, когда вас начали обучать разнице воплощений а ля Аллан Кардэк или перевоплощение личности и перевоплощение духовной монады. Разница была вам указана впервые 5 июля в Бомбее. И чтобы успокоить другое её волнение, скажите ей, что никакой верности Братьям от неё не ожидают (она даже не будет принята, если будет предложена), поскольку у нас сейчас нет намерений продолжить попытки с европейцами и мы не будем употреблять другого канала, кроме вас самого, для передачи нашей философии Архатов. Намеченная попытка с м-ром Хьюмом в 1882 г. провалилась весьма печально. Более, чем ваш Врен, мы вправе прибегнуть к эпиграфу «festina lente»!

А теперь, пожалуйста, последуйте за мною в более глубокие воды. Неустойчивый, колеблющийся, подозрительный кандидат на одном конце линии; объявленный беспринципным (я говорю и удерживаю это слово), мстительный враг на другом конце; и вы согласитесь, что между Лондоном и Симлой мы не будем казаться очень привлекательными, и также нас не увидят в истинном свете. Что касается нас лично, такое состояние едва ли может рассчитывать лишить нас сна. Что же касается будущего прогресса Британского Теос. Общества и некоторых других теософов, то ток враждебности, пробегающий между этими двумя местностями, непременно заденет всех, находящихся на его пути, даже вас самого, возможно, в конце концов. Кто из вас мог не поверить подробным сообщениям двух «джентльменов», отмеченных за свои выдающиеся умы, причём один из них, по крайней мере, столь же не способен произносить ложь, как летать по воздуху. Таким образом, несмотря на конец цикла, налицо большая персональная опасность для Брит. Теос. Общества и для вас самого. Сейчас Обществу никакой вред не может произойти; но много интриг впереди для предполагаемого филиала и его поддерживателей, если не снабдить вас самого и м-ра Мэсси некоторыми фактами и ключом к истинному положению вещей. Теперь, если по некоторым и весьма основательным причинам мне приходится оставить К.К.М. в его заблуждении по поводу вины Е.П.Б. и по поводу моей собственной моральной шаткости, настало время показать вам м-ра Хьюма в его истинном свете, убирая таким образом с дороги одного фальшивого свидетеля против нас. В то же время я глубоко сожалею о том факте, что я обязан по нашим правилам и по моему собственному чувству чести (как бы ни мало это значило в глазах европейцев) молчать в настоящее время о некоторых фактах, которые сразу открыли бы К.К.М., как глубоко он ошибается. Это будет не новость, если я вам скажу, что когда «Эклектик» формировался, это была занятая к нему позиция Хьюма, что заставило наших Глав свести Ферна и Хьюма вместе. Последний с жаром упрекал нас за отказ принять в ученики его самого и этого приятного, красивого, стремящегося к духовности и истине парня Ферна. Ежедневно нам диктовались законы и выговаривалось за неспособность понимать наши собственные интересы. И это не будет новостью, хотя может шокировать и вызвать отвращение, что эти двое были сведены в самые тесные отношения, чтобы взаимно выявить их обоюдные недостатки и добродетели, чтобы каждый засиял своим истинным светом. Таковы законы восточного испытания. Ферн был более замечательным психическим субъектом, по своей природе весьма склонным к духовности, но испорчен иезуитскими учителями, и притом шестой и седьмой принципы в нём находились в совершенно спящем состоянии, были парализованы. Никакого понятия о том, что правильно и что нет. Короче – безответственный за что-либо, кроме прямых добровольных деяний животного человека. Я бы не стал обременять себя таким субъектом, зная заранее, что он непременно провалится. М. согласился потому, что Главы так хотели. И он считал, что будет хорошо и полезно показать вам моральную силу и цену того, кого вы назвали своим другом. М-р Х., вы думаете, хотя не обладает тончайшими лучшими чувствами джентльмена, всё же является таковым по своим инстинктам так же, как и по рождению. Я не претендую на весьма основательное знание западного кодекса чести. Всё же я сомневаюсь, является ли человек, который во время отсутствия владельцев неких частных писем пользуется ключом, добытым из кармана беззаботно брошенной на веранде во время работы жилетки, открывает этим ключом ящик письменного стола, читает частные письма этого лица, делает выписки из них и затем превращает содержимое выписок в орудие своей ненависти и мстительности против написавшего, я сомневаюсь, стали бы даже на Западе рассматривать такого человека как идеал среднего джентльмена. И это, и гораздо больше, я утверждаю, было проделано м-ром Хьюмом. Если бы я вам это сказал в прошлом августе, вы бы никогда мне не поверили. А теперь я в состоянии доказать вам под его собственной подписью. Дважды поймав X. за тем же нечестным занятием, мой Брат М. умышленно написал (или умышленно заставил Дамодара написать) некое письмо Ферну, вложив туда копию письма м-ра X. мне. Знание их содержания должно было выявить, когда настанет время, истинные джентльменские инстинкты и честность того, кто ставит себя так высоко над человечеством. Теперь он попался в собственные сети. Ненависть и неодолимая жажда к оскорблению и очернению в одном письме Олькотту человека, который выше всех своих умалителей, привели м-ра Хьюма к неблагоразумному признанию. Будучи пойман и загнан в угол, он прибегает к голой, наглой лжи.

Я собираюсь после этого предварительного entrée en matière в необходимых пояснениях ознакомить вас с некоторыми выписками из его частных писем, не предназначенных для ваших глаз, но тем не менее далеко не «конфиденциальных», так как почти в каждом из этих писем м-р Хьюм просит адресата давать их читать другим теософам. Надеюсь, что вы из-за этого не припишете мне «неджентльменских инстинктов». Что касается всех других людей, то так как в нынешнее время общепризнанным джентльменом часто является низкий негодяй, чья благородная внешность прикрывает душу злодея, то пусть они думают обо мне, как хотят. Эти выписки я даю вам, потому что становится совершенно необходимо, чтобы вы были правильно информированы об истинной натуре того, кто теперь проводит своё время в писании писем лондонским теософам и кандидатам в члены с определённой целью настроить каждого мистика Запада против Братства «атеистов, лицемеров и колдунов». Это поможет вам направить свои действия в случае возможных непредвиденных обстоятельств и зла, причиняемого вашим другом и нашим доброжелателем, который, осуждая моего Брата, моего более чем друга, как вора, труса, лгуна и воплощения низости, оскорбляет меня словами сочувственной похвалы, которую, он думает, я способен предательски принять и быть настолько слабоумным, чтобы не оценить её стоимости. Запомните, что против такого друга следует принимать такие же предосторожности, как против дуэлянта, носящего латы под рубашкой. За ним числится много добрых деяний, но пороков гораздо больше. Первые всегда вызывались чрезмерным самолюбием и воинственностью; и если ещё не вырешилось окончательно, что станет той движущей силой, которая определит его следующее рождение, мы можем пророчествовать с полной уверенностью, что ни в коем случае он не станет Адептом ни в этой, ни в следующей жизни. Его «духовным» стремлениям была дана полная возможность развиваться. Он был подвергнут испытанию, как все должны подвергаться, подобно бедному мотыльку, который был опалён пламенем свечи в замке Ротней вместе с подобными ему, но победителем в этой борьбе за адептство всегда оказывалось «Я» и только «Я». Его мозговые видения всегда рисовали перед ним изображение нового возродителя человечества вместо «Братьев», чьё невежество и чёрно-магические деяния он обнаружил. Этот новый «Аватар» не живёт в Алморах, но в Джекко. И, таким образом, демон тщеславия, тот самый, что погубил Дайянанда, губит нашего «бывшего друга» и подготавливает его к нападению на нас и на Т.О., к нападению более свирепому, чем Свами. Однако, будущее может само позаботиться о себе. Теперь мне приходится беспокоить вас только вышеуказанными данными. Теперь вы, возможно, понимаете, что заставило меня собирать доказательства о его лживой, коварной натуре в минувшем октябре. Ничто, мой друг, даже деяния, кажущиеся абсурдными и предосудительными, не делаются нами бесцельно.

Первого декабря м-р Хьюм в письме полковнику Олькотту сказал о нас: «Что касается Братьев, я питаю искреннюю привязанность к К.Х. и всегда буду питать таковую, а что касается других, то, несомненно, они очень хорошие люди и действуют соответственно со своими умственными способностями. Но что касается их системы, то я, конечно, придерживаюсь совершенно противоположных взглядов… Но это не имеет никакого отношения к экзотерическим практическим целям Теос. Общества, в содействии и достижении которых я могу сердечно сотрудничать с Вашими добрыми Братьями и т.д.»

Восемью днями ранее (22 ноября) он даже написал П.Сриневас Роу, судье С.С.С. в Мадрасе: «Я нахожу, что Братство представляет собою сборище безнравственных эгоистичных людей, не интересующихся, как организация, ничем другим, как только собственным духовным развитием (имейте в виду, что в этом отношении К.Х. является исключением, но он, я полагаю, только единственный), и их система – система обмана, обильно насыщенная колдовством (!), в котором используются призраки, т.е. элементалы, для производства их феноменов. Что касается обмана, то этот человек стал их учеником и дал требуемые ими обеты, вы не можете верить ни одному слову, которое он говорит… он будет лгать систематически. Что касается колдовства, то дело в том, что до времени Дзон-ка-па… они были сборищем явных мерзких колдунов… Каждый ученик раб – раб наиболее отвратительного вида – мошенник в мыслях так же, как в словах и делах… Наше Общество является зданием с благородным наружным видом, но оно построено не на вековой скале, а на плывунном песке атеизма… Вы свободны употреблять это письмо по своему усмотрению между членами Общества и т.д.»

Девятого числа того же месяца он писал Олькотту о «явном эгоизме Братства, преследующего только цель своего духовного развития».

Восьмого сентября в письме 12 ученикам (к тем самым, на которых он указывает в письме судье Сринавас Роу, как на лгунов, попавших в рабство, после получения от них раздражённого, откровенного совместного ответа на вышеуказанное дипломатическое письмо) он сказал, как вы знаете, что он не ожидал, что какой-нибудь европеец будет читать между строк о его заговоре в письме, помещённом в «Теософе»; но «группа браминов, тончайших умов в мире, не простых браминов, но людей высочайших, благороднейшего воспитания и т.д.» Они «могут быть уверены, что я (он) никогда ничего не скажу, что не будет в пользу Братьев, Общества и его цели…» (Таким образом выходит, что обвинения в колдовстве и бесчестии идут на пользу азиатским Адептам). В этом самом письме, если вы помните, он добавляет, что это «наиболее действенное оружие для обращения неверующих дома», что он, конечно, надеялся (путём помещения этого письма в «Теософе») «включить нашу дорогую Старую Леди – я не мог включить её в заговор» и т.д.

При всём его коварстве и дипломатии, он в самом деле, кажется, страдает недостатком памяти. Он не только не включил «дорогую Старую Леди» в заговор в длинном частном письме, написанном ей несколькими числами позже того, как он сказал, что «действительное оружие» было отослано для опубликования (письмо, посланное ею вам, и которое вы потеряли при упаковке в Симле), но он фактически сошёл со своего пути, чтобы написать несколько слов пояснений на обратной стороне упомянутого «письма». Оно сохранено Дамодаром так же, как и другие рукописи, и там написано: «Пожалуйста, печатайте это тщательно и без изменений. Оно прекрасно ответит на письмо Девисона и на другие письма из дома».. (Выдержки из этих писем были вложены в его рукопись). «Мы не сможем долго, я боюсь, поддерживать, но намёки, подобные этим, помогут тормозить падение» и т.д.

Выковав, таким образом, наиболее действенное оружие для обращения неверных дома, что касается нашего действительного существования, и вследствие этого не будучи в состоянии это отрицать, какое может быть лучшее противоядие, как не прибавить к заключающимся в нём намёкам полное и ясно выраженное обвинение в колдовстве и т.д.

Будучи обвинённым двенадцатью учениками в умышленной фальсификации фактов со ссылкой на «дорогую Старую Леди», которую он, несмотря на все свои утверждения о противном, включил в заговор, он уверяет в письме Субба Роу, что никогда этого не делал, что его письмо, адресованное «мадам», объясняющее ей, почему и по каким причинам это его «письмо» посредством Н.Х. было направлено и отослано ей значительное время спустя после того, как упомянутое обличительное письмо уже печаталось. На это Субба Роу в своём письме, служащем ответом на злостное обвинение в адрес М., ответил, цитируя те самые слова, которые были написаны на обратной стороне упомянутого письма, тем доказывая ему, как бесполезна дальнейшая ложь. Вы можете судить, какова теперь его любовь к Субба Роу!

Теперь мы приходим к букету. В письме от первого декабря Олькотту (первое цитируемое письмо) он ясно претендует на обладание силами Адепта. «Мне очень жаль, что я не могу телесно присоединиться к вам в Бомбее, но если позволите, я, тем не менее, смогу, возможно, помочь вам там»… Уже в случае с Ферном он говорит: «Это совершенный хаос, и никто не в состоянии сказать, что от чего происходит и чего нет». И несколько писем по этому самому предмету изобилуют признаниями, что у него нет способностей понять, что происходило в течение «прошедших шести месяцев». Совсем наоборот, казалось бы, так как в одном письме в этот период он описывает себя, как находящегося «духовно не на одном уровне с ним (Ферном), Синнеттом и другими». Он не осмелился хвастаться мне о своём духовном ясновидении, но теперь, когда он «порвал навсегда с тибетскими колдунами», его дремлющие адептские способности вдруг развились в чудовищной пропорции. Они, должно быть, с рождения уже были удивительно велики, так как он сообщает Олькотту (в том же письме), что «некоторое количество занятий пранаямой в течение нескольких месяцев (всего шесть недель) было необходимо, чтобы снова обеспечить умение сосредотачиваться… Я прошёл эту стадию, и – я теперь йог»..

Обвинение, ныне предъявляемое ему, носит настолько серьёзный характер, что я никогда бы не потребовал от вас, чтобы вы поверили только на основании одних моих утверждений. Отсюда – размеры этого письма, и последующие улики, пожалуйста, читайте с величайшим вниманием и выводите ваши заключения, базируясь исключительно на приведённых доказательствах.

В своём июльском письме мне он вменяет нам в вину лживое поведение Ферна, его притворные видения и притворные вдохновения от нас. А в письме м-ру Олькотту от 1 декабря он обвиняет М., моего любимого Брата, якобы действующего «наиболее бесчестным образом», добавляя, что он «никогда не смотрел на него как на джентльмена за то, что он заставил Дамодара… послать Ферну копию моего конфиденциального сообщения о нём…» Это он рассматривает, как «бесчестное нарушение доверия», такое большое, что «М. боялся (!) даже доводить до сведения К.Х., как он украл и нехорошо употребил моё письмо. К.Х. джентльмен и стал бы с презрением смотреть на такой низкий поступок». Несомненно, я бы так смотрел, если бы это было проделано без моего ведома и если бы это не было абсолютно необходимо в виду ясно предвидимых событий, чтобы заставить м-ра Хьюма выдать себя и таким образом воспрепятствовать влиянию и авторитету его мстительной натуры. Письмо, с которого была снята копия, не было отмечено, как доверительное, и слова – «я готов сказать это Ферну в лицо в любой день» там имеются. Однако, неизмеримое злоупотребление и его истинно святое и джентльменское возмущение по поводу предательства М. сопровождается этими словами признания (Ферн находился в Бомбее, и он опасался справедливого отрицания даже негодяя), весьма поразительного, как вы увидите: «Ферн, я должен отдать ему справедливость, не знает до сегодня, что я об этом знал», т.е. о письме, взятом М. и посланном Ферну через Дамодара. Короче, выясняется, что м-р Хьюм обладал средством прочитать содержание частного письма, адресованного Ферну заказным. Причём письмо это было послано через Хьюма для передачи Ферну и хранилось в выдвижном ящике стола у него дома. Доказательство полное, так как он сам его предъявляет. Но каким же образом? Конечно, или путём прочтения физического содержания письма естественным зрением или же восприятием его астральной сущности трансцендентальной силой. Если с использованием последней, тогда каким коротким насильственным методом была психическая энергия этого «йога», который в прошлом июле «духовно не был на одном уровне с вами самими или даже Ферном», вдруг выращена до полного расцвета и принесения плодов, когда даже нам, тренированным «колдунам», требуется десять или пятнадцать лет на приобретение этих сил? Кроме того, если бы это и другие письма Ферну были просмотрены в «астральном свете» (как он утверждает в своём письме на запрос полковника О., которое при сём прилагается), как тогда могло случиться, что благодетельный гений Алморах (через посредство которого он приобрёл такие огромные способности) мог заставить его списывать содержание слово в слово и помнить только те письма, которые хранились Ферном, в соответствии с категоричными приказаниями М., в его письменном столе в доме м-ра Хьюма? Как так могло случиться, когда мы вызываем его, пусть он повторит то или иное слово из более важных (для него) писем, посланных моим Братом «ученику на испытании», в которых последнему запрещалось хранить их в Ротней Касле и указывалось тщательно запереть их в письменном столе собственного дома? Эти вопросы, направленные силою М., возникли в уме Олькотта, и он без обиняков задал их м-ру Хьюму. Будучи учеником М. и уважая его как Отца и как Учителя, он очень правильно поставил этому Censor Elegantiarum прямой вопрос, не он ли сам виновен в этом чрезвычайно «бесчестном» нарушении джентльменского поведения, на которое он жалуется в случае с М.? (И притом несправедливо, как вы теперь видите, ибо то, что он делал, было мною одобрено, так как это была необходимая составная часть заранее составленного плана, чтобы выявить, кроме истинной натуры м-ра Хьюма, позорное положение, образовавшееся вследствие порочных склонностей, глупых поступков и кармы различных слабых людишек, имея конечную цель добра, как вы обнаружите).

У нас нет джентльменов, во всяком случае теперь в Тибете, которые поднялись бы до стандарта Симлы, хотя у нас много честных и правдивых людей. На поставленный м-ром Олькоттом вопрос пришёл ответ настолько смердящий умышленной голой фальшью, глупым тщеславием и настолько жалкий, как попытка оправдаться в единственно возможной теории, что он без ведома владельца читал его частную корреспонденцию, что я попросил М. достать для меня это письмо, чтобы вам прочесть. После прочтения будьте добры вернуть его мне через Дхарбагири Ната, который будет в Мадрасе через неделю.

Я выполнил неприятную и противную задачу, но многое будет достигнуто, если это поможет вам нас лучше познать – будут ли ваши европейские стандарты правильного и неправильного склонять чаши весов в вашем мнении в одну или другую сторону. Возможно, что вы очутитесь в положении К.К.М., сожалея, что вам приходится или принять, или навсегда отказаться от такого «прискорбного морального парадокса», как я. Никто бы об этом не сожалел больше, чем я, но наши правила оказались мудрыми и благодатными для мира в конце концов, а индивидуальные единицы этого мира оказались настолько безнравственными, что с каждым или с каждой приходится бороться его или её собственным оружием.

Как дела ни обстоят сейчас, и хотя мы не хотели бы допустить слишком большого промедления, всё же кажется желательным, чтобы вы поехали на несколько месяцев домой, скажем, до июня. Но если вы не поедете в Лондон и с помощью К.К.М. не объясните истинного положения и не учредите Общество сами, письма Хьюма наделают слишком много вреда, чтобы потом это обезвредить. Таким образом, ваше временное отсутствие послужит двум хорошим целям: учреждению настоящего теософического оккультного Общества и спасению нескольких многообещающих индивидуумов, дальнейшее продвижение которых сейчас задерживается. Кроме того, ваше отсутствие в Индии не является чистым злом, так как друзья этой страны почувствуют потерю вас и тем более будут готовы к вашему отозванию, особенно, если «Пионер» переменит тон. Часть времени вашего отдыха вы могли бы использовать для того или иного вида теософических писаний. У вас теперь большой запас материалов, и если бы вы умудрились достать экземпляры дидактических материалов, данных м-ру Хьюму, то это была бы своевременная предосторожность. Он очень продуктивный писатель писем, и теперь, когда отбросил всё сдерживающее, за ним будет вестись тщательное наблюдение. Припомните пророчество Когана.

Ваш всегда искренне К.Х.

Почтительно представлено на рассмотрение м-ра Синнетта, по непосредственному приказу Брата К.Х.

Дамодар К.Маваланкар.

За исключением взноса, который слишком преувеличен, его точка зрения совершенно правильна. Так восприняли это туземные умы. Я верю, мой дорогой друг, что вы прибавите пункт, показывающий Общество в его истинном свете. Прислушивайтесь к вашему внутреннему голосу и ещё раз сделайте одолжение,

Искренне ваш К.Х.

Теософическому Обществу

Относительно Устава и Организации Общества я позволяю себе сделать следующие предложения. Вопросы, на которых я настаиваю, мне кажутся очень насущными, так как я беседовал со многими туземцами и претендую на лучшее знание индусского характера, нежели его может знать чужеземец.

Кажется, что преобладает всеобщее мнение, что Общество является религиозной сектой. Думаю, что это впечатление имеет своим источником общее мнение, что всё Общество посвящено Оккультизму. Насколько я могу судить, это не так. Если это так, то самая лучшая линия поведения, которую следовало бы принять, была бы – сделать всё Общество тайным и закрыть двери для всех, за исключением немногих, которые показали бы свою решимость посвятить всю свою жизнь изучению Оккультизма. Если это не так, и Общество основано на широком гуманистическом принципе Всемирного Братства, пусть Оккультизм, одно из его многих разветвлений, будет совершенно тайным. С незапамятных времён это священное знание с большой осторожностью охранялось от масс, и потому, что некоторые из нас имели огромное счастье соприкоснуться с некоторыми из хранителей этого неоценимого сокровища, разве с нашей стороны правильно воспользоваться их добротой и вульгаризовать тайны, которые они считают более неприкосновенными, нежели свои жизни? Мир ещё не подготовлен, чтобы услышать правду об этом. Ставя факты перед неподготовленной, обычной публикой, мы только выставляем на посмешище тех, которые были добры к нам и приняли нас своими сотрудниками для несения добра человечеству. Надоедливо толкуя об этом вопросе, мы, в известной мере, опротивели публике. Мы дошли даже до того, что бессознательно для нас самих заставили публику поверить, что наше Общество находится под исключительным руководством Адептов, между тем как фактически вся исполнительная власть находится в руках Основателей, и наши Учителя лишь дают нам совет в исключительных случаях крайней необходимости. Публика видела, что она превратно поняла эти факты, так как время от времени в управлении Обществом были разоблачены ошибки, причём некоторые из них могли легко быть избегнуты проявлением обыкновенного здравого смысла. Вследствие этого она пришла к заключению, что:

1) или Адепты вообще не существуют; или

2) если они существуют, то у них нет никакой связи с нашим Обществом, и поэтому мы являемся бесчестными мошенниками; или

3) если у них есть какая-либо связь с Обществом, то это должно быть на очень низком уровне, раз под их руководством происходили такие ошибки.

Кроме нескольких благородных исключений, которые нам полностью доверяли, наши туземные члены приходили к одному из этих трёх заключений. Поэтому, по моему мнению, необходимо немедленно принять меры к устранению этих подозрений. Для этого я вижу лишь одно средство:

1) или всё Общество посвятить Оккультизму, в случае чего оно должно быть таким же тайным, как Масонская Ложа или Ложа Розенкрейцеров, или

2) никто не должен что-нибудь знать об Оккультизме, за исключением тех очень немногих, которые своим поведением доказали своё решение посвятить себя его изучению. Так как наши «Братья», находя первую версию нежелательной, категорически запрещают её, то остаётся лишь вторая.

Другой важный вопрос – это принятие членов. До сих пор каждому, кто выражал желание присоединиться и мог найти двух поручителей, было разрешено вступить в Общество, и мы тщательно не расспрашивали его, каковы его мотивы присоединиться к нам. Это повело к двум плохим следствиям. Люди думают, или делают вид, что думают, что мы принимаем членов просто из-за их вступительного взноса, на который мы существуем; и многие присоединялись просто из любопытства, думая, что уплатив вступительный взнос в размере десяти рупий, они смогут увидеть феномены. И когда они в этом разочаровались, они оборачивались против нас и начинали оскорблять наше дело, для которого мы работали и которому мы отдали наши жизни. Лучший способ, как исправить это зло, было бы исключить этот класс людей. Естественно возникает вопрос, как это может быть сделано, так как наш Устав так либерален, что допускает каждого? Но в то же время наш Устав предписывает вступительный взнос в размере 10 рупий. Это слишком низкая сумма, чтобы исключить ищущих диковин, которые могут позволить себе потерять такую незначительную сумму, если их любопытство не будет удовлетворено. Поэтому взнос надо настолько повысить, чтобы присоединились только те, которые действительно искренни. Нам нужны люди принципиальные, с серьёзными целями. Один такой человек может сделать больше для нас, нежели сотни охотников [до] феноменов. По моему суждению взнос надо повысить до 200 или 300 рупий. Можно возразить, что таким образом мы можем исключить действительно хороших людей, искренних и убеждённых, но не способных платить. Но я думаю, что лучше рискнуть возможной потерей одного хорошего человека, нежели допустить толпу бездельников, один из которых может уничтожить работу, сделанную всеми предыдущими. И всё же даже такой случай может быть избегнут. Ибо так же, как мы теперь принимаем в члены без уплаты взноса некоторых, которые кажутся особенно достойными, то же самое можно делать при предложенном изменении.

Дамодар К. Маваланкар, Ч.Т.О.
Почтительно предоставлено на рассмотрение м-ра Синнетта.

Я достал письмо от К.К.М. и ваше и дал первое м-ру Олькотту, для ответа. Таким образом, половина «позорного» обвинения ликвидирована и объяснена довольно естественно. Бедная женщина! Непрестанно глубоко погружённая в свои вечно работающие мысли о деле и Обществе – даже её небрежность и недостаточность памяти, её забывчивость и рассеянность рассматриваются в свете преступных деяний. Я сейчас снова «осмозировал» его ответ, чтобы возвратить его, добавив ещё несколько слов объяснений, которые должны исходить от меня.

Вывод мистера Мэсси, что «предвидение Адепта не было доступно» в различных перечисленных случаях неудач теософов, является просто новым повторением старой ошибки, заключающейся в предположении, что отбор членов и деятельность Основателей и учеников контролируются нами! Это часто нами отрицалось и, как полагаю, было достаточно объяснено вам в моём письме из Дарджилинга, но несмотря на всё это, возражатели цепляются за свою теорию. Мы не имеем никакого отношения к этим событиям, также мы ими, как правило, не руководим. Всё же возьмём ряд имён, которые он приводит, и увидим, что каждый человек является полезным фактором в достижении желанного результата. Хари Чанд увлёк группу в Бомбей, хотя они приготовились поехать в Мадрас, что было бы фатально на этой стадии Теософического Движения. Уимбридж и мисс Бейтс придали английскую окраску Партии и сначала принесли много пользы тем, что вызвали ярые нападки журналистов на Основателей, что вызвало реакцию. Дайянанд запечатлел на движении отпечаток арийской национальности; и наконец, м-р Хьюм, который уже стал тайным и скоро станет открытым врагом дела Теософии, очень помог своим влиянием и будет способствовать вопреки самому себе посредством конечных результатов своего отступничества. В каждом примере индивидуальному предателю и врагу был дан свой шанс, и если бы не его моральное отклонение от прямого пути, он мог бы из этого извлечь неисчислимую пользу для своей личной кармы.

М-с Биллинг – медиум, этим сказано всё. Кроме этого можно сказать, что среди медиумов она самая честная, если и не самая лучшая. Видел ли м-р Мэсси, как она ответила м-с Симпсон, Бостонскому медиуму, что эти вопросы (несомненно, очень компрометирующие пророчицу и ясновидицу Нью Инглэнда) следовало бы выдвинуть как доказательство её виновности? А что, будучи честной, разве она не разоблачила pro bono publico всех таких ложных медиумов? – можно было бы спросить. Она неоднократно пыталась предостеречь своих друзей. А результат? «Друзья» отпали и её самое стали рассматривать как клеветницу – «Иуду». В случае м-с Кук (младшей) она пыталась предостеречь косвенно. Спросите м-ра Мэсси, чтобы он вспомнил, каково ему было в 1879 году, в то время, когда он расследовал феномен материализации у этой молодой леди, когда м-с Биллинг осторожно намекнула, а Е.П.Б. прямо без обиняков сказала, что он принимает отрез белого муслина за «Дух». В вашем мире майи и калейдоскопической смены чувств истина является товаром, на который редко имеется спрос; у неё свои сезоны и притом весьма короткие. Эта женщина имеет больше ценной добродетели и честности в своём мизинце, чем у многих никогда не терявших доверия медиумов, вместе взятых. Она была верным членом Общества с того дня, как вступила в него; а её квартира в Нью-Йорке является объединяющим центром собрания наших теософов. Кроме того, её верность стоит ей расположения многих покровителей. Она также, если «Ски» не будет внимательно охранять её, может обернуться в предателя – как раз потому, что она медиум, хотя маловероятно, что это с ней случится, ибо в своём нормальном состоянии она не способна ни на ложь, ни на обман.

Я не могу удержаться от чувства отвращения, углубляясь в подробности этого и других феноменов, которые совершились. Это игрушки новичков, и если мы иногда и удовлетворяли эту жажду чудес (как было с м-ром Олькоттом и в меньшей мере с вами самими вначале, то это потому, что мы знали какой хороший духовный рост это вызовет), то мы не считаем, что мы постоянно должны заниматься оправдыванием обманчивых явлений, возникших в результате смеси легкомыслия и доверчивости или слепого скептицизма, как когда. В данное время мы предлагаем наше знание, по крайней мере часть его, чтобы его или приняли или отвергли по его собственному достоинству, вполне независимо от источника из которого оно исходит. Взамен мы не требуем ни преданности ни лояльности, ни даже простой учтивости. И если бы всё это нам предлагалось, мы бы уклонились от такого любезного предложения. Мы имеем в виду пользу всей Британской ассоциации серьёзных теософов и нам мало дела до отдельного индивидуального мнения или уважения того или иного члена. Наш четырёхлетний опыт настолько достаточно обрисовал будущее возможных наилучших отношений между нами и европейцами, что мы стали более благоразумными и менее расточительными по части личных расположений. С меня будет достаточно сказать, что «Ски» неоднократно служил в качестве посыльного и даже глашатая для некоторых из нас, и что в случае, на который намекает м-р Мэсси, письмо от «Шотландского Брата» было подлинным, доставить которое таинственным путём мы, в том числе и сам «Шотландский Брат», категорически отказались, так как, несмотря на страстные мольбы Упасики, чтобы сделать несколько исключений в пользу К.К. Мэсси (её «лучшего и самого доброго друга», которого она любила и которому всецело доверяла в такой степени, что в самом деле, предлагала ещё на один год продлить её тягостную высылку и трудиться, находясь далеко от конечной цели, лишь бы мы согласились удовлетворить его желание нашим присутствием и учением), несмотря на всё это нам не было разрешено тратить наши силы так безжалостно. Поэтому мадам Б. осталось посылать письмо по почте, или же, если бы она предпочла – использовать «Ски», так как М. запретил ей использовать свои собственные оккультные силы. Конечно, никакой вины не может быть приписано ей, если абсолютная и страстная преданность великой идее и тем, кого она считает своими лучшими и вернейшими друзьями, не будет считаться преступлением. А теперь я надеюсь, что могу считать себя освобождённым от необходимости углубляться в детализированное объяснение знаменитого дела Мэсси-Биллинг. Позвольте мне только указать вам, каково то впечатление, которое возникает у любого человека с беспристрастным умом, который случайно прочёл бы письмо Мэсси и это неубедительное свидетельство, которое в нём заключается. (1). Никакой дальновидный медиум, задумавший выполнить ранее составленный план обмана, не имел бы идиотической идеи воспроизвести и собственноручно поставить перед ним какой-либо предмет (протокол заседаний в данном случае), в котором должен был иметь место мудрёный феномен. Если бы она знала, что «Ски» положил письмо внутри этой книги, то 99 шансов из 100 за то, что она не принесла бы её сама к нему. Уже прошло более двадцати лет, как она превратила медиумизм в свою профессию. Будучи мошенницей и беспринципной обманщицей в одном случае, она должна была быть таковой и во многих. Среди сотен врагов и ещё большего числа скептиков она прошла с триумфом и невредимой наиболее жестокие противоречивые испытания, производя наиболее удивительные медиумические феномены. Её муж – единственный человек, который разорил её и теперь хочет её обесчестить, является единственным, кто с документальным свидетельством в руках обвиняет её в обмане. Е.П.Б. писала ему самые яростные письма и настаивала на его изгнании из Общества. Он ненавидит её. Что пользы ещё искать дальнейшие мотивы? (2). М-р Мэсси только наполовину пророк, когда говорит, что он думает, что «вам скажут, что эти вещи были оккультными подлогами»! Нет, сообщение, написанное на оборотной стороне письма доктора Уайлда, написано её почерком, как и первая часть скопированного письма, теперь цитируемого ради вашей пользы – наиболее разрушительной части, по его мнению, но, как я понимаю, не причиняющей никакого вреда, как я уже объяснил. Она не хочет, чтобы он знал, что она использовала «Ски», чьей сущности, как ей было известно, он не доверял, так как недостатки и преступления других «Ски» были приписаны настоящему «Ски». А м-р Мэсси не был способен отличить одного от другого. В своей небрежной и беззаботной манере она говорит: «Пусть он думает, что угодно, но он не должен подозревать, что вы были вблизи него, имея в своём распоряжении «Ски». На это м-с Б., «ловкая обманщица», закоренелая и «опытная во лжи», поступает как раз так, как её просили не делать, т.е. она подходит к нему и передаёт ему ту самую книгу, в которую «Ски» положил письмо! Действительно очень умно. (3). Он приводит аргумент, что «даже если иначе понимать оккультный подлог, то дальнейшее содержание этого письма было несовместимо с предполагаемой целью, так как оно продолжало говорить о Т.О. и Адептах с весьма ощутимой искренней преданностью и т.д. и т.д.» М-р Мэсси, как я понимаю, не делает различия между «оккультным» и обычным подлогом, таким, с каким его познакомил его юридический опыт. Оккультный обманщик, Дуг-па, подделал бы это письмо в таких же выражениях. Он бы никогда не позволил своей персональной ненависти увлечь себя до того, чтобы лишить письмо самой искусной детали. Он не показал бы Т.О. как «надстройку над обманом» и именно «противоположное впечатление» является его венцом. Я говорю – есть, потому что половина письма – подлог и при этом очень оккультный. М-р Мэсси, возможно, поверил мне, так как это не та часть, которая касается его, что отрицается (вся, за исключением слов «таинственный» или какого-то другого ещё более таинственного места), но «следующая часть», как раз та, которую «Биллинг сам неохотно признавал», как давшую «совсем противоположное впечатление». «Л.Л.» – никто, живой или мёртвый. Несомненно, не «Лорд Линдсей», так как Е.П.Б. его не знала и не имела ни тогда, ни когда либо позднее ни малейшего отношения к «Его Светлости». Эта часть письма производит впечатление настолько неуклюжей подделки, что она может обмануть только такого человека, ум которого уже хорошо настроился, чтобы увидеть обман в м-с Биллинг и в её «Ски». Я кончил, и вы можете показать это письмо вашему другу Мэсси. Каково бы ни было его личное мнение обо мне и Братьях, это никоим образом не отразится на обещанном «учении» через ваше любезное посредство.

Ваш К.Х.

Получено в Аллахабаде зимой 1882-1883 г.г.

Прочтите приложение от К.К.М.; постарайтесь вспомнить и затем расскажите Синнетту всю правду о послании, которое я вам дал в Лондоне по поводу 100 фунтов стерлингов в присутствии миссис Биллингс и Упасики. Не забудьте изложить условия, при которых я говорил. Не давайте Е.П.Б. читать письмо К.К.М., но возвратите его в Аллахабад с вашими замечаниями.

K.Х.

Приписано в конце письма Е.П.Б. от 26.11.82

Синнетт-сахиб – вы не должны удивляться. Мы болеем за благо всего Движения и Общества. Даже желания большинства не одержат верх – надо считаться также с чувствами менее просвещённого меньшинства. Тот день должен прийти, когда все будут знать лучше. Тем временем akhu пытается прельстить К.Х. своим портретом.

М.

23 ноября 1882 г.

Р.S. Ради наших собственных целей может так произойти, что медиумы и их привидения будут оставлены не только не потревоженными и свободными играть роли «Братьев», но даже и подделывать наш почерк. Запомните это и в Лондоне будьте к этому готовы. Если посланиям и сообщениям, каковы бы они ни были, не будут предшествовать тройные слова: «Kin-t-an, Na-lan-da, Dha-ra-ni», знайте, что это не я и это не от меня.

К.Х.

Так как вы в своей предыдущей заметке не «рассмотрели вопрос исчерпывающе», то я сказал лишь то, что сказал, потому что я не делец. Человек, привыкший к торговым делам, несомненно бы вывел заключение обо всём плане даже из меньших фрагментов. Но теперь, когда вы расширили вопрос, я могу сказать (в то же время очень низко оценивая своё любительское мнение), что ваш план кажется довольно разумным и обоснованным. М-р Дейр, не менее вас самого, должен быть хорошо вознаграждён за его ценные и преданные услуги. Ваше предложение, что отложенные 4-12-тых акций не будут пользоваться прибылью, пока их владельцы не добьются, чтобы остальные 8-12-тых дали справедливый доход – являются честными для обеих сторон.

Издадите ли вы в конечном счёте или не издадите двойной или четверной журнал, я всё же думаю, что если это осуществимо, надо было бы добиваться большего капитала потому, что если вы полностью снабжены для любого непредвиденного случая, вы можете осмотрительно выбрать такой план, как хладнокровное обсуждение и обдумывание всех шансов, подскажет вам лучшее решение.

А теперь, прежде чем оставлю своё новое амплуа, как коммерческий советник, я должен повторить, что, хотя мы поможем предприятию с начала до конца в возможной по нашим правилам мере, инициатива должна быть в руках ваших друзей, и вам самому следовало бы руководить и болеть за него. Я объясню почему. Несмотря на то, что величайшее благо должно произойти от успешного основания такого журнала, строгий закон справедливости нам запрещает делать что-либо, что хотя бы в незначительной мере уменьшило заслуги, на которые тот, кто превратит эту мечту в реальность, будет иметь право. Мало кто знает своё будущее или что лучше для него. Нет сомнения, что жизнь на европейском континенте и в Англии имеет обаяние, какого нет у бедной скучной Индии. Но последняя может, с другой стороны, предложить преимущества и привлекательность, не снившуюся обычному мистику. Я не решаюсь сказать больше, но вы неправы, мой друг, очень неправы, соглашаясь остаться здесь только из-за меня. Я, по крайней мере, не чувствую себя настолько самолюбивым, чтобы принять эту жертву, если бы не знал, что делаю.

За ваше любезное согласие, в соответствии с нашим желанием, присутствовать на праздновании годовщины, примите нашу наилучшую благодарность. Результаты вашего присутствия и вашей речи будут больше и лучше, нежели вы теперь можете себе представить. И, подобно всем добрым делам, они принесут вам щедрую награду теперь и в будущем. Пусть это будет для вас утешением, что вы в большой мере помогли нейтрализовать плохое влияние, какое враги Истины сконцентрировали вокруг Общества. Мёртвая точка сменяющегося цикла прошла; для Теософического Общества 17-го декабря начинается новый цикл. Следите и смотрите. Всегда ваш друг,

К.Х.

Обычные люди представляют собою массы, весьма отличающиеся от тех, кто являются выдающимися. Ваши методы не отброшены, было только стремление показать направление циклических смещений, чему вы несомненно помогли. Разве у вас недостаточно жизненного опыта, чтобы прощать мелкие недостатки молодых учеников. Они по-своему тоже помогают и притом в значительной степени. В вас также сокрыта мощь, чтобы оказывать помощь со своей стороны, ибо бедное Общество всё ещё нуждается возможно в большей. Хорошо, что вы видели работу благородной женщины, оставившей всё ради дела. Другие способы и времена придут для вашей помощи, так как вы единственный свидетель, хорошо знающий факты, которые будут оспариваемы предателями.

Мы не можем переделывать Карму, мой «дорогой друг», а то мы могли бы снять нынешнюю тучу с вашего пути. Но мы делаем всё, что возможно в таких материальных делах. Никакая тьма не может удержаться навсегда. Имейте надежду и веру и мы можем её рассеять. Немногие остались верны первоначальной программе! И вы были многому научены, и у вас много такого, что будет полезно.

М.

Мой добрый Брат!

Маленький Доктор и ученик Мохини объяснят вам цель их визита и серьёзное совещание, которое я считаю также необходимым. Прошлогодние возражения также выползают. У вас имеется моё письмо, в котором я объясняю, почему мы никогда не руководим нашими учениками (даже наиболее продвинувшимися); также мы не предостерегаем их, предоставляя следствиям от ими порождённых причин самим учить их путём опыта. Пожалуйста, запомните это письмо. Прежде чем цикл закончится, все неправильные представления должны быть отброшены. Я доверяю и полагаюсь на вас, что вы окончательно удалите их из умов членов в Прайяге. Они – беспокойная публика, особенно Адитьярам, который оказывает влияние на всю группу. Но то, что они говорят о вчерашнем вечере, правильно. Вы были слишком увлечены вашим энтузиазмом по оккультизму и весьма неблагоразумно смешали его с Всемирным Братством. Они вам всё объяснят.

Ваш К.Х.

Это письмо познакомит моего ученика N1 [светского] со «светским учеником N2» – Мохини Бабу. Его опыт и то, что он может сказать, будет интересным для м-ра Синнетта. Мохини Бабу послан мной с известной миссией, в связи с приближающимся очень угрожающим концом цикла (теософического), и он не может терять времени. Пожалуйста, примите его тотчас же и выслушайте.

Ваш К.Х.

Передайте м-ру Синнетту мои сёлами и попросите его прокомментировать прилагаемую при этом вырезку. Он может знать, что я хочу, чтобы он написал по этому предмету в передовой статье. Также скажите ему, что времени нет, им следует дорожить – пусть не теряет его.

Ниже приведённое может впоследствии привести к любопытному подтверждению нашей доктрины «обскураций», которая так смущает моего друга – редактора «Феникса». Будьте добры, прокомментируйте её, чем весьма обяжете вашего,

К.Х.

ВЫРЕЗКА ИЗ ГАЗЕТЫ

Мнение сэра Джона Лабека подтверждает или одобряет заключение, давно выдвинутое наиболее выдающимися астрономами, а именно, что в солнечной системе, или небосводе, ныне существуют многие тёмные небесные тела, то есть тела не испускающие никакого света или испускающие его, в чрезвычайно малом количестве. Он указывает, например, в этом случае на Проциона, когда существование невидимого небесного тела было доказано движением видимых звёзд. Другая иллюстрация, которую он приводит, относится к замечательному феномену, проявленному Альговом, яркой сияющей звездой в Голове Медузы. Эта звезда сияет без изменений в течение двух дней и тринадцати часов затем в течение трёх с половиною часов уменьшается с размеров звезды второй величины до звезды четвёртой величины; затем опять по истечении трёх с половиной часов возобновляет своё первоначальное сияние. По мнению профессора Лабека, эти изменения должны рассматриваться как указатели, свидетельствующие о присутствии тёмного небесного тела, которое регулярно через определённые промежутки времени перехватывает часть света, излучаемого Альговом.