Короткая записка, полученная в Аллахабаде во время пребывания там Олькотта и Бхагавани Рао.

Мой добрый друг, нам очень легко давать феноменальные доказательства, когда налицо необходимые для этого условия. Например, магнетизм Олькотта после шестилетнего очищения весьма симпатичный нашему магнетизму физически, а нравственно он постоянно всё более становится таковым. Так как Дамодар и Бхагавани Рао прирождённо симпатичны, то их ауры помогают, вместо того, чтобы отталкивать и препятствовать феноменальным экспериментам, не мешая и не задерживая их. По истечении какого-то времени вы сами можете стать таковыми – это зависит от вас самих. Производить насильственные феномены при наличии магнетических и других затруднений запрещено так же строго, как запрещено банковскому кассиру истратить деньги, которые ему лишь доверены. Мистер Хьюм не может этого понять. И поэтому он «возмущён», что различные проверки, которые он тайно для нас приготовил, претерпели неудачу. Они требовали десятикратной траты сил, так как он окружил их не чистейшей аурой, а аурой подозрения, гнева и предвкушения насмешек. Даже сделать эту малость для вас так далеко от штаб-квартиры было бы невозможно, если бы не магнетизм, который О. и Б.Р. принесли с собою, и больше я не могу сделать ничего большего.

К.Х.

Р.S. Однако я всё-таки поставлю для вас сегодняшнюю дату 11 марта 1882 г.

Невозможно: нет силы здесь, буду писать через Бомбей.

К.Х.

Получено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.

Добрый друг, я «знаю», конечно. И, зная без ваших слов, если бы я был уполномочен влиять на вас в одном направлении, я бы с величайшей радостью ответил: «Это знание ты разделишь со мною когда-нибудь», так как вы, да, только вы один должны ткать свою судьбу. «Возможно скоро, и возможно никогда, но зачем отчаиваться» или даже сомневаться? Поверьте мне, мы ещё можем шагать вместе по этому трудному пути. Мы ещё можем встретиться, но если да, то это должно произойти на тех «Адамантовых скалах, которыми наши оккультные законы нас окружают», – и никогда вне их, как бы горько мы не сетовали. Нет, никогда мы не сможем продолжить наш дальнейший путь в согласии по этой большой дороге, на которой спиритуалисты и мистики, пророки и провидцы толкают друг друга локтями в наши дни. Воистину, эта пёстрая толпа кандидатов может кричать в течение целой вечности, чтобы Сезам открылся. Этого никогда не будет, пока они будут держаться вне тех законов. Напрасно ваши современные ясновидцы и их пророчицы лезут в каждую щель и расселину, не имеющие ни выхода, ни продолжения, какие только им попадаются; и ещё более напрасно, когда, забравшись туда, они возвышают голос и громко кричат: «Эврика! Мы сподобились откровения от Господа!» Ибо, истинно, они ничего подобного не имеют. Они потревожили только летучих мышей, менее слепых, чем те, кто к ним вторгаются, я ощущая их полёт, часто принимают их за ангелов, так как те тоже имеют крылья! Не сомневайтесь, мой друг, только с самой вершины наших «Адамантовых скал», а не от их подножья можно увидеть всю Истину, охватив весь беспредельный горизонт. И хотя они могут вам казаться загораживающими ваш путь, это просто потому, что до сих пор вам не удавалось открыть или даже иметь подозрение о причине и действии этих законов: потому они кажутся вам такими холодными, безжалостными и эгоистичными в ваших глазах, хотя вы сами интуитивно признаёте в них результат Мудрости веков. Тем не менее, если бы кто-либо послушно следовал им, они могли бы быть заставлены постепенно уступить желанию его и дать ему всё, что бы он ни потребовал. Но никто никогда не мог насильственно нарушить их без того, чтобы самому не стать первой жертвой своего преступления до такой степени риска потерять свою с трудом приобретённую долю бессмертия здесь и там. Запомните – слишком беспокойное ожидание не только утомительно, но также опасно. Каждое горячее или ускоренное биение сердца уносит так много жизненных сил. Тот, кто ищет «познать», не должен предаваться страстям и волнениям, ибо они «разрушают земное тело присущей им тайной силой; кто хочет достигнуть своей цели, должен быть хладнокровным». Он даже не должен слишком настойчиво или слишком страстно желать цели, к которой он стремится, иначе само это желание будет мешать собственному исполнению, в лучшем случае – задержит и отбросит назад.

В готовящемся номере вы найдёте две статьи, которые вам нужно прочесть. Мне нет надобности говорить вам – почему, так как я предоставляю это вашей интуиции. Как обычно, это неосторожность, которой я однако позволил остаться, так как мало тех, если они имеются, кто поймут содержащийся там намёк, кроме вас. Там не один только такой намёк, поэтому ваше внимание обращается на «Эликсир Жизни» и «Философию Духа» В.Оксли. Первая статья содержит ссылки и объяснения, туманность которых напоминает человека, тихо подкравшегося к кому-то сзади и ударяющего того по спине, а затем убегающего. Они, несомненно, принадлежат к тому классу «Фей», которые приходят ночью к человеку, когда он спит, и уходят опять обратно потому, что некому принять от них дар, – о чём вы жаловались в своём письме к Брату. На этот раз вы предупреждены, добрый друг, так что больше не жалуйтесь. Статья вторая написана манчестерским провидцем Оксли. Не получая ответы на свои вызывания к К.Х., он критикует – пока что мягко – выражения этой «Внутренней Силы», за такой новый титул я скорее благодарен ему. При виде этого мягкого выговора наш воинственный редактор не преминула вспылить. Она не могла успокоиться до тех пор, пока Джал-Кул, с кем этот знаменитый обзор был состряпан (кстати, этой стряпне, если она будет замечена вами, не следовало бы позволять увидеть свет), – был уполномочен под безопасным наименованием «Обозревателя» ответить (исправляя некоторые его ошибки) ясновидцу в нескольких невинных подстрочных примечаниях. Всё же я должен сказать, что из всех современных английских «пророков» В.Оксли – единственный, кто догадывался об истине, следовательно, только на него и можно рассчитывать, что он поможет нашему движению. Он постоянно то вбегает, то убегает с прямого пути, отклоняясь от него каждый раз, как только подумает, что нашёл новую тропу. Но очутившись в тупике, он неизменно возвращается к правильному направлению. Я должен сознаться, что то здесь, то там в его писаниях много трезвой философии; и хотя его рассказ о «Бузирисе» в своём антропоморфическом изложении является смехотворной ерундой, а его передача санскритских имён большей частью неправильна; и хотя кажется, что он имеет очень смутное понятие о том, что он называет «астро-масонским базисом Бхагавад-Гиты и Махабхараты» – оба произведения он, очевидно, приписывает одному и тому же автору, – всё же он в действительности является единственным, у которого общее понимание Духа, его способностей и функций после первого разъединения, называемого нами смертью, если в целом и не совсем правильны, то по крайней мере весьма близки к истине. Прочитайте её, когда она выйдет… Тогда поймёте, почему вместо того, чтобы ответить на ваш прямой вопрос, я углубляюсь в эту тему, до сих пор безразличную для вас. Проследите, к примеру, его определение термина «Ангел» и попытайтесь проследить и постигнуть его мысли, так неуклюже и всё же правильно выраженные, и затем сравните их с тибетским учением. Бедное, бедное человечество! Когда у тебя будет целиком нефальсифицированная Истина?! Смотрите – каждый из «привилегированных» говорит: «Только я один прав! Здесь нет …»

Нет, никакого – на той специальной странице, которая… перед ним открыта и которую он один читает в бесконечном томе «Откровения Духа», называемого ясновидением, провидчеством. Но почему такое упрямое забвение того важного факта, что существуют ещё и другие и бесчисленные страницы как перед, так и после той единственной страницы, которую каждый из таких «провидцев» до сих пор с трудом научился расшифровывать? Почему так бывает, что каждый из ясновидцев считает себя Альфой и Омегой Истины? Таким образом, С.М. научен, что нет таких «Существ», как «Братья», научен отрицать доктрину об элементалах и нечеловеческих Духах. Мэйтленду и миссис К. было открыто – Иисусом и самим Богом (это уже сразило бы <+>), что многие из предполагаемых «Духов», которые контролируют медиумов и беседуют с посетителями спиритуалистами, – совсем не являются развоплощёнными духами, а только «пламенами» и останками собак, кошек, свиней, которым помогают сообщаться со смертными духи «деревьев», овощей и минералов. Хотя более туманные, нежели человеческие осторожные беседы признаваемого за <+>, те учения ближе к истине, чем что-либо изречённое медиумами до сих пор, и я вам скажу: почему когда «провидца» заставляют делать откровения, что «бессмертие ни в коем случае не обеспечено всем…», что «души сжимаются и угасают», что их натуре «свойственно выгорать и расширяться»… и т.д., – она сообщает действительные неоспоримые факты. И почему? Потому что и Мэйтленд, и она сама, как и весь кружок – строгие вегетарианцы, тогда как М.С. мясоед, пьющий вино и напитки. Никогда не найдут спиритуалисты надёжных, достойных доверия медиумов и провидцев до тех пор, пока последние их «кружки» будут насыщать себя кровью животных и миллионами инфузорий от перебродившей жидкости. После моего возвращения я нашёл невозможным для себя дышать даже в атмосфере штаб-квартиры. М. пришлось вмешаться и заставить всех домочадцев отказаться от употребления мяса; и всем им пришлось подвергаться очищению и тщательно дезинфицировать себя различными средствами, прежде чем я мог взяться за свои письма. И я, представьте себе, лишь вдвое менее чувствителен к этим отвратительным эманациям по сравнению с тем, как чувствительна к ним средне-порядочная развоплощённая оболочка, не говоря уже о действительном Присутствии, хотя бы только «отражённом». В течение года или около этого, а возможно и раньше, я могу вновь стать закалившимся. В настоящее же время я нахожу это невозможным, что бы я ни делал.

А теперь, с таким предисловием вместо ответа, я задам вам вопрос. Вы знаете С.Мозеса, и вы знаете Мэйтленда и миссис К. лично. И вы слышали и читали о множестве провидцев в прошлых и в нынешнем столетиях, о таких, как Сведенборг, Бэме и других. В этом числе не было ни одного, кто бы не был весьма честен, искренен, умён и образован – даже являлся учёным. Каждый из них, в добавление к этим качествам, имеет или имел своего личного <+>, «Хранителя», дающего откровения под каким-либо «тайным» и «мистическим именем», чьей миссией является или являлось создать для своего опекаемого новую систему, охватывающую все детали духовного мира. Скажите мне, друг мой, знаете ли вы хотя бы двух из них, которые согласуются между собой? И почему, раз Истина одна, и совершенно оставляя в стороне вопрос о расхождениях в деталях, мы не находим, чтобы они согласовывались по наиболее животрепещущим проблемам, тем, которые являются «быть или не быть», и для которых не может быть двух решений? Подведя итог, мы приходим к следующему: все «розенкрейцеры», все средневековые мистики – Сведенборг, П.Б.Рандольф, Оксли и т.д. – говорят: «Существуют тайные братства посвящённых на Востоке, особенно в Тибете и Монголии. Только там можно отыскать утерянное «Слово» (которое не есть Слово), там существуют Духи Элементов и Духо-Пламена, которые никогда не были воплощены (в этом цикле), и бессмертие условно.

Медиумы и ясновидящие (типа С.Мозеса) говорят: «Никаких Братьев в Тибете и в Индии не существует, и “Утерянное Слово” находится в исключительном владении моего “Хранителя”, который знает это слово, но не знает о каких-либо Братьях. Бессмертие существует для всех, и оно безусловно, нет никаких Духов, кроме человеческих и развоплощённых и т.д.» – система, радикально отрицающая первую, и в полном антагонизме с нею. Тогда как Оксли и миссис Х.Биллинг находятся в непосредственных отношениях с «Братьями», С.Мозес отвергает саму идею о таковых. Тогда как «Бузирис» – есть «ангел» во множественном числе или Дух из скопления Духов (Дхиан-Коганов), <+> – есть только душа развоплощённого Мудреца. Его учения авторитетны, но всё же мы находим в них ноту неуверенности и колебания: «Мы теперь не в состоянии сказать…», «это сомнительно…», «мы не знаем, предполагается ли…», «кажется, что…», «мы не чувствуем уверенности…» и т.д. Так говорит человек, обусловленный и ограниченный в средствах к достижению абсолютного знания. Зачем, казалось бы, «душе, пребывающей во Вселенской Душе», «Духу-Мудрецу» употреблять такую осторожную и неуверенную фразеологию, если истина ему известна? Почему бы в ответ на её прямое, бесстрашное и вызывающее замечание: «Вы хотите объективных доказательств существования Ложи? Разве у вас нет <+>? Разве вы не можете спросить его, говорю ли я правду?», – почему бы не ответить (если это есть <+>, кто отвечает) так или иначе и сказать: «Бедная девушка галлюцинирует»; или (так как тут не может быть другой или третьей альтернативы, если С.М. прав): «Она лжёт умышленно с такой-то целью, остерегайтесь её!» Почему так туманно? «Да, истинно, потому, что он <+> знает», и «благословенно да будет имя его» – только он (С.М.) не знает, ибо так же, как его «духи», <+> думает и повторно напоминает ему: «Вы, кажется не поняли правильно, что мы сказали… Спор возбуждает ваш ум и чувства, и вместо ясного посредника мы получаем взбаламученный… Нам требуется пассивный ум, мы не можем действовать без него»… (см. «Свет» от 4 февраля).

Так как мы не «требуем пассивного ума», но, наоборот, ищем наиболее активных, которые могут сложить два плюс два, когда попадают на правильный след, то мы, если вам угодно, бросим эту тему. Пусть ваш ум сам разрешит эту задачу.

Да, я действительно доволен вашей статьёй, хотя она не удовлетворит ни одного спиритуалиста. Всё же в ней больше философии и глубокой логики, нежели в дюжине их наиболее претенциозных изданий. Факты придут потом. Таким образом, мало-помалу то, что теперь непостижимо, станет самоочевидным, и многие мистические сентенции заблистают перед оком вашей души как транспарант, освещающий тьму вашего сознания. Таков ход постепенного развития. Год или два тому назад вы могли написать более блестящую, но никак не более глубокую статью. Потому не пренебрегайте, мой добрый Брат, скромным осмеянным журналом вашего Общества и не обращайте внимания ни на её забавную претенциозную обложку, ни на «кучи навоза», содержащиеся в нём, повторяя сострадательную и слишком знакомую вам поговорку, часто употребляемую в Симле. Но пусть лучше ваше внимание будет привлечено к нескольким жемчужинам мудрости и оккультных истин, которые время от времени попадаются под тем «навозом». Наш собственный образ действий и приёмы возможно так же забавны и нелепы – нет, они даже превышают их. Субба Роу прав; кто ничего не знает об образе действий Сиддх, тот согласится со взглядами, выраженными на третьей странице его письма: многие из нас будут приняты нашими английскими джентльменами за сумасшедших. Но тот, кто захочет стать сыном Мудрости, тот всегда заглянет под шероховатую поверхность. Так и с бедным старым журналом. Посмотрите на его мистически самоуверенное одеяние! На его многочисленные недостатки и литературные дефекты со всей обложкой, являющиеся совершеннейшим символом его содержания: большая часть его первичного содержания густо завуалирована, всё грязно и черно, как ночь, через которую проглядывают серые точки, линии, слова, и даже фразы. Истинно мудрому эти серые пятна подсказывают аллегорию, полную значения, наподобие полос серого рассвета на небе Востока ранним утром после тёмной ночи – утренняя заря «духовно-интеллектуального цикла». И кто знает, сколько из тех, кто не смутившись его непредрасполагающей внешностью, противной запутанностью стиля и многими другими недостатками старого журнала, будут продираться вперёд по страницам и окажутся когда-нибудь вознаграждёнными за своё упорство! Озарённые мысли могут засверкать на них в то или другое время, проливая свет на смущающие проблемы. Вы сами, в какое-нибудь прекрасное утро, размышляя над его искривлёнными колонками, вглядываясь с помощью хорошо отдохнувшего за ночь ума в то, что вы сейчас рассматриваете, как туманные размышления с неуловимой сутью, имеющие только консистенцию испарений, – вы сами, может быть, случайно уловите в них неожиданное разрешение одного старого вашего забытого «сна», который, раз он всплыл в памяти, отпечатается, как неизгладимое изображение в вашей сокровенной памяти, чтобы уже никогда в ней не погаснуть. Всё это возможно и может случиться, ибо наши пути – пути сумасшедших…

Зачем тогда чувствовать себя «несчастным» и «разочарованным», мой добрый, мой верный друг? Помните, что отсроченная надежда не есть потерянная надежда. «Условия» могут измениться к лучшему, ибо мы тоже, подобно привидениям нуждаемся в особых условиях и навряд ли можем без них работать. И тогда эта смутная подавленность духа, которая сейчас надвигается на вас, как тяжёлая туча на ландшафт, может быть унесена первым благоприятным ветром. Бхагавани Шанкер находится у О., и он сильнее и лучше приспособлен во многих отношениях, чем Дамодар или даже наш общий «женский» друг.

Нет, вас не оторвут от вашего учения, прежде чем вы основательно не овладеете алфавитом, чтобы научиться читать самому. И зависит только от вас одного «пригвоздить это чересчур привлекательное видение», которое сейчас кажется вам угасающим… (пропуск целой страницы подлинного письма)… положение в целом. Что я ещё не «Сераф» – доказывается фактом, что я пишу вам это бесконечное письмо. Когда будет доказано, что вы правильно поняли мою мысль, я смогу сказать больше. М., чтобы дать вам возможность, как он говорит, противостоять вашим врагам, верующим в материализацию «индивидуальных душ», хотел, чтобы я ознакомил вас целиком со всем количеством тонких тел и их коллективной совокупностью так же, как с распределительным агрегатом или оболочками. Я думаю, что это преждевременно. Прежде, чем привести Мир к пониманию разницы между «Сутратма» (нить-душа) и «Тайджаса» (сияющего или светящегося), им нужно объяснить природу более грубых элементов. За что я его упрекаю, это – что он позволил вам начинать с другого конца – что наиболее трудно, если человек не вполне овладел предварительными знаниями. Я посмотрел ваши рукописи, адресованные М., и не раз я различал на белых полях тень вашего лица с серьёзными вопрошающими глазами: ваша мысль отбрасывала ваше изображение на то место, к которому был прикован ваш ум, и которое вам хотелось получить обратно заполненным – место, «жаждущее», как вы говорите, больше записей, больше информации. Ну, если его «лень» ещё дольше возьмёт верх над его добрыми намерениями, тогда я сам это сделаю, хотя моё время ограничено. Во всяком случае, писать для вас не есть неблагодарная задача, так как вы наилучшим образом используете то немногое, что вы подберёте то здесь, то там. В самом деле, когда вы жалуетесь на свою неспособность понять значение писаний Элифаса Леви, то это только потому, что вам не удаётся, подобно многим другим читателям, найти ключ к его методу писания. При более тщательном наблюдении вы найдёте, что у оккультистов никогда не было намерения действительно что-то скрыть из того, что они писали для серьёзных решительных исследователей. Но, скорее, у них было намерение запереть свои сведения ради сохранности в безопасный ящик, ключом к которому является интуиция. Полагаю, что теперь пора с вами попрощаться. Надеюсь, что вам легче будет читать синие, чем красные иероглифы. О. будет у вас скоро, и вам следует использовать этот выгодный случай, который может быть последним для вас обоих. А теперь – нужно ли мне напомнить вам, что это письмо строго конфиденциальное?

Ваш, как бы там ни было, К.Х.

Вставка:

Пусть ваш ум сам разбирается с этой проблемой.

Да, я действительно доволен вашей последней статьёй, хотя она не удовлетворит ни одного спиритуалиста. Всё же в ней больше философии и глубокой логики, нежели в дюжине их наиболее претенциозных изданий. Благодарность придёт потом. Таким образом, мало-помалу то, что теперь непостижимо, станет самоочевидным. И многие положения неясного значения заблистают перед вашим духовным оком, как прозрачность во тьме вашего сознания. Таков ход постепенного развития: год или два тому назад вы могли бы написать более блестящую, но никак не более глубокую статью. Потому не пренебрегайте, мой добрый брат, скромным, осмеянным журналом вашего Общества и не обращайте внимания ни на его забавную претенциозную оболочку, ни на «кучи мусора», содержащиеся в нём, повторяя сострадательную и вам самому слишком знакомую поговорку, часто употребляемую в Симле.

Получено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.

Ответ на моё возражение по поводу обращения с Европой
(через Дамодара)

Хорошо, скажите, что я невежда в ваших английских обычаях, а я скажу, что вы такой же в наших Тибетских, разницу поделим пополам, пожмём наши астральные руки над Барнавеем и покончим с дискуссией.

Е.П.Б.? Разумеется, она будет взбешена, но кому какое дело? Однако, это держится от неё в секрете. Бесполезно делать её ещё более несчастной, чем она есть.

Кук – насос мерзости с постоянно работающими поршнями, и чем скорее он их завинтит, тем лучше для него. Ваше последнее письмо ко мне менее похоже на «петицию», чем на протест, мой уважаемый Сахиб. Его голос более напоминает военный клич моих предков, нежели дружеское воркование. И это мне тем более нравится, говорю я вам. Оно звучит истинной честной откровенностью. Потому – давайте разговаривать, ибо в сердце вашем тепло, и вы заканчиваете словами: «Утвердите ли вы то, что мне кажется правильным курсом или нет, я всегда останусь вашим верным…» и т.д. Европа – место большое, но Мир ещё больше. Солнце Теософии должно сиять всем, а не только части. Движение распространилось больше, чем вы подозреваете; и работа Т.О. соединена с подобной же работой, тайно производимой во всех частях света. Даже в Т.О. имеется отдел, управляемый одним греческим Братом, о котором никто в Обществе не подозревает, за исключением Е.П.Б. и Олькотта. И даже он знает лишь то, что идёт подготовка, и временами выполняет приказы, которые я ему посылаю в связи с этим. Цикл, о котором я говорил, относится к движению в целом. Европа не будет пропущена, не бойтесь. Но возможно, что вы даже не в состоянии представить себе, каким образом свет туда прольётся. Спрашивайте своего серафима К.Х., чтобы он рассказал вам об этом подробнее. Вы говорите о Мэсси и Круксе – разве вы не помните, что 4 года назад Мэсси был предложен шанс возглавлять движение в Англии, и он его отклонил? На его место был поставлен этот старый зловещий идол с иудейского Синая – Уайлд, который в своей христианской напыщенности и фанатическом гниении не допустил нас в движение. Наш Коган абсолютно запретил нам принимать какое-либо участие. Мэсси следует об этом подумать самому, и вы можете ему об этом сказать. К настоящему времени вы должны бы научиться нашему образу действий. Мы советуем – и никогда не приказываем. Но мы влияем на индивидуумов. Поройтесь, если хотите, в спиритуалистической литературе до 1877 г. Ищите и найдёте, если можете, единственное слово об оккультной философии или эзотеризме, или какой-нибудь элемент, которым теперь так широко насыщено спиритуалистическое движение. Спрашивайте, осведомляйтесь, не было ли слово «оккультизм» совершенно неизвестно в Америке, не была ли вдохновлена Кора от 7 мужей, женщина запан и говорящий медиум, чтобы сказать на своих лекциях, что это слово только что высказано теософами, начинающими показываться на горизонте; что никто раньше никогда не слыхал о духах-элементалах и «астральном свете», кроме фабрикантов керосина и т.д. и т.п. Удостоверьтесь и сравните. Это был первый военный клич. Горячий ожесточённый бой продолжал бушевать вплоть до самого дня отъезда в Индию. Если сказать и указать на Эдисона, Крукса и Мэсси – это прозвучало бы очень похоже на хвастовство, которое никогда не может быть доказано. А Крукс – разве он не привёл науку на расстояние оклика к нам своим открытием «лучистой материи»? Что это было, как не оккультное исследование, которое его первого к этому привело? Вы знаете К.Х. и меня – и всё! Но знаете ли вы что-нибудь обо всём Братстве в целом и его разветвлениях? Е.П.Б. обвиняют в нерадивости, в неточности её сообщений. «Не задавайте вопросов, и вам не скажут лжи». Ей запрещено говорить то, что она знает. Вы можете резать её на куски – она не скажет. Нет, ей приказано в случае надобности вводить людей в заблуждение; и если бы она по своей природе была более лживой, она могла бы быть счастливее и уже давно бы одержала победу. Но как раз тут-то и загвоздка. Она слишком правдива, не способна притворяться, и за это её каждый день распинают. Старайтесь не быть поспешным, уважаемый сэр. Мир не создан в один день, также хвост яка не вырос в течение года. Пусть эволюция протекает своим естественным путём, чтобы мы не заставили её отклониться и производить чудовищ, полагая, что мы ею руководим. Мэсси говорит о приезде в Индию, не так ли? И полагает, что после приезда сюда и выполнения необходимых требований, проведя положенное время за тренировкой в дисциплине, он будет послан обратно с посланием? И полагает, что Круксу, Эдисону и другим предстоят другие открытия? Поэтому я говорю: «Ждите». Кто знает, каково будет положение в ноябре? Вы можете думать, что оно будет таково, что оправдает нас в осуществлении нашей угрозы «запереть дверь», тогда как нам оно может казаться совсем иным. Будем делать всё, что можем. Существуют циклы в 7, 11, 21, 77, 107, 700, 11000, 21000 и т.д.; столько-то циклов образуют один большой и т.д. Ждите своего времени, книга записей ведётся хорошо. Только будьте настороже: Дуг-па и Гелуг-па (представители чёрной и белой магии. Ред.) сражаются не только в одном Тибете, посмотрите на их мерзкую работу в Англии среди «оккультистов и провидцев»! Слышите, как ваш знакомый Уоллес проповедует, подобно истинному «иерофанту» «левой руки», брак «души с духом» и, показав правильное определение шиворот-навыворот, пытается доказать, что каждый практикующий Иерофант должен по крайней мере быть духовно женатым, если он по некоторым причинам не может этого сделать физически, иначе велика опасность смешения Бога с Дьяволом! Я говорю вам, шаммары уже там, и их вредоносная работа встречается всюду на нашем пути. Не смотрите на это как на нечто метафорическое, но как на реальный факт, который возможно и будет когда-нибудь продемонстрирован вам.

Совершено бесполезно ещё что-нибудь говорить об эксцентричности Олькотта и неполноценности Америки по сравнению с Англией; всё, что реально в ваших глазах, мы признаём и знали давно, но вы не знаете, в какой мере то, что является лишь поверхностным предрассудком, сверкает в ваших глазах подобно отражению тоненькой свечи в глубокой воде. Позаботьтесь о том, чтобы мы когда-нибудь не застали вас с такими мыслями и не поставили вас на место Олькотта, уведя его к нам, о чём он мечтает эти несколько лет. На мученичество приятно смотреть и критиковать, но тяжелее его переносить. Никогда не было женщины более несправедливо обвиняемой, нежели Е.П.Б. Посмотрите на постыдные, оскорбительные письма, какие посылаются ей из Англии с тем, чтобы она публиковала их против себя самой, нас и Общества. Возможно вы найдёте их недостойными. Но «Ответы Корреспондентам» в «Приложении» написаны мною самим. Так что не обвиняйте её. Мне интересно узнать ваше откровенное мнение о них. Возможно вы думаете, что она сама написала бы лучше.

М.

Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.

Ваше письмо было адресовано мне, так как вы ещё не знали, что К.Х. опять установил связь с вами. Тем не менее, раз ко мне адресовались, я отвечу. «Делайте так – во что бы то ни стало идите вперёд». Результат может быть бедственным для спиритизма, хотя бы действительность феномена была доказана, следовательно, выгодной для теософии. Кажется жестоким позволять бедному сенситивному парню появиться в львиной берлоге; но так как принятие или отказ от любезного приглашения зависит от медиума, консультируемого и вдохновляемого его могучим и дальновидным «Эрнестом», то зачем другим об этом беспокоиться!

Так как нам, достойный сэр, вероятно, не придётся очень часто переписываться, то я хочу вам сказать кое-что, что вам нужно знать, и из чего вы можете извлечь пользу. 17 ноября в этом году семилетний срок испытания, данный Обществу при его основании, чтобы осторожно «проповедовать нас», истекает. Один или двое из нас надеялись, что мир настолько продвинулся интеллектуально, если не интуитивно, что Оккультная доктрина могла бы обрести интеллектуальное признание и импульс для нового цикла оккультных изысканий. Другие, более мудрые, как это теперь кажется, придерживались другого мнения, но согласие на испытание было дано. Однако, было обусловлено, что попытка должна быть проведена независимо от нашего персонального управления, что не должно иметь место сверхнормальное вмешательство с нашей стороны. Подыскивая, мы нашли в Америке человека, годного стать вождём, человека большого нравственного мужества, самоотверженного и обладающего другими хорошими качествами. Он далеко не был самым лучшим, но (как мистер Хьюм говорит о Е.П.Б.) он был лучшим, какого можно было достать. С ним мы соединили женщину с наиболее исключительными и чудесными дарованиями. Вместе с тем у неё были большие личные недостатки; но и такой, какой она была, она осталась непревзойдённой, так как не было на свете более подходящего человека для этой работы. Мы послали её в Америку, свели их вместе, и испытание началось. С самого начала и ей и ему было дано понять, что исход всецело зависит от них самих. И оба они предложили себя для этого испытания, за некоторое воздаяние в далёком будущем, как бывало говорил К.Х., в качестве солдат, добровольно вызвавшихся на безнадёжное дело. В течение шести с половиной лет они борются против таких неравных сил, которые отбили бы охоту у всякого, кто не работал бы с отчаянием, человека, вложившего жизнь и всё, что ему дорого, в отчаянное наивысшее усилие. Их успех не оправдал надежд их начальных вдохновителей, хотя он был феноменальным в некоторых направлениях. Ещё несколько месяцев, и срок испытания закончится. Если к тому времени состояние дел в Обществе по отношению к ним – вопрос о «Братьях» не будет окончательно улажен (или исключён из программы Общества, или принят на наших условиях), то это будет последнее о «Братьях» всех форм, цветов, размеров и степеней. Мы исчезаем из поля зрения публики, как испарения в океане. Только тем, кто оказался верным себе и Истине во всём, будет дозволено дальнейшее сношение с нами. И даже не им, если, начиная от председателя и ниже, они не свяжут себя торжественным словом чести хранить с того времени нерушимое молчание о нас, о Ложе, о Тибетских делах. Они не должны отвечать даже на вопросы ближайших друзей, хотя бы молчание могло казаться как бы придающим видимость «обмана» всему тому, что просочилось. В таком случае усилие будет приостановлено до наступления следующего семеричного цикла, когда, если обстоятельства будут более благоприятны, следующая попытка будет сделана по тому же самому или другому направлению.

Моё собственное скромное впечатление таково, что нынешний памфлет Хьюм-Сахиба, будучи высоко интеллектуальным, мог бы быть улучшен таким образом, чтобы оказать большую помощь в сообщении нужного поворота в делах Общества. Если бы он более доверял в делах своей личной интуиции, которая сильна, когда он к ней прислушивается, и менее – к голосу того, кто не представляет целиком общественного мнения, как это вы, кажется, думаете, и не способен поверить, хотя бы ему доставили 1000 доказательств, то этот памфлет мог бы стать одним из наиболее сильных произведений, созданных в настоящее время.

Вашими космогоническими вопросами я займусь, когда не буду обременён более важными делами.

Первое, полученное после возобновления в феврале 1882 г.

Мой брат, я находился в долгом путешествии за высшим познанием и мне понадобился продолжительный отдых. Затем, по возвращении, я отдал всё своё время моим обязанностям и все мои мысли Великой Проблеме. Всё это теперь прошло: новогодние празднества подошли к концу, и я опять «Я». Но что такое Я? Только исчезнувший гость, чьи дела все подобны миражу великой пустыни…

Так или иначе, это мой первый досуг. Я отдаю его вам, чьё внутреннее Я примиряет меня со вчерашним человеком, который слишком часто забывает, что велик тот, кто велик в терпении. Оглянитесь кругом, мой друг, и вы увидите «три отравы», неистовствующие в сердце человека: гнев, алчность, заблуждение и пять помрачений: зависть, страсть, колебание, лень и неверие, всегда мешающие ему разглядеть истину. Они никогда не избавятся от загрязнения своих тщеславных, злобных сердец, не ощутят духовной части самих себя. Не хотите ли попытаться ради укорочения расстояния между нами выпутаться из сети жизни и смерти, в которую все они пойманы, и менее лелеять вожделение и желание? Молодой Портман серьёзно размышляет оставить всё, перейти к нам и стать «тибетским монахом», как он говорит. Его представления – это смесь двух совсем различных понятий – о «Монахе» или ламе и живом «Лха» или Брате; но пусть он пытается во что бы то ни стало.

Да, я только теперь в состоянии переписываться с вами. В то же время разрешите мне сказать вам, что мне труднее обмениваться с вами письмами, чем прежде, хотя моё хорошее мнение о вас значительно увеличилось, вместо того, чтобы уменьшиться, как вы опасались, и не уменьшится иначе, как только вследствие ваших собственных деяний. Я хорошо знаю, что вы стараетесь избегнуть возникновения таких препятствий, но человек в конце-концов является жертвой своего окружения, пока он живёт в атмосфере общества. Мы можем сильно желать помогать тем, в ком мы заинтересованы, и всё же быть так же беспомощными, как человек, видящий своего друга уносимым в бурное море, когда никакой лодки нет под рукой, и его личная сила парализована более сильной рукой, удерживающей его. Да, я вижу вашу мысль… но вы не правы. Не возлагайте вину на святого человека за то, что он строго выполняет свой долг по отношению к человечеству. Если бы не Коган и его влияние, вам бы не пришлось читать время от времени писем от вашего трансгималайского корреспондента. Мир долин антагонистичен миру гор, это вы знаете; но чего вы не знаете – это великий вред, производимый вашей бессознательной неосторожностью. Привести ли вам пример? Помните гнев, возбуждённый в Стэйтоне Мозесе вашим слишком неблагоразумным письмом, цитирующим по вашему собственному желанию со свободой, чреватой весьма бедственными результатами, выдержки из моего письма к вам касательно его… Причина, порождённая в то время, дала свои результаты: С.М. теперь не только совсем отстранился от Общества, где некоторые из членов верят в нас, но он решил в сердце своём уничтожить Британский Филиал. Учреждается Общество Психических Исследований, и ему удалось перетащить туда Уайлда, Месси и других. Рассказывать ли вам будущее этого новообразования? Оно будет расти, развиваться и расширяться, и в конечном счёте Теософическое Общество в Лондоне будет поглощено им. Сперва оно потеряет своё влияние, затем – имя, пока Теософия и по самому имени станет делом прошлого. Это сделано вами одним простым актом вашего быстрого пера, создавшего нидану и тен-дэл, «причину» и её «следствие», и, таким образом, работа семи лет постоянных неутомимых усилий строителей Теософического Общества погибнет, будет убита задетым тщеславием медиума.

Этот простой акт с вашей стороны молчаливо роет между нами пропасть. Зло ещё может быть отвращено: пусть Общество существует хотя бы только по имени до того дня, когда оно сможет обрести членов, с которыми мы могли бы работать фактически, и путём создания другой, противодействующей причины мы сможем спасти положение. Только рука Когана может дать мост спасения, но ваша рука должна быть первой, приносящей камень для этой работы. Как вы это сделаете? Как можете вы это сделать? Хорошенько подумайте об этом, если вы заинтересованы в дальнейших сношениях с нами. Они нуждаются в чём-то новом. В забавляющем их ритуале. Посоветуйтесь с Субба Роу, с Сан Кариах Деван Наибом из Кохина, внимательно прочтите выдержки из его брошюры, которые вы найдёте в последнем «Теософе» (см. «Свет, проливаемый на оккультное франкмасонство», стр. 35). Я могу приблизиться к вам, но вы должны притягивать меня очищенным сердцем и постепенно развивающейся волей. Подобно игле адепт следует туда, куда его притягивает. Разве это не является законом развоплощённых принципов? Почему же тогда также и не законом живых? Так же, как общественные связи плотского человека слишком слабы, чтобы позвать назад душу умершего, за исключением случая, когда налицо взаимное сродство, которое переживает, подобно силе внутри земной сферы, так же зовы одной только дружбы или даже восторженного уважения являются слишком слабыми, чтобы притянуть «Лха», прошедшего на один прогон пути дальше, к тому, кто остался позади, если не произойдёт параллельного продвижения. Хорошо и правдиво говорил М., когда сказал, что любовь к коллективному человечеству является тем, что вдохновляет всё более и более; и если какой-либо индивидуум захотел бы отвлечь его внимание на себя, то ему пришлось бы преодолеть это влияние более сильной энергией.

Всё это я говорю не потому, что сущность всего этого не была вам рассказана раньше, но потому, что я читаю в вашем сердце и улавливаю в нём то ли тень печали, то ли разочарования, которая там пребывает. У вас были другие корреспонденты, но вы не совсем удовлетворены. Чтобы порадовать, я пишу вам и делаю усилия поддержать в вас бодрое настроение. Ваши устремления и предчувствия – всё в одинаковой мере замечено, добрый и верный друг. Вы записали их все в нетленные летописи Учителей. В них зарегистрировано каждое ваше деяние, каждая мысль, ибо хотя вы и не ученик, как вы говорите моему брату М., и даже не «протеже» – как вы понимаете этот термин – всё же вы шагнули в круг нашей работы, вы пересекли таинственную линию, которая отделяет ваш мир от нашего, и теперь – будете ли вы проявлять упорство или нет, станем ли мы в дальнейшем в ваших глазах более живыми реальными существами или исчезнем из вашего сознания подобно многим сновидениям, возможно подобно кошмару – вы фактически наш. Ваше сокровенное Я отразилось в зеркале нашей Акаши. Ваши природные свойства – это ваши, но ваша внутренняя сущность (эссенция) – она наша. Пламя отличается от деревянного чурбака, служащего ему горючим. Независимо от того, встретимся ли мы двое лицом к лицу в наших более грубых рупа или нет, но когда закончится ваше иллюзорное рождение, вы не можете избегнуть встречи с нами в Действительном Существовании. Да, истинно, добрый друг, ваша Карма – теперь наша Карма, ибо вы впечатали её ежедневно и ежечасно в страницы той книги, где малейшие подробности индивидуумов, заступивших внутрь нашего круга сохраняются; ваша Карма – есть ваша единственная личность, которой она будет, когда вы шагнёте по ту сторону. Мыслями и деяниями днём, борениями души по ночам вы пишете повесть ваших желаний и вашего духовного развития. Это делает каждый, кто приближается к нам со сколько-нибудь серьёзным желанием стать нашим сотрудником, он сам «наносит» письменные записи торжеств иным процессом, какой применяется нами, когда мы пишем внутри ваших запечатанных писем и неразрезанных страниц книг и брошюр, находящихся в пересылке. Я скажу вам это по секрету, и оно не должно фигурировать в вашей следующей брошюре из Симлы. В течение последних нескольких месяцев, в особенности, когда ваш утомлённый мозг был погружён в оцепенение сна, ваша устремлённая душа часто искала меня, и токи ваших мыслей бились об мой защитный барьер из Акаши, как небольшие плещущиеся волны о скалистый берег. Тех обстоятельств, которые «внутреннее Я», нетерпеливое и стремительное, стремилось взять на себя, – плотский человек, хозяин мирских дел, не утвердил: житейские связи (привязанности) всё ещё крепки, как стальные цепи. Некоторые из них действительно священны, и никто бы не потребовал, чтобы вы их порвали. Там внизу лежит ваше долго лелеянное поле предприимчивости и полезности. Наше поле никогда не может быть чем-то более, нежели светлый мир призраков для человека совершенно «практического склада»; и если ваш случай является в некоторой степени исключительным, то это потому, что ваша натура имеет более глубокие побуждения, чем у других, которые ещё более «деловые», у которых источник красноречия находится в мозгу, а не в сердце, никогда не соприкасавшемся с таинственно лучезарным и чистым сердцем Татхагаты.

Если вы редко получите вести от меня, никогда не разочаровывайтесь, мой брат, но скажите: «Это моя вина». Природа связала вместе все части своего царства тонкими нитями магнетической симпатии, и имеется взаимосвязь даже между звездой и человеком; мысль пробегает быстрее электрического тока, и ваша мысль найдёт меня, если будет послана чистым импульсом так же, как моя мысль найдёт, находит и часто бывает запечатлена в вашем уме. У нас могут быть свои особые циклы деятельности, но не совсем отделённые друг от друга. Подобно свету в тёмной долине, видимому горцу с вершины, каждая светлая мысль в вашем уме, мой брат, будет искриться и привлечёт внимание вашего далёкого друга и корреспондента. Если мы этим путём открываем наших естественных союзников в Мире Теней – ваш мир и наш вне этих пределов, и наш закон приблизится к каждому такому, даже если у него имеются лишь малейшие проблески истинного света Татхагаты, – то насколько легче вам привлечь нас. Поймите это, и допущение в Общество людей, часто противных вам, не будет вас более удивлять. «Здоровые не нуждаются во враче, но больные» – аксиома, независимо от того, кто произнёс её.

А теперь разрешите пока что проститься до следующего раза. Не предавайтесь опасениям о том, какое зло может произойти, если всё не дойдём так, как должно по вашему мирскому рассуждению; не сомневайтесь, ибо налёт сомнения обессиливает и задерживает рост. Иметь бодрую уверенность и надежду совсем другое дело, чем поддаться глупому и безрассудному слепому оптимизму: умный раньше времени караул не кричит. Туча опускается на ваш путь – она скапливается около холмов Джэко. Тот, кого вы сделали своим поверенным (я рекомендовал вам стать только его сотрудником и не советовал рассказывать ему того, что должно быть удержано при себе), находится под губительным влиянием и может стать нашим врагом. Вы поступите правильно, пытаясь освободить его от этого, ибо это предвещает плохое ему, вам и Обществу. Его большой ум вспенен тщеславием и поддаётся чарам писка более слабого, но хитрого ума. Вы легко различите злобную силу, которая стоит позади их обоих и употребляет их, как орудия для приведения в исполнение своих собственных гнусных планов. Намеченная катастрофа может быть предотвращена удвоенной бдительностью и рвением чистой воли со стороны друзей С.В.Л. Поэтому работайте, если хотите отвратить этот удар, ибо если он обрушится, вы тоже не избегнете вреда, как бы велики ни были усилия моего брата. Причина этого никогда не будет устранена, хотя Сизифов камень может раздавить многим пальцы ног. Всего хорошего ещё раз, мой друг, надолго или ненадолго, как вы решите. Меня призывают к обязанностям. Ваш верный К.Х.

Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.

Прежде чем мы обменяемся ещё строкой, мы должны прийти к соглашению, мой импульсивный друг. Вы сперва должны мне крепко обещать никогда не судить ни о ком из нас, также о местонахождении или о чём-нибудь другом, имеющим отношение к «мифическим Братьям», высокого ли они роста или нет, толстые или тонкие, – не судить, основываясь на своём житейском опыте, или вы никогда не приблизитесь к Истине. До настоящего времени, поступая таким образом, вы только нарушали торжественную тишину моей вечерней трапезы несколько вечеров подряд и заставили мой змеевидный почерк, в связи с вашими писаниями и размышлениями над ними, преследовать меня даже во сне, ибо как бы по симпатической связи я чувствовал, что кто-то по ту сторону холмов дёргает его за хвост. Почему вы так нетерпеливы? Впереди у вас целая жизнь, чтобы переписываться с нами; хотя пока тёмные тучи Дэва-Лока «Эклектика» опускаются за горизонт «Основного», переписка будет судорожной и ненадёжной. Она даже может оборваться вследствие напряжения, сообщённого ей нашим чересчур интеллектуальным другом. Ои-Хаи, Рам Рам! Подумать, что наша мягкая критика по поводу памфлета, критика, сообщённая вами Хьюму-Сахибу, могла привести последнего к тому, что он убил нас одним ударом! Уничтожил, не давая нам времени пригласить священника или даже времени покаяться, очутиться живым, и всё же так жестоко лишённым своего существования, право, печально, хотя и не совсем неожиданно. Но всё это – наша собственная вина. Если бы мы вместо этого благоразумно послали бы восхитительный гимн в его адрес, мы бы теперь были живы и хорошо бы преуспели в здоровье и силе – если не в мудрости – на долгие годы и, находя в нём своего Вед-Виаса, чтобы воспевать оккультную отвагу Кришны и Арджуны на опустошённых берегах Цзам-Па. Теперь, хотя мы мертвы и высушены, я всё же могу использовать несколько минут своего времени, чтобы написать вам, в качестве бхута, на самом лучшем английском языке, который я нахожу лежащим праздно в мозгу моего друга, где я также нахожу в клетках памяти фосфоресцирующую мысль о коротком письме, которое нужно послать редактору «Пионера», чтобы успокоить его английское нетерпение. Друг моего друга К.Х. не забыл вас; К.Х. не намеревается порывать с вами, если только Хьюм-Сахиб не испортит положение до того, что уже нельзя будет исправить. И с чего бы он стал это делать? Вы сделали всё, что могли, и это как раз столько, сколько мы когда-либо намереваемся от кого-либо требовать. А теперь мы будем разговаривать.

Вы должны вполне отложить в сторону личный элемент, если вы хотите продвинуться в изучении оккультизма, и – на некоторое время – даже самого себя. Поймите, мой друг, что общественные связи имеют малое (если вообще имеют) влияние на любого истинного адепта при исполнении им своего долга. По мере того, как он поднимается к совершенному адептству, прихоти и антипатии его прежнего Я ослабляются (как К.Х. в основном вам объяснил), он вбирает в себя весь род человеческий и рассматривает его в массе. Ваш случай – исключительный. Вы насильно приблизились к нему и атаковали позицию с такой силой и интенсивностью своих чувств к нему, и раз он принял, он должен нести последствия в будущем. Однако вопрос для него не в том, каким может быть видимый Синнетт, каковы его побуждения, его мирские неудачи и успехи, его уменьшившееся или неуменьшившееся уважение к нему. С видимым человеком нам нечего делать. Он для нас только завеса, скрывающая от глаз профана то другое Я, в эволюции которого мы заинтересованы. В своём внешнем рупа делайте, что хотите, думайте, что хотите, только когда последствия этого добровольного действия станут видны на теле нашего корреспондента, – тогда наш долг это заметить.

Мы ни довольны, ни недовольны тем, что вас не было на Бомбейском собрании. Если бы вы пошли, было бы лучше в смысле вашей «заслуги», а так как вы не пошли, то вы потеряли это маленькое очко. Я не мог и не имел никакого права как-либо повлиять на вас именно потому, что вы не ученик. Это было испытание, очень маленькое испытание, хотя оно показалось вам довольно важным, заставив вас думать об «интересах жены и детей». У вас таких испытаний будет много, ибо хотя вы никогда не были учеником, мы всё же не оказываем доверия даже корреспондентам и «протеже» чьё благоразумие и мужество духа хорошенько не проверены. Вы являетесь жертвой майи. Долгая у вас будет борьба, чтобы сорвать эти «катаракты» и видеть вещи, как они есть. Хьюм-Сахиб для вас – майя такая же великая, как и всякая другая. Вы видите только нагромождения его плоти и костей, его официальную личность, его интеллект и влияние. Что такое они для его истинного Я, которого вы не можете видеть? Какое отношение имеет его способность блистать в дурбаре или в качестве предводителя учёного общества к его годности к оккультному исследованию или его состоянию быть достойным доверия, чтобы хранить наши секреты? Если бы мы захотели что-нибудь о нашей жизни и работе довести до общего сведения, разве колонки «Теософа» не открыты для нас? Почему мы должны просачивать факты через него, чтобы он их приправлял для публичной еды приправами тошнотворных сомнений и едкого сарказма, способного привести в смятение публичное чрево? Для него нет ничего священного ни внутри, ни вне оккультизма. У него темперамент убийцы птиц и убийцы веры. Он принёс бы в жертву собственную плоть и кровь также без угрызений совести, как поющую птичку; он бы высушил вас самого и нас, К.Х. и «милую Старую Леди» и заставил бы нас всех исходить кровью насмерть под его скальпелем – если бы он мог – и притом с такой же лёгкостью, с какой он обращается с совой, он поместил бы нас в свой музей, навесив соответствующие ярлыки, после чего поместил бы некрологи о нас в «Случайной Дичи» для любителей. Нет, Сахиб! Наружный Хьюм настолько же отличается и превосходит внутреннего Хьюма, насколько наружный Синнетт отличается и уступает образующемуся внутри «протеже». Знайте это и посадите последнего за наблюдение над редактором, чтобы он когда-нибудь не выкинул какого-либо трюка. Наша величайшая забота научить учеников не быть одураченными внешностью.

Как вас уже известил Дамодар через О., я вас не называю учеником; исследуйте ваше письмо, чтобы в этом убедиться. Я только шутя задал вопрос О., признаёт ли он в вас тот материал, из которого делают учеников. Вы лишь увидели, что у Беннета были немытые руки, нечищеные ногти, что он употреблял грубые слова и вообще для вас имел непривлекательный вид. Но если такого сорта вещи являются вашим критерием морального превосходства иди потенциальной силы, то сколько адептов или чудеса творящих лам выдержат в ваших глазах испытание? Это часть вашей слепоты. Если бы Беннету предстояло умереть в эту минуту – я применю христианскую фразеологию, чтобы вы лучше меня поняли – мало более горячих слёз прольётся из очей Ангела Смерти над другим таким многострадальным человеком, сколько их достанется на долю Беннета. Мало людей, которые так страдали, и несправедливо страдали – как он страдал; и мало людей, у кого более доброе, самоотверженное сердце. Это всё; и немытый Беннет нравственно столько же выше джентльмена Хьюма, насколько вы выше вашего носителя.

Правильно то, что Е.П.Б. повторила вам: «Туземцы не замечают грубости Беннета, и К.Х. тоже туземец». Что я этим хотел сказать? Просто то, что наш Буддоподобный друг в состоянии рассмотреть сквозь слой лака строение дерева и внутри слизкой вонючей устрицы – «сокрытую бесценную жемчужину»! Б. – честный человек с искренним сердцем, кроме того обладает огромным нравственным мужеством, и мученик с ног до головы. Таких наш К.Х. любит, тогда как к таким, как Честерфилд и Грандисон, у него только презрение. Я полагаю, что снисхождение законченного «джентльмена» К.Х. к грубосотканному нечестивцу Беннету не более удивительно, чем известное снисхождение «джентльмена» Иисуса к проститутке Магдалине: существует моральный аромат так же, как физический, добрый друг. Видите ли, насколько правильно К.Х. прочёл ваш характер, что он не послал к вам для разговора юноши из Лахора без переодевания. Сладкая мякоть апельсина скрыта под его кожей, Сахиб; попытайтесь заглянуть вовнутрь футляров, чтобы увидеть драгоценности, и не доверяйте тем, которые выставлены на крышке; я опять говорю: этот человек – честный и очень серьёзный, он не совсем ангел – тех нужно искать в модных церквах, на вечерах в аристократических особняках, в театрах и клубах и в других такого рода святилищах, но так как ангелы находятся вне нашей космогонии, то мы рады помощи даже от честных и мужественных, хотя и «грязных» людей.

Всё это я говорю вам безо всякой злобы и горечи, как вы ошибочно предполагаете. Вы сделали успехи в течение прошлого года и поэтому стали ближе к нам; вследствие этого я и говорю с вами, как с другом, кого я надеюсь, в конце концов, обратить в наш образ мышления. Ваш энтузиазм к нашему мышлению имеет в себе оттенок эгоистичности; даже ваше чувство к К.Х. имеет смешанный характер, всё же – вы ближе. Только вы слишком доверяли Хьюму и начали не доверять ему слишком поздно, и теперь его плохая карма реагирует на вашу карму вам во вред. Ваша дружеская нескромность в отношении секретов, доверенных вам одному со стороны Е.П.Б., является причиной, следствиями явились его опрометчивые опубликования. Боюсь, что это зачтётся вам против. Будьте умнее в дальнейшем. Если нашим правилом является быть сдержанным в доверии, то это потому, что нас учат с самого начала, что каждый человек персонально ответственен перед Законом Возмездия за каждое слово, являющееся его добровольным произведением. Мистер Хьюм, разумеется, назвал бы это иезуитством.

Также старайтесь прорваться через ту великую майю, против которой изучающие оккультизм предупреждаются своими Учителями по всему миру, – через жажду феноменов. Подобно жажде к напиткам или опиуму, она растёт по мере удовлетворения. Спириты опьянены этим, они – тауматургические пьяницы. Если вы не можете чувствовать себя счастливым без феноменов, вы никогда не научитесь нашей философии. Если вы нуждаетесь в здоровой философской мысли и ею удовлетворитесь, будем переписываться. Я говорю вам великую истину, что если вы, подобно вашему автору притчей Соломону, изберёте лишь мудрость, то всё остальное будет приложено своевременно. Сила наших метафизических истин от того не прибавляется, что наши письма падают из пространства к вам на колени или появляются под вашей подушкой. Если наша философия неправильна, то чудо не сделает её правильной. Вместите это в ваше сознание и будем разговаривать, как разумные люди. Почему нам надо заниматься игрушками, разве у нас не выросли бороды?

А теперь время прекратить моё бичующее писательство и таким образом освободить вас от одного задания. Да – ваша «космогония»! Ну, добрый друг, ваша космогония находится между листами моей Худака Патха (моей фамильной Библии), и, производя чрезвычайное усилие, я попытаюсь ответить на неё, как только я освобожусь, ибо сейчас я на дежурстве. То, что вы избрали, – задача всей жизни, и как-то вместо обобщений вы всегда ухитряетесь задерживаться на тех деталях, которые доказать наиболее трудно начинающему. Примите предупреждение, мой добрый Сахиб. Задача трудна, и К.Х., в память прошедших времён, когда он любил цитировать поэтов, просит меня закончить моё письмо следующими строками в ваш адрес:

– Разве дорога всё время вьётся в гору и в гору?

– Да, до самого конца.

– Разве путь дневной займёт весь долгий день?

– С утра и до вечера, мой друг.

Знание для ума подобно пище для тела, предназначено для питания и помощи росту, но требуется, чтобы оно было хорошо переварено; и чем тщательнее и медленнее этот процесс осуществляется, тем лучше для тела и ума.

Я видел Олькотта и проинструктировал его, что он должен сказать нашему мудрствующему в Симле. Если Е.П.Б. ударится в эпистолярные объяснения с ним, остановите её, так как О. покроет всё. У меня нет времени присмотреть за нею, но я заставил её обещать никогда не писать ему, предварительно не показавши письмо вам.

Приветствую, Ваш М.

Получено около февраля 1882 г.

Я скажу опять то, что вам не нравится, а именно, что никакое регулярное обучение, никакое регулярное сообщение между нами невозможно, пока взаимные пути между нами не будут очищены от многих помех. Величайшей помехой является неправильное представление у публики об Основателях. За ваше нетерпение вас нельзя упрекать. Но если вы выгодно не воспользуетесь вашими новоприобретёнными привилегиями, то действительно будете недостойны, мой друг. Ещё три-четыре недели – и я уйду, чтобы дать место со всеми вами тому, кому оно принадлежит, и которое я мог только весьма неудовлетворительно занимать, поскольку я не писатель и не западный учёный. Найдёт ли Коган вас самого и мистера Хьюма более квалифицированными, чем прежде, чтобы передавать через нас наставления – это другой вопрос. Но вам следовало бы к этому приготовиться, ибо многому предстоит ещё совершиться. До сих пор вы ощутили только свет нового дня, вы можете, если будете стараться, увидеть с помощью К.Х. солнце полудня, когда оно дойдёт до своего меридиана. Но вы должны для этого работать, работать, чтобы пролить свет на другие умы через ваш. Как, вы спросите? До настоящего времени из вас двоих м-р X. был решительно антагонистичен к нашим советам; вы пассивно сопротивлялись им временами, часто уступая, вопреки тому, что вы понимали как своё лучшее суждение – таков мой ответ. Результаты же были таковы, каких и следовало ожидать. Ничего хорошего или очень мало хорошего вышло из судорожной единичной защиты друга, предположительно настроенного предубеждённо в пользу тех, чьим сторонником он выступал, и члена Общества. М-р Хьюм никогда не захотел послушать совета К.Х. о лекции в его доме, во время которой он мог бы в значительной степени освободить общественный ум по крайней мере от части предубеждений, если и не целиком. Вы думали, что нет необходимости публиковать и распространять среди читателей сведения касательно того, кто она такая. Вы думаете Примроуз и Ратиган способны распространять сведения и выпускать отчёты, зная в чём тут дело? И так далее. Намёков вполне достаточно для таких умов, как ваш. Я вам это говорю, ибо знаю, насколько глубоки и искренни ваши чувства к К.Х. Я знаю, как плохо вы будете себя чувствовать, если среди нас вы опять найдёте, что сообщение между вами не улучшилось. И так это, наверное, будет, когда Коган не найдёт успеха с тех пор, как он велел ему с вами работать. Посмотрите, что сделали «Фрагменты» – лучшая из статей; как мало последствий она будет иметь, если не будет расшевелена оппозиция, не будут вызваны дискуссии, и спиритуалисты не будут вынуждены предъявить свои дурацкие претензии. Прочитайте передовую в «Спиритуалисте» от 18 ноября «Пряжа Размышлений». Е.П.Б. не может ответить на неё, тогда как он или вы могли бы, и результат будет тот, что наиболее драгоценные намёки не дойдут до умов тех, кто алчут истины, так как одинокая жемчужина скоро затмевается в куче поддельных алмазов, когда нет ювелира, чтобы указать на её истинную стоимость. И так далее опять. «Что мы можем сделать?» – слышу я восклицающим К.Х.

Так то оно, друг. Путь земной жизни ведёт через многие столкновения и испытания, но тот, кто ничего не делает для их преодоления, тот не может надеяться восторжествовать. Пусть тогда предвкушение более полного введения в наши тайны при более подходящих обстоятельствах, создание которых зависит всецело от вас самого, вдохновляет вас терпением ожидания, настойчивостью стремления и полной готовностью принять блаженное завершение ваших желаний. А для этого вы должны помнить, что когда К.Х. скажет вам: «Подойди ближе» – вы должны быть готовы. Иначе всемогущая рука нашего Когана ещё раз окажется между вами и Ним.

Отошлите оба портрета, присланные вам из Одессы, обратно к Е.П.Б., когда вы используете их. Напишите несколько строк старой генеральше, так как она хочет иметь ваш автограф – я знаю. Напомните ей, что вы оба принадлежите к одному Обществу и являетесь братьями и обещайте помогать её племяннице.

Если вам так сильно хочется обнаружить то место, которое я вчера вечером на почте подчистил, а затем нанёс путём осаждения другое предложение, я могу удовлетворить ваше любопытство, мистер Синнетт! Но «это было знание Когана, что ни вы, ни кто-либо другой не заботились о действительной цели Общества, а также не питали уважения к Братству, а имели только личные чувства по отношению к нескольким братьям. Так что вы интересовались только К.Х. лично и феноменами; мистер Хьюм стремился проникнуть в секреты их философии, а также хотел убедиться, что Тибетские Махатмы-Лха, если они вообще существуют вне соображения мадам Блаватской, были каким-то образом связаны с некоторыми адептами, которых он имел в виду».

Это всё, что К.Х. сказал, и что я должен был написать и осадить, вместо того, что там было написано этим юношей и притом в такой фразеологии, которая вызвала бы у мистера Хьюма целый поток красивых слов, и также слово «невежество» в приложении к моему Брату. Я бы даже не хотел, чтобы ветер пустыни слышал шёпотом произнесённое слово, направленное против того, кто теперь спит. Такова причина этой сутолоки, наделанной мною, и других причин нет.

Ваш М.

Получено около февраля 1882 г.

Я думаю, что действительно не способен ясно выразить свои идеи на вашем языке. Я никогда не думал придавать значение тому, чтобы циркулярное письмо, которое я просил вас составить для них, появилось бы в «Пионере», и никогда не собирался намекать на надобность в этом. Я просил вас составить для них и послать ваш черновик в Бомбей с тем, чтобы они выпустили его как циркулярное письмо, которое раз выпущено, на своём пути по Индии могло бы перепечататься в вашем журнале, также и другие газеты, наверное, перепечатали бы его. Её письмо Б.Г. было дурацкое, ребяческое и глупое. Я проглядел его. Но вы не должны находиться под впечатлением, что оно сведёт на нет всю ту пользу, которую принесло ваше письмо. Имеется несколько чувствительных особ, на чьи нервы оно будет действовать, но остальные никогда не оценят его истинного духа, оно ни в коей мере не является клеветническим, только вульгарное и глупое. Я заставлю её прекратить.

В то же время я должен сказать, что она жестоко страдает, и я не в состоянии помочь ей, ибо всё это следствия причин, которые не могут быть уничтожены – это оккультизм в теософии. Она теперь должна или победить, или умереть. Когда настанет час, она будет взята обратно в Тибет. Не обвиняйте эту бедную женщину, обвиняйте меня. Временами она только «оболочка», и я часто бываю невнимателен, наблюдая за нею. Если этот смех не будет обращён на «Стэйтсмена», другие газеты опять подхватят мяч и опять швырнут в неё.

Не унывайте. Мужество, мой добрый друг, и помните, что помогая ей, вы отрабатываете свой собственный закон возмездия, ибо не одно жёсткое нападение на неё вызвано дружеским расположением к вам К.Х., использующего её в качестве средства связи. Но – мужество.

Я видел документы адвоката и ощутил, что у него нет желания взяться за это дело. Но он сделает то малое, что от него требуется. Привлечение к ответственности не поможет, но поможет гласность как в защите, так и в вопросе об обвинении, и 10 000 циркулярных писем повсюду с доказательствами, что обвинение ложно.

До завтра. Ваш М.

Я не могу сотворить чудо, иначе я показался бы, по крайней мере м-с Синнетт, несмотря на спички француженки, и вам самим, несмотря на физические и психические обстоятельства. Поймите, пожалуйста, что моё чувство справедливости так сильно, что я не отказал бы вам в удовлетворении, какое я дал Рамасвами и Скотту. Если вы до сих пор меня не видели, то просто потому, что это было невозможно. Если бы вы доставили К.Х. удовольствие и присутствовали на собрании, то, фактически, никакого вреда для вас не было бы, потому что К.Х. всё предвидел и подготовил, и само ваше усилие, которое вы бы сделали, чтобы даже в случае предполагаемого личного риска, быть непоколебимым, полностью изменило бы ваше положение. Теперь посмотрим, что приготовило будущее.

М.

Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.

Если в моём совете нуждаются и его просят, то прежде всего нужно правдиво определить, каково в действительности положение. Мои обеты Архата произнесены, и я не могу ни искать отмщения, ни другим помогать мстить. Я могу помочь ей наличными только тогда, когда я знаю, что ни одна копейка, ни одна доля серебряной унции не будет истрачена на нечестивые цели, а месть грешна. Но у вас имеется защита, и она имеет на неё право. Она должна получить защиту и полное оправдание, вот почему я телеграфировал и предложил выбор прежде, чем подавать в суд. Требовать взятия обратно и угрожать подачею в суд она имеет право; она также может возбудить дело, так как он возьмёт обратно. По этой причине я подчеркнул необходимость статьи, не затрагивающей никаких других тем, кроме указанного «долга». Этого одного будет достаточно, чтобы напугать клеветника, это разоблачит его перед публикой – как «клеветника» – и покажет ему, что он в неловком положении. Ошибка своим происхождением обязана неразборчивому и безобразному почерку Маколифа (каллиграфа и писаки, подобного мне), который послал сообщение в «Стэйтсмен». Это очень счастливая ошибка, так как на ней можно построить всё ваше оправдание, если вы будете действовать разумно. Но её нужно использовать вовсю теперь, иначе вы упустите этот счастливый случай. Итак, если вы снизойдёте воспользоваться ещё раз моим советом, раз уж вы дали первый выстрел в «Пионере», вы ищите отчёты в «Теософе», и по этим данным в статье во вторник напишите за неё хорошенькое едкое письмо, подпишите её именем и именем Олькотта. Это можно сперва опубликовать в «Пионере», и, если вы возражаете на это, в какой-нибудь другой газете, но, во всяком случае, нужно печатать в виде циркулярного письма и переслать его во все газеты страны. Требуйте в этой статье взятия обратно из «Стэйтсмена» и угрожайте привлечением к ответственности. Если вы так поступите, я обещаю успех.

Одесская старая леди – Надежда (Надежда Андреевна Фадеева – тётка Е.П.Б.) очень жаждет вашего автографа, «великого и знаменитого писателя». Она говорит, что была весьма не склонна расставаться с вашим письмом генералу, но надо же было послать вам доказательство, кто она такая. Скажите ей, что я «хозяин» (она звала меня хозяином своей племянницы, когда я посещал её три раза), случайно сказал об этом вам, советуя написать ей, и снабдить таким образом автографом, и также послать обратно через Е.П.Б. её портреты после того, как вы их покажете вашей жене, ибо она в Одессе очень озабочена, чтобы получить их обратно, в особенности то, молодое лицо… Оно её, как я знал её впервые «миловидной девушкой»…

В данное время я занят, но снабжу вас объяснительными дополнениями, как только буду на досуге, скажем, в течение двух-трёх дней. «Прославленный» позаботится обо всём, что требует присмотра. Как насчёт великолепного обращения мистера Хьюма? Не сможете ли вы его приготовить к январскому номеру? То же самое в отношении вашей передовой статьи в ответ на передовую спиритов. Надеюсь, что вы не будете обвинять меня в желании сесть на вас и также будете рассматривать мою скромную просьбу только в правильном освещении. У меня двойная цель – развивать вашу метафизическую интуицию и помочь журналу путём вливания в него нескольких капель настоящей хорошей литературной крови. Ваши три статьи, несомненно, достойны похвалы: хорошо выявлена суть и, поскольку я могу судить, рассчитано на привлечение внимания всех учёных и метафизиков, в особенности первых. Потом вы узнаете больше относительно созидания. Тем временем я должен приготовить свой обед, боюсь, что навряд ли он вам понравился бы.

М.

Ваш молодой друг, Лишённый Наследства, опять на ногах. Вы действительно хотели бы, чтобы он писал вам? В таком случае лучше «провентилируйте» в «Пионере» вопрос о желательности прийти к соглашению с Китаем в отношении установления регулярного почтового сообщения между Праягом и Шигадзе.

Получено около февраля 1882 г. в Аллахабаде

Переданное письмо посылает вам внушающий вам отвращение Бабу, бенгалец, от которого прошу вас ради К.Х. скрыть чувство тошноты, которое могло бы охватить вас при виде его, если он появится. Прочтите письмо внимательно. Подчёркнутые строки содержат зародыш величайшей реформы, наиболее доброжелательных результатов, когда-либо достигнутых Теософическим движением. Если бы наш друг из Симлы был менее придирчив, я попробовал бы повлиять на него, чтобы он выработал специальные правила и обязательства для обитательниц женской половины дома в Индии. Воспользуйтесь этим намёком и посмотрите, не можете ли вы убедить его сделать это. Немедленно напишите ему в Бомбей, чтобы он приехал и в вашем доме встретился со старой женщиной, после чего передайте его дальше его соотечественнику и сочлену «Праягскому» Бабу – «соли» вашего Общества. Затем телеграфируйте ей в Мирут, чтобы она приехала, но от моего имени, иначе она не приедет. Я уже от её имени ответил ему. Не удивляйтесь, потому что у меня для всего имеется своя причина, что вы сможете узнать через несколько лет.

И почему вы так сильно желаете видеть мои записки к другим лицам? Разве у вас ещё недостаточно хлопот, чтобы разобрать мои письма, адресованные вам?

М.

Получено около февраля 1882 г.

На ваш первый вопрос можно ответить: «Можете ли вы что-нибудь сделать, чтобы помочь Обществу?» Хотите, чтобы я говорил откровенно? Ну, я скажу: «нет», ни вы сами, ни сам Владыка Санг-гиас до тех пор, пока не будет доказано, что своим двусмысленным положением Основатели обязаны дьявольской злобе и систематическим интригам, не могли бы помочь. Таково положение, каким я его нахожу, руководствуясь велениями Глав. Следите за газетами – во всех, за исключением двух или трёх – «милая Старая Леди» высмеивается, если не прямо подвергается клевете, а Олькотта атакуют все адские псы прессы и миссий. Памфлет под заголовком «Теософия» напечатан и распространён христианами в Тиневели 23 октября в день приезда Олькотта вместе с буддистскими делегатами, памфлет, содержащий статью из «Сэтердэй Ривью» и другую непристойную атаку одной американской газеты. «Центральный Индийский журнал» из Лахора редко пропускает день без какой-либо атаки, которые перепечатываются другими газетами и т.д. У вас, англичан, свои взгляды, у нас – свои собственные по этому предмету. Если вы держите чистый носовой платок в кармане и бросаете запачканный в толпу, кто его поднимет? Довольно. Мы должны иметь терпение и пока делать что можем. Моё мнение таково, что если ваш Ратиган не совсем подлец (одна из его газет ежедневно бесчестит невинную женщину), ему бы первому следовало подать вам идею перевода и опубликования писем её дяди (к вам и ей самой) в «Пионере» и указать, что более веские официальные доказательства вскоре ожидаются от князя Д., которые уладят навсегда досадный вопрос о том, кто она такая. Но вы лучше знаете. Эта идея могла прийти вам в голову, но воспримут ли это когда-либо другие в таком освещении?

Суби Рам действительно хороший человек, но всё же фанатик другого заблуждения. Голос – не его Гуру, а его собственный. Голос чистой, самоотверженной, серьёзной души, погрузившейся в заблуждающийся мистицизм. Прибавьте к этому хроническое расстройство в той части мозга, которая реагирует на ясновидение и секрет скоро раскрывается: это расстройство развилось на почве насильственных видений, на почве хатха-йоги и продолжительного аскетизма. С.Рам – главный медиум и в то же время является ведущим магнетическим фактором, который бессознательно для самого себя распространяет свою болезнь путём заражения – прививает своё видение другим ученикам. Существует один общий закон видения (физического, ментального или духовного), но имеется специальный закон, устанавливающий, что все видения определяются качеством или степенью человеческого духа и души и также способностью переводить в сознание различные волны астрального света. Существует только один общий закон жизни, но бесчисленны законы, которыми квалифицируются и определяются мириады воспринимаемых форм и слышимых звуков. Имеются слепые по собственной воле и не по собственной воле. Медиумы относятся к первым, а сенситивы к последним. Если отсутствует правильное посвящение и тренировка в отношении духовного зрения и откровений, даваемых человеку во всех веках от Сократа до Сведенборга и «Ферна», никакой самоучка провидец или ясновидец никогда не видит и не слышит вполне правильно.

Никакого вреда и, наоборот, много поучительного может получиться из вашего вступления в Общество. Продолжайте до тех пор, пока от вас не потребуют такого, от чего вы обязаны отказаться. Узнавайте и изучайте. Вы правы: они говорят и утверждают, что один единственный Бог Вселенной был воплощён в их гуру, и если бы такой индивидуум появился бы, он, несомненно, был бы выше, чем любой «планетный дух». Но они идолопоклонники, мой друг. Их гуру не был каким-либо посвящённым, а только человеком чрезвычайно чистой жизни и стойкости. Он никогда не соглашался отказаться от своего понятия о личном Боге и даже Богах, хотя это предлагали ему не раз. Он родился ортодоксальным индусом и умер самоусовершенствовавшимся индусом, нечто похожее на Кешаб Чандра Сена, но выше, чище и безо всякого честолюбия, способного омрачить его светлую душу. Многие из нас сожалели о его самообмане, но он был слишком хорош, что исключало насильственное вмешательство. Присоединяйтесь к ним и учитесь, но помните ваше священное обещание К.Х. Ещё два месяца, и он будет с нами. Я думаю послать Е.П.Б. к вам. Верю, что вам удастся убедить её, ибо в этом случае я не хочу применять свой авторитет.

М.

Получено в Аллахабаде около февраля 1882 г.

Ваш «прославленный» друг не имел в виду быть «сатирическим», какие бы другие значения ни вкладывались в его слова. Ваш «прославленный» друг просто испытывал печаль при мысли о том великом разочаровании, какое К.Х. наверняка будет испытывать, когда вернётся к нам. Первый взгляд назад в прошлое, на работу, которая так близка его сердцу, откроет ему такие образчики обмена взаимных чувств, как эти два здесь приложенные. Недостойный, горький, саркастический тон одного принесёт ему столь же мало радости, как недостойный, глупый и ребяческий тон другого. Я бы не коснулся этого предмета, если бы не так неправильно поняли мои чувства, под впечатлением которых написано моё последнее письмо. Лучше, если я буду откровенен с вами. Обращение «Высочество», на которое у меня нет ни малейшего права, гораздо более напоминает сатиру, чем что-либо другое, мною до сих пор сказанное. Но так как «брань на вороту не виснет», я не обращаю на это внимания, советуя вам делать то же самое, и не искать сатиры там, где она не подразумевалась, и что было лишь откровенностью речи и правильным определением ваших чувств по отношению к туземцам.

Разумеется, ваш поверенный знает лучше. Если этот абзац не является клеветническим, то всё, что я могу сказать, это что ваш свод законов о клевете весьма нуждается в пересмотре. У вас, несомненно, будут неприятности с ней относительно «женского филиала». Её презрение к этому полу безгранично, и едва ли её можно будет убедить, что из этих кругов когда-либо будет какая-нибудь польза. Я опять буду с вами откровенен. Ни я сам, ни любой из нас – К.Х. совершенно исключается из этого вопроса – не согласились бы стать основателями, не говоря уже о том, чтобы стать руководителями женского филиала, так как все мы достаточно устали от своих последовательниц. Всё же мы признаём, что великая польза может получиться из такого движения, ибо женщины имеют большое влияние на своих детей и мужчин дома. Вы, будучи старым и опытным знатоком в этом направлении, могли бы вместе с мистером Хьюмом принести огромную пользу К.Х., из поля действия «любвеобильной натуры» которого женщины, за исключением его сестёр, всегда были исключены, и где только царствовала любовь к своей стране и человечеству. Он ничего не знает об этих творениях, вы же знаете. Он всегда ощущал надобность привлечения женщин; однако, никогда не хотел вмешиваться. Тут вам случай помочь ему.

С другой стороны мы утверждаем, что знаем больше о тайных причинах событий, чем вы, светские люди. Я скажу, что причинами, парализующими прогресс теософического общества, является поношение и оскорбление основателей и общее неправильное понимание целей Общества, и ничто другое. Нет недостатка в определённости этих целей, если бы только их надлежаще объяснили. Членам хватало бы что делать, если бы они устремились к действительности с половиной той горячности, с какой они преследуют мираж. Я с сожалением нахожу, что вы приравниваете теософию к намалёванному дому на сцене, так как в руках истинных филантропов и теософов она могла стать такой сильной, как неприступная крепость. Положение таково: люди, вступающие в Общество с единственной целью достигнуть власти и ставящие овладение оккультными науками своей единственной и главной целью, могут с таким же успехом не вступать в него; они обречены на разочарование так же, как и те, которые совершают ошибку, позволяя себе думать, что Общество не есть что-то другое. Как раз потому, что они слишком много проповедуют о «Братьях» и слишком мало или совсем не проповедуют о Братстве, потому, именно, они терпят неудачу. Сколько раз нам пришлось повторять, что те, кто вступают в Общество с единственной целью войти в контакт с нами, с целью если не приобретения, то, по крайней мере, убеждения в реальности таких сил и нашего объективного существования – те преследуют мираж. Я ещё раз повторяю. Только тот, у кого в сердце любовь к человечеству, кто способен в совершенстве охватить идею о возрождении братства на практике, только тот имеет право обладать нашими тайными учениями. Только он один никогда не злоупотребит своими силами, так как в этом случае нечего бояться, что он обратит их на себялюбивые цели. Человек, который не ставит блага человечества выше своего собственного блага, не достоин стать нашим учеником, он не достоин стать выше в познаниях, чем его сосед. Если ему хочется феноменов, пусть он довольствуется явлениями спиритизма. Таково действительное состояние вещей. Когда-то было время, когда от моря до моря, от гор и пустынь севера до великих лесов и равнин Цейлона была только одна вера, один боевой клич – спасти человечество от страданий невежества во имя Того, кто первый учил солидарности всех людей. А сейчас? Где величие нашего народа и Единой Истины? Это – вы можете сказать: прекрасные видения, которые когда-то были реальностью на Земле, но угасли подобно свету в летний вечер. Да, теперь мы находимся среди борющихся людей, упрямых, невежественных, ищущих познания истины, и всё же не способных её найти, ибо каждый ищет её только для своей собственной частной пользы и удовлетворения, не уделяя ни одной мысли другим. Разве вы, или вернее они, никак не поймут истинного значения и объяснения того великого крушения и опустошения, которые пришли в нашу страну и угрожают всем странам – вашей прежде всего? Это эгоизм и исключительность убили нашу страну и убьют и вашу, которая, вдобавок, имеет ещё некоторые недостатки, которых я не назову. Мир заволок облаками свет истинного знания, а эгоизм не дозволит его восстановления, ибо он исключает и не хочет познать полного братства всех тех, кто родился под одним и тем же нерушимым законом природы.

Вы опять ошибаетесь. Я могу упрекнуть ваше «любопытство», когда знаю, что оно бесполезно. Я не способен рассматривать как «дерзость» то, что является только свободным применением интеллектуальных способностей для размышления. Вы можете смотреть на вещи в ложном освещении, и вы часто это делаете. Но вы не сосредотачиваете всего света на самом себе, как поступают некоторые, и это является превосходящим качеством, которым вы владеете в отличии от других нам известных европейцев. Ваша привязанность к К.Х. искренна и горяча, и это ваше искупающее качество в моих глазах. Зачем вам тогда ожидать мой ответ с какой-либо нервозностью? Что бы ни случилось, мы двое всегда останемся вашими друзьями, так как мы не упрекнём искренность даже тогда, когда она явлена в предосудительной форме попирания распростёртого врага – несчастного Бабу.

Трипликан, Мадрас, 3 февраля, 1882 г.

Уважаемая Мадам!

Благодарю вас за ваше письмо от 28-го числа прошлого месяца. Я считаю весьма желательным, чтобы вы приехали сюда, если обстоятельства позволяют, ко времени приезда Олькотта из Калькутты. Нет сомнений, я лично очень желаю повидаться с вами; но это не является важной причиной, чтобы просить вас сюда приехать. Хотя здесь ещё не основано никакого Филиала Теософического Общества, имеется довольно много джентльменов, искренне симпатизирующих нашим целям и намерениям, и кто были бы очень рады встрече с вами. Они крайне мало знают о полковнике Олькотте, за исключением того, что они подобрали из его публичных речей. Но ваша «Разоблачённая Изида» произвела очень сильное впечатление на их умы. Я уже уведомил некоторых из этих джентльменов, что полковник Олькотт прибудет сюда к концу этого месяца, и они горячо просили меня написать вам, с пожеланием, чтобы вы тоже приехали. Я весьма рад узнать, что вам почти удалось обратить м-ра Р.Рагунатха Роу к теософии. Он – человек с весьма глубокими убеждениями и серьёзный искатель истины и наверняка окажется очень полезным в продвижении дела теософии. Здесь имеются, я полагаю, также несколько европейцев, которые весьма желают увидеть вас. Поэтому, пожалуйста, подумайте, не можете ли вы уделить пару дней, чтобы удовлетворить ожидания этих джентльменов.

Если сказать вам правду, то это есть моё «искреннее убеждение», что Индия ещё не потеряла своих адептов и своё «Непроизносимое Имя» – утерянное Слово! Индия ещё не мертва духовно, хотя она быстро умирает. Мы ещё имеем даже людей среди нас – в сохранности от приставаний высокомерных британских чиновников и наглых миссионеров, в тёмных горных пещерах и непроходимых лесах, которые почти достигли берега океана Нирваны. Мы ещё имеем путеводную нить, чтобы понимать учение наших древних Риши и доктрины всех других систем Философии, которые возникли от Древней Религии Мудрости. И я отваживаюсь утверждать (хотя вы можете и сомневаться в этом), что у нас имеется ключ, чтобы разыскать «Утерянную Формулу», если она поистине уже утеряна. Это не пустое хвастовство, уверяю вас. Настоящая истина появится на свет, когда настанет должное время. Следует запечатлеть в умах английских теософов, что эти люди не слишком-то желают, чтобы их существование было ими признано. Для них имеет весьма малое значение, управляется ли Индия хорошо или плохо английскими чиновниками, обращаются ли европейцы с местными жителями с высокомерным презрением или нет, и допускается ли истина Йога Видьи современными скептиками или нет. Они приняли, я полагаю, все возможные меры, чтобы скрыть своё существование. Эти суровые мистики доступны только искренне верящим в Йога Видью и в существование этих Адептов. Даже если какому-то английскому теософу, подобному м-ру Хьюму, и удалось бы случайно ухватиться за одного из этих людей, то он скоро начнёт сомневаться в его философии. Его внешность будет неприятна утончённому вкусу английского джентльмена. Внешне его поведение будет как у сумасшедшего или идиота, и он будет намеренно нести чушь, чтобы отогнать посетителя.

Если, однако, посетитель всё ещё верит, что сумасшедший перед ним является адептом, то мистик несомненно укажет ему оставить семью, состояние и положение, одеться в лохмотья и следовать за ним в гущу леса, прежде чем принять его в ученики. Имеется ли хоть один английский теософ, готовый на это?

Но почти что невозможно, мадам, побудить кого-либо из этих мистиков появиться перед публикой и рассеять сомнения, которые питают скептики относительно реальности Йога Видьи и существования Адептов. Боюсь, что их невозможно склонить сделать по крайней мере даже столько, сколько уже сделали К.Х. и М. для английских теософов, и причину этого не следует далеко искать. Гималайские Адепты не боятся, что им будут досаждать каким-то образом англичане, если их существование станет известным им. Но Адепты в Индии, я полагаю, поистине опасаются, что если их существование станет известным публике, то настанет конец их спокойному Самадхи и уединению.

(Не физически «боятся», но справедливо опасаются увидеть свои надёжные прибежища осквернёнными, а самих себя – окружёнными антипатичной толпой. М.)

Понадобится некоторое время, прежде чем можно будет просить этих мистиков сделать что-то ради теософов.

Я не знаю, о ком вы говорите в вашем письме, указывая, что один из двух адептов в Индии, которых вы знаете, находится теперь недалеко от меня. Та малость оккультизма, которая всё ещё имеется в Индии, сосредоточена в этом округе Мадраса, и в этом вы убедитесь со временем. Великое возрождение Йога Видьи во время нашего великого Шанкарачарьи имела своё начало в этой части Индии. И с того времени вплоть до сегодняшнего дня южная Индия никогда не подвергалась несчастью быть покинутой всеми своими посвящёнными. Так как те несколько посвящённых, которые всё ещё имеются здесь, не могут жить в небольших общинах, как ваши Гималайские Адепты, то они живут как одинокие отшельники в немногих священных местах в этом округе.

Мы можем со временем принять какую-то обрядную систему посвящения для второй Секции, и я не вижу причин, почему бы мы не могли иметь в будущем определённый курс систематического оккультного обучения для тех, кто допущены в упомянутую секцию. Поэтому я передал вам вслед за этим мой план осуществления этого. Я был бы весьма рад увидеть эту секцию в будущем, состоящую из настоящих посвящённых, действующих согласно наставлениям, данным Адептами первой Секции.

Т. Субба Роу

(Неплохо бы проконсультироваться с этим молодым человеком также насчёт предполагаемого руководства. М.)

Университетский Колледж, Лондон, W.C., 26 ноября 1881 г.

Комментарии на этом письме написаны чернилами на оригинале рукой К.Х.

Мой дорогой Синнетт!

Мне бы следовало ответить на ваше письмо до этого, но я задержался до тех пор, пока не имел удовольствия побеседовать с миссис Синнетт. Я имел эту беседу к великой моей радости. Она, как и можно было ожидать по вашим словам, полностью убеждена в реальности того, что она видела и слышала. Подобно мне, она не знает, как понимать последний уход. Я хочу сказать – в отношении моих опытов с духами. Я действительно не знаю, что об этом сказать. Нет способа сгармонизировать факты с предъявленным требованием: и на ваше убеждение, что «Братья не могут быть несведущи… не могут ошибаться», я могу только ответить что, несомненно, они могут и то и другое по отношению ко мне.

Однако, это могло быть только моим мнением, если бы у меня не было неразрывной цепи документальных и других свидетельств, идущих в абсолютной последовательности с первого появления Императора и вплоть до вчерашнего дня. Все они являются датированными сообщениями, записками и записями, которые сами за себя говорят, и сущность (содержание) которых может быть удостоверена знанием моих друзей, которые вместе со мною интересовались и занимались этим делом.

Когда Старая Леди впервые намекнула на какую-то связь между «ложей» и мною, я сразу же вник в это дело с Императором и возвращался к нему снова и снова. Вот одна запись, которую я переписываю. 24 декабря 1876 г.: Я задал несколько вопросов относительно одного письма от Е.П.Б., в котором она говорит в ответ на моё письмо: «Если вы глубоко убеждены, что я не поняла вас, то и ваша интуиция и ваш медиумизм подвели вас… Я никогда не говорила, что вы ошибочно приняли Императора за другой дух. Его нельзя спутать с другим, раз он знаком. Он знает, и да будет это имя благословенно навеки. Вы хотите объективных доказательств о Ложе. Разве у вас нет Императора и разве вы не можете спросить его, говорю ли я правду?»

На это был написан длинный и точный ответ. Среди прочего там было следующее: (Первое лицо И. всегда употребляет во множественном числе, почему?)

«Мы уже говорили вам, что ваши Американские друзья не понимают ни вашего характера, ни вашей тренировки, ни вашего духовного опыта. До сих пор ваша интуиция вас не подводила, и это защищало вас. Мы не в состоянии сказать, (!) насколько любой из тех, с кем ваш корреспондент сообщается, может дать ей правильное описание о вас. Это сомнительно, поскольку мы знаем, хотя некоторые обладают силами Мага. Но даже он не понимает (!!). Я попробую ещё одного честного медиума – Эглинтона, когда он уедет, и посмотрю, что это даст. Я сделаю это для Общества. У него другая работа, не та, что у нас, и он не интересуется вашей внутренней жизнью. Если кто обладает силою, то не хочет её применить. Мы не понимаем, делается ли вид, что мы сами дали какую-либо информацию. Кажется, что намёк был дан без прямого указания. Мы сразу можем ясно сказать, что на эту тему у нас никогда не было никаких сношений с вашим другом. Она вас никоим образом не знает, и мы ничего не знаем об этой Ложе или Братстве…»

(По поводу того, что я принял за Императора духа, играющего его роль, было сказано).

«Несомненно, вы не приняли никакого другого духа за нас. Это было бы невозможно. Мы те, какими мы открылись вам; и никакие другие. Наше имя и присутствие не могли быть приняты за что-то другое. Мы всегда были вашими хранителями, и никто другой не занимает нашего места».

Нет, шестые принципы нельзя подменить.

И так далее безошибочно. Здесь я могу сказать, что Император заявил, когда он первый раз пришёл ко мне, и много раз впоследствии, что он был со мною всю мою жизнь, хотя я не сознавал его присутствия, пока он не открыл его – несомненно не на горе Афон, – но совсем в другом месте и другим образом. Последовательное развитие моего медиумизма происходило непрерывно. Там нет никакого пробела. Теперь объективный медиумизм кончился, и открылось моё внутреннее духовное чувство. Только вчера я искал и получил от Императора, которого я ясно видел и слышал, точное и определённое подтверждение того, что он так часто мне повторял, что мне стыдно искать дальнейших объяснений. Но каково бы ни было объяснение, будьте уверены, что он, несомненно, не только не является Братом, но даже ничего не знает о таких существах. (1)

Ваше предостережение, что я нахожусь на ложном пути, если думаю, что это выдуманная Старой Леди история, принято во внимание; нужно прислушиваться ко всяким теориям, чтобы получить объяснение таким вещам; но меня бы не видели годами защищающим её от всякой клеветы, если бы я считал её способной на грубый обман. Однако, от вашего критического ума не скрывается и то, что утверждение, такое как это, будучи сопоставлено с таким ясным и совершенным свидетельством, как моё, должно быть способным служить доказательством в какой-то степени, если к нему серьёзно отнестись. К несчастью, тот факт, что не только выдвинутые утверждения несовместимы со всеми фактами; но утверждаемые выдвинутые факты как раз являются теми и только теми, которые были рассказаны мною и потому стали известными; а сделанные догадки настолько нелепы и так далеко расходятся с истиной, что может быть доказано свидетельствами, исходящими не только от меня, что ясно, что они являются только попытками отгадать.

Это разрушительная критика с отрицательной стороны. Какие же положительные доказательства предъявлены? Никаких. Может ли быть какое-нибудь дано? Этот Брат, который бросил на меня взгляд на горе Афон и принял стиль и титул Императора. Что он когда-либо сказал мне и рассказывал? Когда и где он появлялся и какие доказательства он может дать об этом факте? В течение долгого общения, на какое он ссылается, он, наверное, мог получить доказательства, чтобы опровергнуть такие предположения, как вышеприведённые.

Если нет, то любой здравомыслящий человек будет знать, какое делать заключение.

Простите меня, что я так подробно это разбираю. В сущности, я вижу, что я пришёл к такому месту, где сходятся две дороги, и я с грустью опасаюсь, что Фрагменты Оккультной Истины показывают, что спиритизм и оккультизм несовместимы. Я бы от всего сердца сожалел, если бы вы потратили своё время и силы на что-то, что наглядно не опиралось бы на Истину. Отсюда моё желание исследовать этот вопрос. Иначе вы говорите о Старой Леди, «подумайте только, какие возможности я имел, чтобы сформировать мнение».

С сердечными пожеланиями, всегда ваш, У. Стейнтон Мозес.

Так же мадам Лебендорф была ясно видима и слышима русской девочке-медиуму…. Так же Иисус и Иоанн Креститель – Эдварду Мэйтленду, такому же искреннему, честному и чистосердечному, как С.М., хотя никто из них не знал того другого Иоанна Крестителя и не слышал Иисуса, который есть духовная абстракция, а не живой человек той эпохи. И разве Э. Мэйтленд не видит Гермеса первого и второго, и Илию и т.д. Наконец, разве м-с Кингсфорд не так же уверена, как С.М. в отношении <+>, что она видела и разговаривала с Богом!! И это произошло лишь несколько вечеров после того, как она разговаривала с духом собаки и получила от него письменное сообщение? Перечтите, мой друг, перечтите ещё раз «Душа и т.д.» Мэйтленда; см. стр. 180, 194, 239 и 267-8-9 и т.д. И кто является более чистым или более правдивым, нежели эта женщина или Мэйтленд! Тайна, тайна – вы восклицаете – мы ответим: невежество, порождение того, во что мы верим и что хотим видеть.

(1) Какой-то Брат? Знает ли он или даже вы сами, что подразумевается под названием «Брат»? Знает ли он, что мы подразумеваем под Дхиан-Коганами или Планетными Духами, под развоплощёнными и воплощёнными Лха? Под – но это остаётся и должно ещё остаться на какое-то время только досаждением духа для всех вас. Моё письмо конфиденциальное. Вы можете пользоваться этими аргументами, но не моим авторитетом и именем. Всё это будет вам объяснено, будьте уверены. Живой Брат может показаться и быть de facto неосведомлённым обо многом. Но чтобы всезнающий Планетный Дух показал себя совершенно незнающим, что творится вокруг – это что-то чрезвычайное.

Получено в Аллахабаде в январе 1882 г.

Конфиденциально

Уважаемый сэр!

Учитель проснулся и велит мне писать. К его великому сожалению, по некоторым причинам он не будет в состоянии в течение определённого периода представить себя потокам мыслей, с большою силою вливающимся с той стороны Химавата. Поэтому мне приказано быть той рукою, которая начертает вам его послание. Я должен вам сообщить, что он «совсем так же дружественен к вам, как до сих пор, и весьма удовлетворён и вашими добрыми намерениями и даже их выполнением, поскольку это находится в вашей власти. Вы доказали вашу любовь и искренность вашим усердием. Импульс, который вы персонально сообщили нашему любимому Делу, не будет остановлен; поэтому плоды его (слово «награда» избегается – его употребляют только для ханжей) не будут удержаны, когда баланс причин и следствий вашей Кармы будет подведён. Тем, что вы самоотверженно, на собственный риск трудились для вашего соседа, вы наиболее трудились для самого себя. Один год произвёл большие перемены в вашем сердце. Человек 1880 года едва ли узнал бы человека 1881 года, если бы их поставили лицом к лицу. Сравните их, поэтому, добрый друг и брат, чтобы вы могли полностью отдать себе отчёт, что сделало время или, вернее, что вы сделали со временем. Чтобы это сделать, размышляйте в одиночестве, заглядывая в магическое зеркало памяти. Так поступая, вы не только увидите свет и тени прошлого, но также возможный свет будущего. Таким образом, со временем Эго прежнего времени предстанет перед вами в своей обнажённой действительности. И также, таким образом, вы услышите меня непосредственно при ближайшей возможности, ибо мы не неблагодарны, и даже Нирвана не может предать забвению добро».

Это слова Учителя, так как с его помощью я в состоянии выразить их на вашем языке, уважаемый сэр. В то же время мне разрешено поблагодарить вас весьма горячо за действительное сочувствие, которое вы испытывали ко мне, когда небольшая случайность, происшедшая вследствие моей забывчивости, заставила меня заболеть.

Хотя возможно, что вы уже читали в современных сочинениях по месмеризму, как то, что мы называем «эссенция воли», а вы «флюид», передаётся от оператора к намеченному объекту, вы навряд ли сознаёте, насколько каждый человек на деле, хотя и сам того не сознавая, демонстрирует этот закон каждый день и каждый момент. Также вы не в состоянии вполне осознать, насколько тренировка на адептство увеличивает и способность испускать и способность воспринимать этот вид энергии. Уверяю вас, что я, хотя пока что только скромный ученик, ощущал ваши добрые пожелания, летящими ко мне, как выздоравливающий в холодных горах ощущает нежное дуновение, подувшее на него с долин, расположенных внизу.

Я также должен вам сказать, что в некоем мистере Беннете из Америки, который вскоре прибудет в Бомбей, вы можете признать человека, который, вопреки национальному провинциализму, так неприятному для вас, и слишком большой склонности к неверию, является одним из наших агентов (несознательно для него самого) по осуществлению освобождения мысли Запада от суеверных вероучений. Если вы можете найти пути, чтобы дать ему правильные представления о действительном нынешнем и потенциальном будущем состоянии азиатской, а в особенности индийской мысли, это доставило бы радость моему Учителю. Он желает, чтобы я в то же время довёл до вашего сведения, что вы не должны быть так преувеличенно щепетильны в отношении взятия на себя работы, оставшейся не законченной мистером Хьюмом. Этот джентльмен предпочитает делать только ему угодное безо всякого внимания к чувствам других людей. Его нынешний труд – пирамида зря истраченной интеллектуальной энергии. Его возражения и доводы рассчитаны только на самовозвышение. Учителю жаль, что он находит в нём всё тот же самый дух крайнего неосознанного эгоизма, который совершенно не считается с полезностью делу, чьим представителем он является. Если он вообще кажется заинтересованным в этом деле, то потому, что ему возражают, и он ощущает в себе прилив воинственности.

Таким образом, ответ на письмо мистера Терри, посланный ему из Бомбея, должен бы напечататься в январском номере. Но будете ли вы так любезны позаботиться об этом? Учитель спрашивает. Учитель думает, что вы это можете сделать так же, как и мистер Хьюм, если вы только попытаетесь, так как метафизическая способность в вас находится только в дремлющем состоянии и вполне развилась бы, если бы вы только разбудили и вызвали к действию постоянным употреблением. Что касается нашего уважаемого М., то он желает, чтобы я уверил вас, что секрет вызываемой мистером Хьюмом любви к человечеству базируется на случайном присутствии в этом слове первого слога. Что же касается человеческого рода, к нему у него нет никакого сочувствия.

Так как Учитель не будет в состоянии сам писать вам в течение месяца или двух и более (хотя вы всегда услышите о нём), Он просил вас ради него продолжить изучение метафизики и не оказываться в отчаянии от этой задачи каждый раз, когда вам попадаются непонятные мысли в заметках Сахиба М., тем более, что единственной неприязнью в жизни М. является его неприязнь к писанию. Учитель посылает вам лучшие пожелания и, прося, чтобы его вы не забыли, приказывает мне подписываться самому.

Ваш покорный слуга Лишённый Наследства

Р.S. Если вы захотите написать Ему, Учитель будет рад получать от вас письма, но Сам он не будет в состоянии отвечать. Вы это можете сделать через Дамодара К. Маваланкера.

Л.Н.

Космологические заметки, вопросы и ответы М. Синнетту.

Получено в январе 1882 г. в Аллахабаде.

Вопрос 1. Я представляю себе, что при конце Пралайи импульс, данный Дхиан-Коганами, не развивает ряды миров одновременно, а один за другим. Постижение процесса, в котором каждый мир происходит из своего предшественника после толчка начального импульса, может быть, лучше отложить до тех пор, когда я буду в состоянии представить себе работу всего механизма – цикла миров – после того, как все составные элементы его возникли.

Ответ. Рассуждение правильно. Ничто в природе не возникает внезапно, будучи подчинено одному и тому же закону постепенной эволюции. Осознайте только раз процесс Маха-цикла (великого цикла) одной сферы, – и вы поймёте все остальные. Один человек рождается подобно другому, одна раса нарождается, развивается и приходит в упадок, как и все остальные расы. Природа следует по тем же бороздам от «создателя мира» и до москита. Изучая эзотерическую Космогонию, устремитесь духовным зрением на физиологический процесс человеческого рождения: идите от причины к следствию, устанавливая… (В оригинале отсутствует часть страницы – отсюда неполнота фраз) по аналогии между… человека и мировым. В нашей доктрине… найдёте необходимым синтетическим ме… вы должны будете охватить всё… – то есть слить макрокосм… – косм вместе – прежде, нежели вы сможете… изучать части по отдельности или анализировать… их с пользою для вашего разумения. Космогония есть одухотворённая физиология мира, ибо существует лишь единый закон.

Вопрос 2. Что, по моему понятию, происходит в середине периода активности между двумя пралайями, т. е. манвантары. Атомы поляризуются в высшей сфере духовного истечения из-за покрова первоначальной космической материи. Магнетический импульс, который привёл к этому результату, переносится от одной минеральной формы на другую в первой сфере до совершения круга существования в этом царстве первой сферы и спускается током притяжения в другую сферу.

Ответ. Атомы сами собою поляризуются в процессе движения, устремлённые непреодолимой Силой в действии.

В Космогонии и в работе природы положительные и отрицательные (или активные и пассивные) силы отвечают мужскому и женскому принципу. Ваше духовное наполнение происходит не «из-за покрова», но есть мужское семя, попадающее в покров космической материи. Активный принцип привлекается пассивным, и Великий Наг (змий) – эмблема вечности притягивает свой хвост в пасть, образуя таким образом круг (циклы в вечности) в этом безостановочном преследовании негативного положительным. Отсюда эмблема лингама, фаллоса и этеиса. Единое и главное свойство мирового духовного принципа – бессознательного, но вечно деятельного жизнедателя – распространяться и проливать, тогда как мирового материального принципа – собирать и оплодотворяться. Вне сознания и бытия при разъединении они становятся сознанием и жизнью, сочетаясь. Отсюда так же Брахма – от санскритского корня «brih» – распространяться, расти или оплодотворять (Брахма есть животворящая, распространяющая сила природы в её вечной эволюции).

Вопрос 3. Расположены ли миры следствий в промежутках между мирами деятельности в серии нисхождения?

Ответ. Миры следствий не Локи или местонахождения. Они – есть тень мира причин, их души и миры имеют, подобно людям, свои семь принципов, которые развиваются и растут одновременно с телом. Таким образом тело человека привязано и остаётся всегда внутри тела его планеты. Его индивидуальный Джив-Атма (жизненный принцип) – то, что в физиологии называется животной душой – возвращается после смерти к своему источнику – Фохату; его Линга-Шарира будет вовлечена в Акашу; его Кама-Рупа вновь смешается с мировой Шакти – Силою Воли или мировой энергией; его «животная душа», заимствованная из дыхания Мирового Разума, возвратится к Дхиан-Коганам; его шестой принцип, втянутый или извергнутый из материнского лона Великого Пассивного Принципа, должен остаться в его собственной сфере как часть сырого материала, либо как индивидуализированная сущность, чтобы вновь родиться в высших мирах причин. Седьмой понесёт его из Дэва-Чана и последует за новым Эго к месту его рождения…

Вопрос 4. Магнетический импульс, который ещё нельзя рассматривать как индивидуальность, вступает во второй сфере в то же самое (вселенское) царство, в каком он пребывал в первой сфере, и пробегает весь круг воплощений до третьей сферы. Наша Земля для него всё ещё является сферой необходимости. Отсюда он переходит в восходящую серию – из самой высшей из них переходит в растительное царство первой сферы.

Безо всякого нового импульса творческих сил сверху его пробег кругом по циклу миров развил некоторые новые влечения или поляризацию, которые заставляют его облечься в растительную форму; в растительной форме он последовательно проходит цикл миров, причём весь этот цикл представляет ещё круг необходимости, (так как никакой ответственности в несознательной индивидуальности ещё не образовалось и поэтому на любом этапе своего прогресса он ничего не может сделать, чтобы выбирать одну или другую из открывающихся перед ним троп). Или, может быть, есть нечто даже в жизни растения, которое, хотя и не будучи ответственным сознанием, может направлять в ту или другую сторону в критические моменты своего продвижения?

Ответ. Эволюции миров не могут быть рассматриваемы отдельно от эволюции всего сущего. Ваши принятые представления о Космогонии с точек зрения теологии и науки не способствуют решению вами ни одной антропологической или даже этнологической проблемы, и они встают на вашем пути, как только вы пытаетесь разрешить проблему рас на нашей планете. Когда человек начинает говорить о создании и происхождении человека, он беспрестанно сталкивается с фактами. Продолжайте твердить: «Наша планета и человек были созданы», и вы всё время будете сражаться с твёрдыми, несомненными фактами, анализируя и теряя время на пустяшные подробности, не будучи в состоянии охватить всего. Но раз допустить, что наша планета и мы сами не более созданы, нежели эта снежная вершина, которая сейчас прямо передо мною (в доме нашего К.Х.), и что планета и человек являются лишь состояниями на данное время; что их настоящая видимость – геологическая и антропологическая – временная и лишь условность, сопутствующая им на этой стадии эволюции, которой они достигли в нисходящем цикле, – всё становится ясным. Вы легко поймёте, что подразумевается под «одним» и «единым» элементом или принципом в мире, притом андрогинным. Семиглавый змий Вишну Ананда, Наг (змий) вокруг Будды, великий дракон-вечность, кусающий своей активной головой свой пассивный хвост, из эманаций которого возникают миры, существа и предметы. Вы поймёте причину, почему первый философ провозгласил: «всё – Майя – за исключением этого одного принципа, который спит лишь время маха-пралай, «ночей Брамы».

Теперь подумайте! Наг просыпается, он испускает тяжёлый вздох, и этот последний посылается как электрический толчок по проводу, окружающему пространство. Направьтесь к фортепиано, наберите в нижнем регистре клавиатуры семь нот нижней октавы – вверх и вниз. Начинайте пианиссимо, крещендо от первой клавиши, и, ударив фортиссимо на последней нижней ноте, возвращайтесь диминуендо, извлекая из вашей последней ноты еле различимый звук – морендо пианиссимо (как я, к счастью для моей иллюстрации, нахожу это отпечатанным в одной музыкальной пьесе в старом чемодане К.Х.). Первая и последняя нота представляют вам первую и последнюю сферу, в цикле эволюции – наивысшую! Та, которую вы ударили один раз, есть наша планета. Запомните, вы должны изменить порядок на фортепиано: начинайте с седьмой ноты, а не с первой. Семь гласных, которые пелись египетскими жрецами семи лучам восходящего солнца и на которых звучал Мемнон, означали лишь это. Единый жизненный принцип: когда в действии, то движется круговращаясь, как это известно даже физической науке. Он движется кругообразно в человеческом теле, где голова является и есть для микрокосма (физического мира материи) то, чем для макрокосма (мира Мировых Духовных Сил) является вершина цикла. Подобно этому – образование миров и великий нисходящий и восходящий «цикл необходимости». Всё это – есть Единый Закон. Человек имеет семь принципов, зачатки которых он приносит с собою при нарождении. Подобно имеет их планета или мир. От первой до последней каждая сфера имеет свой мир следствий, прохождение через который предоставит место конечного отдыха каждому из человеческих принципов, за исключением седьмого. Мир А рождается, и вместе с ним, прилепившись, как ракушки ко дну корабля, развиваются из его первого дыхания жизни все живые существа его атмосферы, из зачатков до сих пор инертных, пробуждённых теперь к жизни первым движением этой сферы. Со сферой А начинается минеральное царство и пробегает круг минеральной эволюции. Ко времени её завершения сфера В проявляется в объективность и привлекает к себе жизнь, которая закончила свой круг в сфере А и сделалась излишком. (Источник, родник жизни неиссякаем, ибо это воистину Архана, осуждённая вечно прясть свою пряжу, за исключением периодов пралай). Затем появляется растительная жизнь на сфере А, и тот же процесс повторяется. В своём нисходящем беге «жизнь» с каждым состоянием становится грубее, более материальнее, в восходящем же – более бесплотной. Нет, и не может быть никакой ответственности до тех пор, пока материя и дух неуравновешен. До человека «жизнь» не ответственная в какой бы то ни было форме, не более, нежели утробный плод, который во чреве матери проходит через все формы жизни, как минерал, растение, животное, чтоб наконец стать Человеком.

Вопрос 5. Откуда он достаёт свою животную душу, свой пятый принцип? Пребывал ли его потенциал с самого начала в первоначальном магнетическом импульсе, который образовал минерал, или же при каждом переходе из последнего мира по восходящей стороне к сфере 1 он, так сказать, проходит через океан духа, ассимилирует какой-либо новый принцип?

Ответ. Таким образом, вы видите, пятый принцип развивается из него самого, ибо человек, как вы хорошо выразились, имеет «потенциальность» всех семи принципов в зачатке с самого момента его появления в мире причин в виде туманного дыхания, которое сгущается и твердеет вместе с родной ему сферой.

Дух или жизнь – неделимы. И когда мы говорим о седьмом принципе, это не качество, не количество, ещё меньше форма, которые предполагаются, но скорее Пространство, занятое в этом океане духа результатами или следствиями (благими, как все таковые каждого сотрудника природы), запечатлёнными в нём.

Вопрос 6. От высшей животной (не человеческой) формы в первой сфере он добирается до второй сферы. Немыслимо, чтобы он мог там опять спуститься до самой низшей животной формы, но как иначе он может пройти весь цикл жизни на каждой планете по очереди?

Если он совершает свой цикл спирально (т. е. от первой формы первой сферы до первой формы второй сферы и т.д., затем до второй формы первой сферы, второй, третьей и т.д., а затем до третьей формы первой сферы… n-ой), тогда мне кажется, что то же самое правило должно прилагаться к минеральным и растительным индивидуальностям, если у них таковые имеются, хотя некоторые сообщённые мне данные, кажется, этому противоречат. (Изложите их, и я их объясню и отвечу). Но пока что я должен работать с этой гипотезой.

Пробежав цикл в высшей животной форме, животная душа при своём следующем погружении в океан духа приобретает седьмой принцип, который наделяет её шестым. Это определяет её будущее на Земле и при завершении земной жизни имеет достаточно жизненности, чтобы удержать собственное притяжение к седьмому принципу, или тоже теряет его и перестаёт существовать в качестве отдельной сущности.

Всё это неправильно понято.

Седьмой принцип всегда присущ, как скрытая сила, каждому принципу, даже телу. Как Макрокосмическое Целое он находится даже в низшей сфере, но там нет ничего, что могло бы ассимилировать его с собою.

Ответ. Почему «немыслимо»? Высочайшая животная форма в сфере I или А, будучи безответственной (нет деградации падения для неё) погрузится в сферу II или В, как бесконечно малая частица этой сферы. Находясь, как вам было сказано, в восходящем беге, человек находит здесь даже самые низкие животные формы выше, нежели он сам был на Земле. Как можете вы знать, что человек, животное и даже жизнь на её начинающихся ступенях не выше в тысячу раз там, нежели здесь? Кроме того, каждое царство (у нас их семь, тогда как вы знаете только три) подразделено на семь степеней или классов. Человек (физически) – есть соединение всех царств, духовно же его индивидуальность нисколько не хуже от того, заключалась ли она в оболочке муравья, или же находилась внутри короля. Не внешняя или физическая форма обесчещивает или оскверняет пять принципов, но лишь умственная извращённость. Только на своём четвёртом большом круге, когда человек вступает в полное овладение своей энергией и достигает зрелости, он становится вполне ответственным, так же как на шестом круге, он может стать Буддою, а на седьмом, перед пралайей – Дхиан-Коганом. Минералы, растения, животное, человек – все они должны пробежать свои семь больших кругов в период деятельности Земли – Маха-Юги. Я не буду входить в подробности минеральных и растительных эволюций, но укажу лишь на человека или животно-человека. Он устремляется вниз как простая духовная сущность – бессознательный седьмой принцип (Парабрахман в отличие от Пара-Парабрахман) с зачатками других шести принципов, лежащих скрытыми и спящими в нём. Набираются плотности в каждой сфере его шесть принципов, проходя через миры следствий, а его внешняя форма-оболочка – в мирах причин (для этих миров или ступеней в нисходящем порядке мы имеем другие названия). Когда он достигает нашей планеты, он лишь прекрасный сноп света в сфере, которая сама ещё чиста и незапятнанна (ибо человечество и каждое живущее существо на ней увеличиваются в своей материальности вместе с планетой). В этой стадии наша Земля подобна голове новорождённого ребёнка – мягкая и с неопределёнными чертами, а человек – Адам, прежде, чем «дыхание жизни было вдунуто в его ноздри» (цитируя ваши собственные, искажённые писания для вашего лучшего понимания). Для человека и (наших планет) природы это есть день первый (посмотрите искажённые традиции в вашей Библии). Человек N1 появляется на вершине цикла сфер, на сфере N1, после завершения семи больших кругов или периодов двух царств (известных вам), и таким образом говорится о его создании на восьмой день (смотрите Библию, главу II; обратите внимание на стих 5-й и 6-й и подумайте, что подразумевается под «туманом», и стих 7-й, где Закон, мировой великий образователь, назван «Богом» христианами и евреями и понят как эволюция каббалистами). В течение этого первого большого круга «животно-человек» пробегает, как вы говорите, «свой цикл» спиралеобразно. По нисходящей дуге, откуда он начинает (после завершения седьмого большого круга животной жизни) свои собственные индивидуальные семь кругов, он должен войти в каждую сферу не как низшее животное, как вы это понимаете, но как низший человек, раз в течении цикла, который предшествовал его человеческому кругу, он проявлялся как самый высокий тип животного. Ваш «Владыка Бог», говорит Библия, глава I, стих 25 и 26, сотворив всё, сказал: «Создадим человека по образу и подобию Нашему» и т.д. и создаёт человека двуполой обезьяной! (исчезнувшей с нашей планеты) – самой высокой разумности животного царства, потомство которой вы находите в антропоидах наших дней. Будете ли вы отрицать возможность, что высочайшие антропоиды следующей сферы будут более разумны, нежели некоторые люди здесь – дикари, африканская раса карликов и наши веддхи на Цейлоне? Но человеку не предстоит подобное унижение, не нужно проходить через подобное унижение, раз он достиг четвёртой стадии своих циклических кругов, подобно низшим формам жизни и существ в течение его первого, второго и третьего круга. И пока он есть безответственное соединение чистой материи и чистого духа (ни одно из них ещё не осквернено сознанием их возможных потребностей и применений) первой сферы, где он выполнил свой местный семеричный круг эволюционного процесса, от самой низшей ступени до высочайшего вида, скажем, от антропоидов до первоначального человека, конечно, он вступает на сферу N2 как «обезьяна» (последнее слово употреблено для вашего лучшего понимания). В этом круге или стадии его индивидуальность так же спит в нём, как и индивидуальность утробного плода в период нарастания. Он не имеет ни сознания, ни чувств, ибо начинает как рудиментарный астральный человек, и прибывает на нашу планету как примитивный первобытный человек. До сих пор это есть лишь простое прохождение механического движения. Волевые действия и сознание являются самоопределяющимися и определяемыми причинами и желаниями человека, его разум и сознание пробуждаются в нём лишь тогда, когда его четвёртый принцип Кама созрел и закончен, благодаря своему контакту с Камами или энергиями всех форм, через которые человек прошёл в своих предыдущих трёх кругах. Человечество наших дней находится у своего четвёртого большого круга (человечество как род или вид, но не как раса, nota bene) в после пралайском цикле эволюций; и как его различные расы, так и индивидуальные особи в них выполняют, бессознательно для них самих, свои местные, земные, семеричные циклы, отсюда огромная разница в степени их умственного развития, энергии и т.д. Теперь каждая индивидуальность будет преследуема на восходящей дуге Законом воздаяния – Карма и Смерть соответственно. Совершенный человек или существо, которое достигнет полного совершенства (каждый из его семи принципов будучи зрелым), не будет рождаться здесь. Его местный земной цикл закончен, и он или должен продвигаться дальше вверх, или быть уничтоженным как индивидуальность. Незаконченные существа должны вновь рождаться или воплощаться. На своём пятом большом круге, после частичной Нирваны, когда зенит большого цикла достигнут, они будут ответственны с этого момента и впредь в их нисхождениях от сферы к сфере, ибо они должны будут появиться на Земле ещё более разумной и совершенной расой. Этот нисходящий бег ещё не начался, но скоро начнётся. Только сколько, какое множество будут уничтожены на своём пути!

Всё вышесказанное – есть правило. Будды и Аватары составляют исключение, ибо, воистину, мы ещё имеем нескольких Аватар, оставленных нам на Земле.

Вопрос 7. Животная душа, потеряв в последовательном прохождении кругового цикла, так сказать, инерцию, которая первоначально проносила её мимо отклоняющихся книзу боковых троп, попадает в низший мир на сравнительно короткий цикл, в течение которого её индивидуальность рассеивается. Но это может случиться только с такою животной душой, которая, будучи объединённой с духом, не развила устойчивого шестого принципа. Если бы она это сделала, и если шестой принцип, притягивая к себе индивидуальность завершённого человека, иссушил бы этим низший пятый принцип, так же как цветок алоэ, когда распустился, иссушает свои листья, тогда у животной души не было бы достаточно сил сцепления, чтобы начать другое существование в низшем мире, и она скоро была бы рассеяна в сфере притяжения этой Земли.

Ответ. Исправив ваши понятия по вышесказанному, вы теперь лучше поймёте.

Вся индивидуальность сосредотачивается в трёх средних или в третьем, четвёртом и пятом принципах. В течение земной жизни всё сосредоточено в четвёртом – центре энергии, желания воли. М-р Хьюм отлично определил различие между личностью и индивидуальностью. Первая еле переживает, последняя, чтобы успешно пробежать своё семеричное и восьмеричное продвижение, должна ассимилировать вечно жизненную мощь, пребывающую лишь в седьмом, и затем сочетать три принципа (4, 5 и 7-й) в один – шестой. Те, которые успевают в этом, становятся Буддами, Дхиан-Коганами и т.д. Главная цель нашей борьбы и посвящений заключается в достижении этого единения, пока мы ещё на Земле. Для тех, кто будут успешны в этом, нет ничего устрашающего в течение пятого, шестого и седьмого круга, но это – Тайна. Наш любимый К.X. находится на пути к этой цели, высочайшей за всеми нами на этой сфере.

Я должен вас поблагодарить за всё то, что вы сделали для наших друзей. Это долг благодарности, чем мы вам обязаны.

На некоторое короткое время вы от нас или от меня ничего не услышите. Готовьтесь.

М.

На некоторое короткое время вы обо мне или от меня ничего не услышите. Готовьтесь.

Получено во время краткого визита в Бомбее в январе 1882 г.

Несомненно, К.Х. и я очень хотели, чтобы вы – так как Скотт не мог присутствовать на годовщине – не то, чтобы принимали какое-либо участие в этом заседании, но просто присутствовали. Эта незадачливая организация ещё раз будет репрезентироваться без единого европейца с положением и влиянием. Но, конечно, никто из нас не хотел бы навязать вам способ действия – против вашей воли. Поэтому то, что я говорю, не должно быть истолковано как приказ или настойчивая просьба. Мы считаем, что это было бы хорошо, но вы должны подчиниться вашему собственному хладнокровному суждению, тем более, что может быть сегодняшний день отмечает кризис. Одна из причин, почему я пригласил вас, это было желание К.Х., чтобы вы были поставлены под известные магнетические и другие оккультные воздействия, которые благоприятно повлияли бы на вас в будущем.

Завтра я напишу больше, потому что я всё же надеюсь, что вы дадите нам день или два, чтобы у нас было время решать, что К.Х. может для вас сделать.

М.

Получено в Аллахабаде 1881-2

Заметка Редактора. – Отзвук сомнения в предложении «Если «Теософ» был бы также эволюционистом» заставляет нас мучительно осознать тот факт, что м-р Дж. Мэсси не является читателем «Теософа», если только он вообще когда-либо видел его. Иначе он не мог бы не знать того, что две трети членов Теософического Общества являются «эволюционистами» и что их журнал в первую очередь является таким. (Это написано почерком Хьюма – Ред.)

Вы вообще не схватываете смысл. Попросите м-ра Синнетта сделать это за вас, он поймёт, что этот человек хочет сказать, и ответит ему. Он сам вчера вечером вызывался на «что-нибудь более трудное», не дважды два, как он буквально сказал. Пусть тогда он, кто так чётко вёл себя в одном деле, поступает подобным образом и тем окажет услугу своему «прославленному» другу.

М.
Л.Н. лучше.

Получено в январе 1882 г.

Мой нетерпеливый друг, разрешите мне, как человеку, обладающему некоторым авторитетом в ваших теософических медовых яствах, уполномочить вас «не считаться с правилами» на короткое время. Заставляйте их заполнить анкеты и посвящайте кандидатов сразу. Только что бы вы ни делали, делайте без отлагательства. Помните, вы теперь единственный. Мистер Хьюм в настоящее время погружён в свой указатель и ожидает, что я ему напишу первый и проделаю сперва пуджу. Я, пожалуй, слишком высокого роста, чтобы он мог легко дотянуться до моей головы, если у него имеются какое-либо намерение покрыть её пеплом раскаяния. Также я не намерен одеться в мешковину, чтобы изобразить сокрушение в том, что я сделал. Если он будет писать и задавать вопросы, всё хорошо, и я отвечу на них, если нет, то я приберегу свои лекции для кого-нибудь другого. Время не является для меня препятствием.

Получил ваше письмо. Я знаю ваши затруднения. Позабочусь о них. Велико будет разочарование К.Х., если по возвращении он увидит, что успеха так мало. Вы искренни, другие ставят свою гордость выше всего. Затем эти праяжские теософы – пандиты и бабу! Они ничего не делают и ожидают, что мы будем с ними переписываться. Глупцы и высокомерные люди.

М.

Симла, 4-го января, 1882 г.

(Письмо Хьюма к Е.П.Б. Комментарии на полях, написанные почерком М., обозначены – (к). Цифры в скобках относятся к комментариям М. в конце письма. – Ред.)

Моя дорогая Старая Леди.

И хоть я в отчаянии склонен временами верить, что вы являетесь обманщицей, полагаю, что люблю вас больше, чем любого из них.

Я только что разделался с последними страницами памфлета, который готовлю. Эти последние страницы являются выдержкой из вашего письма касательно мадам «Тэкла Лебендорф»**) Но ваше объяснение в этом случае не ясно, потому после того, как я пытался понять, что вы подразумевали, я полностью переписал его, исходя из моего внутреннего сознания; Будда знает, напал ли я на правильный след, я не знаю, но вы увидите пробные оттиски, и вы или Братья должны исправить любые ошибки.

(к) *) Как существуют испорченные натуры, которые начинают любить физическую уродливость в противоположность красоте, также существуют такие, кто обретает покой в моральной развращённости испорченных людей. Такие рассматривали бы обман как одарённость.

**) М-р Синнетт должен употребить своё влияние, чтобы запретить подобное злоупотребление доверием. Её письмо к м-ру Хьюму было частным. Случай может быть передан полностью. Опубликование имён, имён лиц, родственники которых ещё живы и проживают поныне в России, должно быть запрещено М.Б.

Этот памфлет состоит из (а) длинного письма, объявляющего теософию обманом и выставляющего все возражения против неё и Братьев, выдвинутые наиболее разумными людьми, которые не сомневаются в истинности фактов спиритуализма.

(к) Такие, как м-р Чаттерджи, например?

(б) Из значительно более длинного письма, увы, ужасно длинного, критикующего первое и выворачивающего его наизнанку.

В этом я сделал лучшее, что мог. Думаю, что оно читается довольно хорошо – оно не является неопровергаемым – (за это вы должны поблагодарить Братьев) (1), но оно приводит наиболее удачное объяснение каждому нескладному факту и даёт полнейшее обозрение всех благоприятных фактов. Я подразумеваю любого, кроме какого-либо Брата, и надеюсь, что если Братья существуют, некоторые из них могли бы, когда пробные оттиски будут перед вами, помочь нам намёками, которыми я мог бы подкрепить дело. Я использовал эту возможность, чтобы в большой мере пролить свет на принципы Эзотерической Теософии и вопросы, касающиеся Братьев и их modus operandi и т.д. В этом письме имеется весьма многое. (2)

Но хоть я считаю, что доказал многое, хотя я могу убеждать других – я почти переубедил сам себя (3). Никогда, пока я не начал это защищать, я не сознавал крайнюю слабость нашего положения. Вы, дорогая старая грешница (и не были бы вы коснеющей во грехе в нормальных условиях?), являетесь самой опасной брешью из всех: полное отсутствие вашего контроля над настроением, ваша в высшей мере не-Буддо- и не-Христо-подобная манера говорить о всех, кто нападает на вас, ваши необдуманные утверждения вместе составляют обвинительный акт, который трудно опровергнуть; я полагаю, что выкарабкался из этого (4). Но хотя я могу заткнуть рты другим, я сам лично не удовлетворён. Теперь вы, возможно, скажете: «А разве вы лучше?» Я отвечу сразу: несомненно нет, вероятно, в некотором образе в десять раз хуже. Но ведь я не являюсь избранным вестником воплощения всей чистоты и добродетели, я – испачканная грязью душа, которая – хотя и кошка может смотреть на короля – не может даже взирать на Брата. (5) Теперь, я знаю всё о предполагаемом объяснении Братьев (6), что вы являетесь психологическим калекой – один из ваших семи принципов находится в качестве залога в Тибете, – если так, то тем больший позор для них удерживать имущество владельцев к большому ущербу для них. Но допустим, что это так, тогда я попрошу своих друзей, Братьев, «precisez», как говорят французы: какой же принцип вы держите у себя, приятели?

Это не может быть Стхула-Шарирам, тело – это ясно, ибо вы могли бы, поистине, сказать вместе с Гамлетом: «О, если бы ты, моя тучная плоть, могла растаять!»

И это не может быть Линга-Шарирам, так как она не может отделиться от тела, и это не может быть Кама-Рупа, если бы было так, её потеря не объяснила бы ваши симптомы.

Также, конечно, это не Джив-Атма, у вас имеется избыток жизненности. Также это не пятый принцип или ум, ибо без него вы были бы «quo ad» относительно внешнего мира идиотом. Также это не есть шестой принцип, ибо без этого вы были бы дьяволом, интеллектом без совести; что же касается седьмого, так это всемирный, и не может быть захвачен никаким Братом и никаким Буддою, но существует для каждого соответственно той степени, в которой открыты глаза шестого принципа.

Потому для меня это объяснение не только неудовлетворительно, но само то, что оно предложено, навлекает подозрение на всё это дело.

(к) Весьма умно, но предположим, что это не является одним из семи отдельно, но всё? Каждый из них – «калека» и без возможности проявлять свои полные силы? И предположим, что таков мудрый закон далеко предвидящей власти!

И так во многих случаях: чем больше смотришь на вещи, тем меньше они кажутся водонепроницаемыми. Тем больше они напоминают выдумки, выдвинутые мгновенно, чтобы противостать неожиданному затруднению.

Если – как это вполне возможно – всё может быть объяснено, тогда я только сожалею о глупости Высших Существ, которые посылают вас сражаться с миром, вооружённой лишь частью ваших способностей, и тщательно окружают вас сетью таких противоречивых и компрометирующих фактов, чтобы сделать невозможным для самого любящего вас и никоим образом не менее разумного друга иногда отвратить мрачные сомнения не только относительно их существования, но и относительно вашей добропорядочности. (7)

В письме N2 я несомненно ответил на все возражения – до некоторой степени, – но если бы мне пришлось писать N3 от противной стороны, разве не мог бы я разбить в пух и прах по крайней мере некоторые из аргументов письма N2? Очевидно, со стороны никто не может.

(к) Как сказано ранее, для этого имеется полное основание. Ибо аргументы на обеих сторонах ошибочны и легко могут быть разбиты «в пух и прах».

Всё, что я могу сказать – если, как я всё ещё верю, взвесив доказательства, Братья существуют, – умоляйте и просите их так укрепить вас, чтобы в большей степени сделать вас такой, каким должен быть крупный духовный реформатор, и так укрепить наши руки, чтобы защищать вас и продвигать их дело. (8)

Итак, (в) – это письмо Олькотта с Цейлона – с одним пропущенным абзацем и несколькими изменёнными словами – ко мне, превосходное письмо; абзац, который мир сразу бы атаковал, как указывающий на трансцендентальный флирт между М. и его «наиболее утончённым образцом совершенной женственности», сестрой К.Х., я, естественно, вычеркнул, также как и отрывок о его предполагаемом выходе из тела в Нью-Йорке, который неубедителен и объясним, как простой сомнамбулизм.

(Следующий абзац написан поверх текста в оригинале красными чернилами М. – Ред.)

(к) М-р Хьюм поступил благоразумно, вычеркнув этот абзац в письме О., тем не менее, написание трёх слов не могло бы быть объяснено теорией сомнамбулизма, так как лунатики не проходят через плотные стены. Что же касается того предложения о сестре моего брата, никто, обладающий хоть какой-то учтивостью, и не подумал бы о выдаче этого публике. Публика, представляемая настолько вопиюще непристойной в мыслях, что даже один из её наиболее достойных вождей не может читать о чистой сестринской дружбе праведной женщины с пожизненным братом своего брата в оккультном исследовании без опускания до унизительной мысли о чувственной связи, должна быть лишь стадом свиней. И однако этот вождь удивляется, почему мы не придём в его рабочий кабинет и не докажем, что мы не являемся измышлениями безумной фантазии!

(г) Это ваш рассказ о Тэкле – переписанный, я надеюсь только, что он вполне правдив, и когда он достигнет России, что непременно произойдёт, люди его будут подтверждать, а не отвергать.

Там имеется предисловие, написанное крупным шрифтом, которое каждый, кто пожелает, может считать написанным Братьями или вами, или Президентом, указывающее, что эти письма, хотя никоим образом полностью не свободны от ошибок, всё же напечатаны, как проливающие некоторый свет на трудности, испытываемые многими, интересующимися Теософией. Пробные оттиски поступят к вам в своё время; усильте защиту, если можете вы или могут они; не пытайтесь ослабить нападение; самое надёжное положение всегда достигается путём выдвижения вами самими всего, что может быть сказано против вас.

Кстати, сколько экземпляров следует напечатать бенгальского перевода «Правил Женщин» и т.д. Синнетт напечатал лишь 100 английских, и кажется, что теперь ни одного не осталось! Нет смысла печатать больше бенгальских правил, чем по всей видимости будет использовано, но я считаю, что 100 слишком мало. Пожалуйста, скажите сколько, я оплачиваю печатание этого, и С.К.Чаттерджи, который отправляется в Калькутту и который приложил все старания к переводу, позаботится о печатании их. И я должен буду написать ему туда и сказать сколько экземпляров, так что, пожалуйста, не забудьте ответить определённо, сколько экземпляров.

Чаттерджи очень умный парень, но хотя он верит в спиритуализм или в спиритуалистическую науку, мне никак не удаётся заставить его принять на веру Братьев! Я только что послал ему письмо Олькотта и свидетельство Рамасвамиира с постскриптумом М. о том, что вы все являетесь dzing dzing. Большинство людей является dzing dzing по мнению прославленного.

Если они не существуют, то какой же романисткой вы должны быть! (9а) Вы несомненно создаёте ваши характеры весьма согласующимися. Когда же наш дорогой Христос, я подразумеваю К.Х., опять появится на сцене, он ведь наш самый любимый актёр (9б). Ну ладно, я полагаю, что они сами лучше знают, что им делать, но, по-человечески говоря, они совершают ошибку, ослабляя мои энергии, оставляя меня без какого-либо ясного факта об их существовании и таким образом утомляя меня сомнениями, могу ли я преподавать доктрины, которые, как бы они ни были чисты сами по себе, могут быть основаны на обмане, и которые, если основаны таким образом, никогда не могут принести какое-либо добро; сомнениями, не трачу ли я дурно своё время и умственные способности над химерой, время и силы, которые я мог бы посвятить какому-то более скромному, но, возможно, более истинному и более приносящему добро делу (9в). Однако, я нанялся на один год и в течение его буду делать всё, что могу, искренне и верно. Но если в пределах этого периода я не получу никакой уверенности, я уйду из Общества, почувствовав, что, истинно это или ложно, для меня это не является истиной. Я не откажусь от жизни (10), ибо она, как бы, возможно, несовершенно я ни преуспевал в ней, всецело привлекает меня. Если Общество основано на истине, то я, по крайней мере, принесу ему некоторую пользу всем тем, что написал и сделал. Если это так, то я не смогу принести большого вреда, и до сих пор я не шёл дальше того, чему верю.

Вы скажете, что это вполне похвально для вас. Но между вами и мною не должно быть никаких эвфемизмов, если завтра надо давать свидетельские показания. Я мог бы поклясться, что, согласно данному ныне совету, я верю, что вы являетесь абсолютно чистой женщиной, но я не могу поклясться, что вся история о Братьях не есть выдумка, хотя и мог бы поклясться, что в целом я верил в её большее сходство с правдой, нежели с ложью.

Синнетт, тем не менее – счастливчик, не имеет и тени сомнения, и с его убеждением, положением и способностями он будет надёжной опорой для вас и для Теософии, так что у меня будет меньше угрызений совести, когда я сниму с себя всякую ответственность за это дело, чем если бы вы остались без единого защитника во власти филистимлян.

Следующим я возьму письмо Терри и посмотрю, что из него смогу сделать. У меня ещё не было времени обдумать его как следует.

Я хотел бы, чтобы вы ввели меня в переписку с вашим пандитом из Трипликана и склонили его осчастливить меня ещё несколькими такими письмами, как это последнее. Если бы я только имел его до того, как писал эти фрагменты!

Привет Олькотту!

Всегда любящий Вас А.О.Хьюм.

(1) Которые отказались послать свои фотографии, чтобы иллюстрировать ожидаемое вскоре просмотренное и исправленное издание «Essays on Miracles» Хьюма.

(2) Это там имеется. Но большая интеллектуальность не всегда идёт сообща с большим распознаванием правильного и ложного.

(3) Несомненно. Существуют также натуры, настолько психологизированные своим же красноречием, так всецело покорённые своими собственными великими ораторскими способностями, что они первые поддаются этому очарованию. М-р Хьюм одинаково легко уверится или разуверится в любом убеждении, если только позволить ему самому разбираться по всем пунктам.

(4) Да, но какой ценой!

(5) Лицемерие не всегда есть «неизбежное бремя преступности», но часто – результат пустого кокетства со своей собственной натурой. Внутренний Хьюм принимает позы перед зеркалом внешнего Хьюма.

(6) Он ошибается, он не знает.

(7) Никогда для тех, кто знает её хорошо.

(8) И мы непременно сделаем это, когда настанет время.

(9а) Да, и каким скульптором и живописцем она должна быть, как она справедливо указала.

(9б) Этот человек богохульствует! К.Х. никогда не будет актёром ради удовольствия кого-либо. Пусть он сомневается в этом, долго он не будет сомневаться и скоро обнаружит свою ошибку.

(9в) Если у него есть малейшее сомнение, и всё же он делает это, то он не является честным человеком.

(10) Обращаю ваше внимание на одно предложение в моём письме к Скотту, в котором я упоминаю об определённых предполагаемых угрозах. Дата письма м-ра Хьюма – 4-ое января. Я появился перед Скоттом 5-го числа и написал, чтобы сказать, что я был рад, что смог это сделать без того, чтобы это выглядело уступкой предполагаемым угрозам. Кто бы ещё ни увидел нас, это никогда не будет м-р Хьюм. Он может уйти, но м-ру Синнетту не нужно порывать с ним.

Наконец, мы не одобряем в его настоящем виде памфлет м-ра Хьюма. Сравнительно мало членов Общества занимаются Оккультным изучением или же верят в наше существование. Его памфлет подвергает всё Общество и тому и другому. Там он совершает ошибку столь же очевидно, как и Уайлд из Лондона, выдвигая свои личные взгляды, а его предисловие, внушающее мысль, что мы являемся его авторами, лишь скомпрометирует Общество ещё больше.

Ваше предложение составить руководство для обучения новых членов одобрено К.Х. Посоветуйтесь с Мурадом Али и Олькоттом. К.Х. желает, чтобы я сказал, что у него нет возражений против того, что вы выпускаете второе издание, если только вы включите приложение и различные доказательства, которые за это время накопились. Он желает, чтобы вы оставались здесь столь долго, сколько вы только можете. Он напишет через Лишённого Наследства.

М.

(Пометка М. написана в конце письма Е.П.Б. к Синнетту от декабря 1881 г. Из письма Е.П.Б. приведён только постскриптум. – Ред.)

Р.S. Вы ошиблись в своём предположении, что спиритуалисты поднимут крик на «Фрагменты» м-ра Хьюма. Ни одна газета их не заметила. В «Light» – ни слова, в «Medium» – ни вздоха, единственно «Spiritualist» поместил глупую короткую заметку, а также длинную и столь же глупую статью об этом сегодня. Я послала мистеру Хьюму статью Терри и ответ на него из Австралии. Он говорит, что ни один пункт не объяснён!! Мне больше нечего сказать. Я сказала м-ру Хьюму, что на эту новую статью от Терри я ответить не могу, поскольку мой стиль так явно расходится со стилем в «Фрагментах». И всё же «Хозяин» всегда говорил, что «Фрагменты» – это отлично написанная статья. О, Господи, что за жизнь!

Опять ваша Е.П.Б.

М. – Синнетту

«Хозяин» по-прежнему это говорит. Но «Хозяин» не будет больше просить м-ра Хьюма делать что-либо для Общества или же для человечества. М-ру Хьюму впредь придётся ездить на собственном «осле», также и мы останемся довольны своими собственными ногами.

М.