«Сиддхи (или силы архатов) подвластны лишь тому, кто «готов к жизни», полной аскетизма, необходимой для такого обучения, и кто способен повиноваться беспрекословно. Пусть он, узнав однажды, навсегда запомнит, что истинный оккультизм или теософия – это «великое самоотречение от СЕБЯ САМОГО», безусловное и абсолютное, как в мыслях, так и в действиях. Это АЛЬТРУИЗМ, и он выводит практикующего за пределы каких-либо категорий и рангов среди всех живых существ. «Он живет не для себя, но для мира», как только он принял на себя этот труд. Многое прощается в течение первых лет испытания. Но он будет «принят» не ранее, чем его индивидуальность исчезнет, и он станет сплошной благотворной силой в природе. После этого для него существуют два полюса, два пути, и нет места для отдыха между ними. Он должен либо утомительно подниматься, шаг за шагом, часто через многочисленные перерождения, не надеясь на девакханический прорыв, золотую лестницу, ведущую к положению махатмы (архата, или бодхисаттвы), либо – он упадет с этой лестницы на первой же шаткой ступеньке и скатится до состояния дугпы…

Все это либо неизвестно, либо полностью ускользает от взгляда. Поистине, тот, кто способен следовать за молчаливой эволюцией предварительных устремлений кандидатов, часто находит весьма странными идеи спокойного овладения способностями своего разума.Существуют такие люди, чьи мыслительные процессы настолько искажены внешними воздействиями, что они воображают, что плотские страсти могут быть столь очищенными и возвышенными, что их ярость, сила и огонь будут, так сказать, направлены вовнутрь; что они могут быть отложены и сохранены в груди человека до тех пор, пока их энергия не начнет распространяться вовне, но она будет направлена в сторону высших и самых святых целей: а именно, пока их коллективная и не распространяющаяся сила не предоставит ее обладателям возможность войти в истинное святилище души и остаться там в присутствии Учителя – ВЫСШЕЙ СУЩНОСТИ! Ради этой цели они не борются со своими страстями, не уничтожают их. Они, просто, огромным усилием воли притушат сильные языки пламени и будут держать их под контролем внутри себя, позволяя огню тлеть под тонким слоем золы. Они с восторгом примут мучения спартанского мальчика, который предпочел позволить лисе терзать его внутренности, чем расстаться с ней. Бедные слепые визионеры!

Их надежда также слаба, как надежда на то, что шайка пьяных трубочистов, распаленных и грязных от своей работы, будучи запертой в святилище, где висят чистые белые полотна, вместо того, чтобы испачкать их и превратить своим присутствием в кучу грязных лохмотьев, они стали бы хозяевами в этом священном месте и, в конце концов, вышли бы оттуда столь же незапятнанными, как само это место. Почему бы также не вообразить, что дюжина скунсов, помещенных в чистую атмосферу Цзонгпа (монастыря), может выйти оттуда благоухая ладаном?.. Странное искажение человеческого разума. Может ли быть такое? Вряд ли.

«Учитель» в святилище наших душ – это «высшая сущность», божественный дух, сознание которого основано (во всяком случае, в течение жизни человека, в котором он заключен) исключительно на разуме, условно называемом человеческой душой (оболочкой духа является «духовная душа»). В свою очередь, первая (личная, или человеческая душа) – это высшая форма объединения духовных устремлений, желаний и божественной любви; и в своем низшем аспекте, плотских желаний и земных страстей, приданных ей посредством связей с оболочкой, их всех вмещающей. Таким образом, она является звеном и посредником между плотской природой человека, которую ее высший разум пытается подчинить себе, и его божественной духовной природой, к которой она притягивается всякий раз, когда она получает покровительство свыше в своей борьбе с внутренним животным. Последнее – это инстинктивная «плотская душа», являющаяся очагом тех страстей, которые, как только что показано, убаюкивают, вместо того чтобы искоренять, и которые запирают в своей груди неосторожные энтузиасты. Неужели они надеются превратить, таким образом, мутный поток животной сточной канавы в кристально чистые воды жизни? И где, на какой нейтральной территории можно заключить их в темницу, чтобы они не влияли на человека? Неистовые любовные страсти и похоть все еще живы, и им все еще позволяют оставаться на месте их зарождения – в той самой животной душе; ибо высшая и низшая части «человеческой души», или разума, отказываются от таких сожителей, хотя они и не могут избежать загрязнения из-за их соседства. «Высшая сущность», или дух, не может усвоить такие чувства, так же как вода не смешивается с маслом или нечистым жидким жиром. Страдает именно разум, единственное звено и посредник между земным человеком и Высшей Сущностью; он находится в постоянной опасности того, что он будет увлечен вниз этими страстями, которые могут пробудиться в любой момент, и погибнет в бездне материи. И как же он может настроить себя на божественную гармонию высшего Принципа, если эта гармония разрушается самим фактом наличия таких плотских страстей внутри святилища? Как может гармония восторжествовать и победить, если душа обуреваема шумом страстей и низменными плотскими желаниями, или даже «астральным человеком»?

Ибо этот «астральный», теневой «двойник» (имеющийся как у животных, так и у человека), – это спутник не божественного эго, но земного тела. Это связь между личным «ЭГО», низшим осознанием манаса и телом, и является оболочкой временной, ограниченной жизни. Подобно тени, отбрасываемой человеком, он рабски следует за его движениями и импульсами, и склоняется к материи, никогда не поднимаясь к духу. Лишь тогда, когда совершенно умирает сила страстей, и когда они уничтожаются в реторте непреклонной воли; когда отмирают не только все плотские желания и страсти, но исчезает и осознание личного «эго», и «астральное» вследствие этого уменьшается до нуля, – может иметь место союз с «высшим эго». Тогда же, когда «астрал» отражает только победившего человека, еще живого, но не имеющего больше подверженной страстям эгоистичной личности, тогда сверкающий аугоэйд, божественное ЭГО, может колебаться в сознательной гармонии с обоими полюсами человеческой сущности – очищенным материальным человеком и вечно чистой духовной душой – и находиться в присутствии УЧИТЕЛЯ ЭГО, мистического Христа гностиков, смешанное, сплавленное, и отныне единое с НИМ.[Те, кто склонны видеть три]

Как же это возможно для человека войти в «открытые врата» оккультизма, если его повседневные и ежечасные мысли связаны с мирскими вещами, желаниями обладания и силы, похотью, амбициями и обязанностями, которые, даже если и достойны уважения, все же самые что ни на есть житейские? Даже любовь к жене и семье – самое чистое, поскольку самое бескорыстное из человеческих влечений – является преградой для истинного оккультизма. Ибо, возьмем ли мы в качестве примера святую любовь матери к своему ребенку или мужа к своей жене, даже в этих чувствах, если их пронализировать до самых истоков, в первом случае налицо будет все-таки эгоизм, а во втором – égoisme à deux [обоюдный эгоизм, франц.]. Какая мать не принесла бы в жертву, ни минуты не колеблясь, сотни тысяч жизней за жизнь своего ребенка? И какой любящий человек или верный муж не разрушил бы счастье всякого другого мужчины или женщины около себя, чтобы удовлетворить желание той, которую он любит? Это вполне естественно, скажут нам. Безусловно; с точки зрения человеческих чувств; но это в гораздо меньшей степени верно с точки зрения божественной универсальной любви. Ибо, когда сердце переполняет забота относительно небольшого круга личностей, близких и дорогих нам, то как же в нашей душе найдется место для остальной части человечества? Какой процент любви и заботы останется для «великой сироты»? Как может быть услышан «все еще тихий голос» в душе, полностью занятой своими привилегированными обитателями? Какое же пространство останется для нужд человечества en bloc [в целом, франц. ], чтобы они отразились в ней и получили скорый отклик? И все же тот, кто хотел бы воспользоваться мудростью универсального разума, должен достичь этого с помощью всего человечества, без различий расы, темперамента, религии или социального положения. Именно альтруизм, а не эго-изм, даже в его наиболее законном и благородном проявлении, может привести одного человека к тому, чтобы слить свое маленькое эго с универсальными сущностями. Именно этим потребностям и этой работе должен посвятить себя верный ученик истинного оккультизма, если он хочет приобрести тео-софию, то есть божественную Мудрость и Знание.

Претендент должен произвести безусловный выбор между мирской жизнью и жизнью по оккультизму. Бесполезно пытаться объединить то и другое, ибо никто не может одновременно служить двум хозяевам и при этом угодить обоим. Никто не может служить своему телу и высшей душе, выполнять свои семейные обязанности и свой вселенский долг, не лишая своих прав либо одного, либо другого; ибо он или будет склонять свое ухо к этому «все еще тихому голосу» и не сможет слышать крики своих малышей, или же он будет прислушиваться лишь к желаниям последних и останется глух к голосу человечества. Это была бы постоянная, непрекращающаяся, безумная борьба почти за каждого женатого человека, который следовал бы истинному практическому оккультизму, а не его теоретической философии. Ибо он обнаружил бы, что постоянно колеблется между голосом безличной божественной любви к человечеству, и голосом личной, земной любви. И это могло бы привести его только к неудаче в том или другом, а, возможно, и в обоих случаях. И даже хуже, ибо тот, кто предается удовольствиям земной любви или похоти после того, как он посвятил себя ОККУЛЬТИЗМУ, должен будет вскоре почувствовать, каков результат этого: он будет непреодолимо выброшен из безличного божественного состояния в низший материальный план. Чувственное, или даже ментальное самоудовлетворение, включает немедленную утрату сил духовной проницательности; голос УЧИТЕЛЯ не сможет больше отличаться от голоса его страстей или даже страстей дугпы; истинное – от ложного, здоровая нравственность – от простой казуистики. Плод Мертвого моря принимает чудесный мистический вид, но превращается в золу на губах и в беспокойство сердца, приводя к тому, что:

Разверзлась бездна, и непроглядная сгустилась тьма;

Безумие сменило здравый ум, вина – невинность;

Страдание – восторг; надежда превратилась в безысходность.»

(Е. П. Блаватская «Оккультизм против оккультных искусств»)

Махатма — это выдающаяся личность, которая, посредством специальной тренировки и образования, развила такие высшие способности и достигла такого духовного знания, которых обычные люди достигают лишь проходя через бесчисленную серию перевоплощений в результате космической эволюции, конечно, лишь при условии, что они не пойдут против целей Природы и тем самым не приведут к собственному исчезновению. Этот процесс самоэволюции Махатмы проявляется во многих «воплощениях», хотя их самих сравнительно немного. Но кто же такие эти воплощенные? Оккультное учение, так, как оно дается, показывает, что три первых принципа более или менее исчезают вместе с тем, что называется физической смертью. Четвертый принцип, вместе с низшей частью пятого, в которых сохраняются животные склонности, имеет местом своего пребывания Кама-локу, где он испытывает страдания в соответствии с размерами его низших желаний; в то время, как его высший манас, чистый человек, связанный с шестым и седьмым принципами, попадает в Девахан, чтобы наслаждаться результатами своей доброй кармы, и быть перевоплощенным в высшую личность. Сущность, прошедшая через оккультное обучение в своих последовательных рождениях, имеет соответственно (в своих воплощениях) все меньше и меньше от этого низшего манаса, пока не наступит время, когда его целый манас, который приобрел полностью возвышенный характер, сконцентрируется в высшей личности, и тогда про такого человека можно сказать, что он стал Махатмой. Во время физической смерти четыре низших принципа погибают без какого-либо страдания, поскольку они являются для него, фактически, как бы предметами одежды, которые он по своей воле снимает и одевает. Подлинный Махатма, таким образом,— это не его физическое тело, но тот высший манас, который неразрывно связан с атмой и ее оболочкой (шестым принципом); этого объединения он достигает в сравнительно короткий промежуток времени благодаря процессу самоэволюции, установленному оккультной философией. Поэтому, когда люди выражают желание «видеть Махатму», они, по-видимому, в действительности не понимают того, о чем они просят. Как могут они надеяться увидеть при помощи своих физических глаз то, что превосходит их возможности? То ли это тело, а скорее раковина или маска, которого они страстно желают или ищут? И, предполагая, что они видят тело Махатмы, как они могут знать, что за ним спрятана возвышенная сущность? По каким стандартам они судят о том, что отражает майя, находящаяся перед ними,— образ истинного Махатмы или нет? И кто может сказать, что в физическом содержится что-то большее, чем майя? Высшие вещи могут быть восприняты только чувством, подходящим для них. Поэтому тот, кто хочет увидеть истинного Махатму, должен использовать свое интеллектуальное зрение. Он должен так возвысить свой манас, чтобы его восприятие стало чистым, и всякий туман, созданный майей, должен быть рассеян. Его видение будет тогда ясным, и он увидит Махатм, где бы ни находился, поскольку слившиеся с шестым и седьмым принципами, вездесущими и всепроникающими, Махатмы, можно сказать, находятся повсюду. Однако, как это бывает, когда мы стоим на вершине горы, а перед нашим взглядом простирается целая равнина, в которой мы не различаем какого-либо дерева или другого предмета, поскольку сверху все они кажутся одинаковыми для нас, и наше внимание может привлечь лишь то, что отличается от всего окружающего,— точно так же, хотя все человечество находится в пределах ментального видения Махатм, каждый человек не может ожидать того, что он будет замечен, до тех пор, пока он не привлечет к себе специального внимания, благодаря своим собственным поступкам. Их специальной заботой является величайший интерес к Человечеству в целом, поскольку они отождествили себя с Универсальной Душой, которая простирается через все Человечество; и тот, кто хотел бы привлечь их внимание, должен обращаться к этой Душе, которая находится повсюду. Такое восприятие манаса может быть названо «верой», которую не следует смешивать со слепым доверием. «Слепая вера» — это выражение, иногда используемое для обозначения убеждения, которому не предшествует восприятие или понимание; на самом деле, истинное восприятие манаса — это то просветленное доверие, которое и является настоящим значением слова «вера». Это доверие может в то же время сочетаться с сознанием, то есть, внутренним опытом, поскольку «истинное знание несет с собой веру». Вера — это восприятие манаса (пятого принципа), тогда как знание, в истинном смысле этого слова, это способность интеллекта, то есть, духовное восприятие. Коротко говоря, высшая индивидуальность человека, состоящая из его высших манасов, шестого и седьмого принципов, должна действовать как единое целое, и только тогда он может получить «божественную мудрость», ибо божественное может быть воспринято лишь благодаря божественным способностям. Таким образом, желание, которое толкает человека на принятие ученичества, должно сочетаться с пониманием Закона Космической Эволюции, который позволит ему работать в гармоничном согласии с Природой, вместо того, чтобы действовать из-за собственного неведения вопреки ее целям.

«Теософист», июль 1884 г.

© Е.П. Блаватская

[Ответ другого теософа]

Все «обсуждения этого вопроса», какими бы «желательными» они ни были, окажутся в целом несостоятельными, ибо «научная проблема» как таковая должна выдерживаться в строгих рамках современной материалистической науки. Во-первых, потому что наука ограничивает себя только физическими аспектами сохранения энергии, или взаимосвязи сил, а во-вторых, поскольку несмотря на ее откровенные признания в полной неспособности понять первопричины вещей, судя по тону, которым написана статья нашего критика, весьма сомнительно, чтобы он пожелал признать абсолютную неуместность некоторых научных терминов, одобренных двиджами*, этими «дважды рожденными» Британского Королевского общества, и покорно принятых легко соглашающимися почитателями. В наш век свободомыслия и дешевых парадоксов безраздельно господствует дух обособления, и наука стала еще более нетерпимой, – если это возможно, – чем даже теология. Следовательно, для изучающего эзотерическую философию самым безопасным в споре с (явным) защитником точной науки по вопросу несостоятельности некоторых современных научных терминов будет использовать оружие оппонента, не уступая ни пяди своей земли. Что я и намереваюсь сейчас сделать.

На первый взгляд кажется, что почти не на что возразить автору статьи «Электричество: материя или сила?» Скромный знак вопроса, заключенный в скобки после слова «водород» в перечислении элементов «воздуха, которым мы дышим», да сама проблема, вынесенная в заголовок и, похоже, разрешенная подборкой цитат из трудов научных авторитетов, которые довольствуются определением электричества как разновидности «силы» – вот и все, что мы в ней находим. Но это только на «первый взгляд». Нет необходимости тщательно изучать статью нашего вопрошателя, чтобы понять, что в ней затронута тема, представляющая большую важность для всех теософов, чем может показаться вначале. Это не больше и не меньше как сомнение в том, «отличается ли чем-нибудь президент Теософского Общества, к числу последователей которого относятся некоторые самые светлые ученые умы Европы и Америки, от любого невежды, никогда не учившегося или позабывшего школьные азы – или нет?». Подспудное обвинение настолько серьезно, что требует обстоятельного разбирательства.

Итак, едва ли можно ожидать, что любой разумный человек, лично знакомый с президентом, будет тратить время на доказательства того, что полковник Олькотт не может не знать того, что известно каждому школьнику, а именно: что воздух, газообразный флюид, в котором мы живем и которым дышим, состоит, главным образом, из двух газов – кислорода и азота, механически перемешанных. Никто также не нуждается в подтверждении этого факта неким профессором Тиндалем. А посему, если усмешка в виде вопросительного знака, проглядывающая в статье, будь она написана нашим противником, воспринималась бы вполне естественной, то она же, конечно, возмутит любого теософа, если будет исходить от одного из его собратьев. Все члены Королевского общества знают, что «президент-основатель Теософского Общества» никогда не позволял себе выступать с лекциями на какую-нибудь специфическую тему из области физических наук – это компетенция физиков и химиков; «ученый президент» также не давал торжественных обещаний никогда не расставаться с ортодоксальной терминологией членов Королевского общества. Будучи популяризатором и защитником оккультных наук, он вправе прибегнуть к своеобразной фразеологии древних философов. Просто нелепость, что надо указывать на самоочевидные вещи, а именно на то, что эквиваленты «воздуха, которым мы дышим», перечисленные докладчиком, относятся не к атмосферному воздуху как таковому, – ибо в этом случае он, вероятно, сказал бы «химические составляющие» или «составные элементы», – а ко всей атмосфере (одному из пяти основных элементов оккультной философии), состоящей из многочисленных и разнородных газов.

Чтобы лучше обосновать наше право выступать против некоторых произвольных предположений современной науки и придерживаться собственных взглядов, позвольте мне сделать небольшое отступление и напомнить нашему критику о некоторых неразрешимых вопросах. Тот факт, что современная наука успокоилась, разделив атмосферу на множество элементов и обозначив их по своему усмотрению, не является для оккультистов веской причиной принимать эту же классификацию. До сих пор науке не удавалось еще разложить на составные элементы ни одно из многочисленных простых тел, – вероятно, из-за постигших неудач, неправильно названных «элементарными веществами». Независимо от того, преуспеет ли она со временем в этом направлении или нет, и тем самым признает свою ошибку, пока что мы, оккультисты, беремся утверждать, что атомы, именуемые «изначальными», лучше употреблять с другим определением. При всем нашем уважении к ученым мужам, должен заметить, что термины «элемент» и «элементарный» кажутся менее всего уместными применительно к конечным атомам и молекулам материи, о которой они ничего не знают. Это равносильно тому, как если бы Королевское общество условилось бы называть каждую звезду «Космосом», – по той причине, что она, предположительно, является таким же миром, как и наша планета, – и принялось бы насмехаться над невежеством древних, которым был известен только один Космос – безграничная вечная Вселенная! Однако пока что сами ученые признают термины «элемент» и «элементарный» неудачными, если только речь не идет об изначальных принципах, или вечных субстанциях, из которых развилась Вселенная; и исходя из этого, отмечают, что «экспериментальная наука имеет дело только с выводами, сделанными на основании установленных фактов, и не занимается теми вещами, которые она не может увидеть, понюхать или попробовать на вкус». Как говорит профессор Дж.П.Кук*, «все остальное наука отдает метафизикам» («New Chemistry», 1877). За этим суровым pronunciamento, свидетельствующем об отказе ученых принимать что-либо на веру, сразу же следует очень любопытное признание этого же автора:

«Я допускаю, что наша теория может быть совершенно ошибочной… возможно, нет никаких молекул(!)… Основополагающим постулатом новой химической науки является предположение о реальном существовании таких величин как молекулы; но это всего лишь предпосылка»*.

Это заявление заставляет нас заподозрить, что точная химическая наука вынуждена слепо верить в некоторые вещи, так же, как якобы и трансцендентальнаяметафизика. Принятие ее постулата и вытекающих из него выводов возводит ее в ранг точной науки; если этого не происходит – «точная наука» рассыпается в прах! Следовательно, в этом отношении физика стоит не выше психологии, и оккультистам можно почти не опасаться грозовых разрядов со стороны своих самых строгих соперников. Обе эти науки, в лучшем случае, находятся на одном уровне. Химик, уйдя дальше физика в классификации молекул, имеет такие же ограничения в их экспериментальном изучении. Следует напомнить, что оба они никогда не видели отдельно взятую молекулу. Однако, несмотря на самодовольные заверения в непринятии ничего на веру, ученые признаются, что зачастую не в состоянии визуально проследить состав молекул, но «могут распознавать его умозрительно» (с. 89). В чем же тогда они превзошли оккультистов, алхимиков, адептов? Если они разглядывают молекулы с помощью своего «интеллекта», то адепты, по их собственному признанию, легко могут ad infinitum дробить на составные части то, что их соперники, вооруженные безошибочными методами, изволят называть «элементарным телом», – и исследуют его не только посредством физического интеллекта, но и духовного.

С учетом всего вышесказанного я утверждаю, что президент Теософского Общества имел полное право предпочесть оккультную терминологию языку современной науки. Однако, даже если бы мы вынуждены были допустить, что рассматриваемые «эквиваленты» относятся просто к воздуху, которым мы дышим, согласно определению науки, то я все равно не могу понять, почему лектору не следовало упоминать «водород» наряду с другими газами. Хотя, строго говоря, воздух состоит только из двух газов, тем не менее, он всегда содержит определенное количество углекислоты и водяного пара. А при наличии последнего как можно исключать «водород»? Не собирается ли наш ученый собрат утверждать, что мы вдыхаем только кислород и азот? Аналогичные заявления науки о том, что присутствие в атмосфере любого газа, кроме кислорода и азота, должно рассматриваться как случайная примесь и что соотношение этих двух элементов в воздухе практически неизменно, будь то в густонаселенных городах или в переполненных больницах, – относятся к разряду научных домыслов, почти не подкрепленных фактами. В каждом ограниченном пространстве, в любой местности, зараженной гнилостными испарениями, – в перенаселенных кварталах и в заполненных до отказа госпиталях – доля кислорода, как должно быть известно нашему критику, уменьшается за счет ядовитых газов[1].

А сейчас перейдем к более важному вопросу и посмотрим, чем руководствуются наука, считающая электричество некой силой, и полковник Олькотт, утверждающий (вместе со всеми восточными оккультистами), что это «все же материя». Прежде чем начать обсуждение, хочу заметить, что если теософы намерены придерживаться строгой научности, то им не следует упускать из виду, что наука называет электричество не силой, а только одним из ее многообразных проявлений; способом активизации или движения. Наука составила длинный перечень разнородных типов энергии, существующих в природе, и дала им различные названия. Вместе с тем один из ее самых выдающихся экспертов проф. Бэлфор Стюарт, – из числа авторитетов, цитируемых нашим оппонентом в выступлении против президента Теософского Общества, – предупреждает своих читателей (см. «Силы и энергии Природы»*), что эта классификация, будучи далекой от совершенства или законченности, «отражает не столько современное состояние нашего знания, сколько жажду познания ими, вернее, полное невежество в вопросе строения материи». Действительно, это неведение так велико, что рассматривая тепло, – способ движения намного менее таинственный и лучше осмысленный, чем электричество, – этот ученый признает, что «если бы тепло не было типом движения, оно, неизбежно, было бы разновидностью материи», и добавляет, что ученые «отнесли тепло к категории движения, предпочтя такую точку зрения альтернативному мнению о возникновении специфического вида материи».

А если так, то где гарантия, что в один прекрасный день наука не убедится в своем заблуждении и откровенно не скажет об этом, назвав электричество, – в соответствии с оккультной доктриной, – «разновидностью особого типа материи»?

Следовательно, прежде чем слишком консервативные поклонники современной науки примутся отчитывать оккультистов за то, что они рассматривают электричество в одном из его аспектов и утверждают, что в его основе лежит материя, пусть они сначала поймут ошибочность самой науки, которая устами своих почитаемых высоких жрецов признается, что толком не знает, что такое сила, а что материя. Например, тот же профессор естествознания, мистер Бэлфор Стюарт (доктор права и член Королевского общества), в своих лекциях о «Сохранении энергии», говорит нам следующее:

…Мы ничего или почти ничего не знаем о конечном строении и свойствах органической и неорганической материи и… откровенно говоря, это всего лишь удобная классификация и больше ничего (с. 2, 78.)

Более того, все до одного ученые мужи согласны с тем, что несмотря на имеющиеся у них некоторые знания общих законов, все же они «не располагают данными о частных явлениях в физической сфере». Например, у них есть подозрения, что «многие наши болезни вызываются органическими микробами», и они вынуждены открыто признаться в своем «совершенном незнании природы этих бактерий». А в главе «Что такое энергия?» тот же великий натуралист ошеломляет чрезмерно доверчивых профанов таким откровением:

…Если наши знания о природе и поведении живых молекул так ничтожны, то о молекулах неорганической материи мы знаем еще меньше (если такое возможно)… Получается, что мы почти не имеем представления о форме и размере молекул, а также силах, приводящих их в движение… самые гигантские и самые микроскопические космические величины одинаково ускользают от осознанного восприятия человеческими чувствами… (с. 5–6).

Должно быть, он подразумевал физические «человеческие чувства», ибо ему известно мало, а может быть, и ничего о каких-либо иных. Но давайте послушаем другие более доверительные признания, на этот раз профессора Ле Конта, который в своей лекции о «Взаимосвязи жизненных сил с химическими и физическими силами» поведал:

…Поскольку в высших проявлениях силы, и особенно в сфере жизни, различия между силой и энергией определены нечетко или не установлены вообще… наш язык не может стать более точным до тех пор, пока не прояснятся наши представления в этой области[1].

Даже в отношении такой хорошо известной жидкости как вода, наука затрудняется окончательно определить, существуют ли в ней кислород и водород сами по себе или производятся каким-то непознанным преобразователем. «Это вопрос, – говорит мистер Дж.П.Кук, специалист в области химических наук, – о котором мы можем размышлять, не имея никакой информации. Между свойствами воды и этих газов нет ни малейшего сходства».

Единственное, что им известно, – это то, что воду можно разложить на составляющие с помощью электротока, но почему она распадается, а затем вновь восстанавливает свою структуру, или какова природа того, что они называют электричеством, и т.д. им неведомо. Кроме того, до недавнего времени водород был одним из очень немногих веществ, известных только в газообразном состоянии. Это самая легкая форма материи, доступная науке[1]. Почти 60 лет, с тех пор, как Дэви получил жидкий хлор, Тилорье – жидкую углекислоту под давлением 50 атм, пять газов по-прежнему не поддаются преобразованию: водород, кислород, азот, окись углерода и, наконец, двуокись азота. Теоретически их можно сжать, но пока не найден практический способ, хотя Бертло подвергал их давлению 800 атм. Но там, где Фарадей и Дюма, Реньо и Бертло потерпели неудачу, мистер Кальете*, сравнительно малоизвестный молодой ученый, всего несколько лет назад добился полного успеха. Шестнадцатого декабря 1878 года в лаборатории Ecole Normale он получил жидкий кислород, а 30 числа того же месяца преуспел в трансформировании даже неподатливого водорода. А мистер Рауль Пикте из Женевы пошел еще дальше. Как показал эксперимент[1], кислород и водород были приведены не только в жидкое, но и твердое состояние: при освещении электрическим светом потока, выходившего из трубок, где находились эти два газа, были обнаружены бесспорные признаки поляризации, что предполагает наличие в газе твердых частиц во взвешенном состоянии.

В природе не существует ни одного атома, который не содержал бы скрытого или потенциального электричества, проявляющегося при известных условиях. Наука знает, что материя порождает так называемую силу, которая проявляет себя в различных формах энергии, таких как теплота, свет, электричество, магнетизм, гравитация и т.д. – однако эта же самая наука, как видно из ее собственных признаний типа вышеприведенных, до сих пор не сумела с какой-либо долей уверенности определить, где кончается материя и где начинается сила (или дух, как называют ее некоторые). Наука, отвергнув метафизику и устами своего трибуна, профессора Тиндаля, низведя ее до уровня поэтического вымысла, часто не хуже любого метафизика дает волю своей необузданной фантазии и пускает гипотезы взапуски по полю необоснованных рассуждений. Все это она делает, как в случае с молекулярной теорией, руководствуясь своим псевдоавторитетом, который зиждется на странной необходимости строить теоретическую часть каждой науки на произвольно подобранных и надуманных основополагающих принципах – единственным доказательством правильности последних является определенная степень их согласованности с наблюдаемыми фактами. Так, когда ученые считают, что им удалось найти изначальную молекулу того, что они называют окисью кремния, в образе отдельной песчинки, тогда они имеют не реальное, а только воображаемое и чисто гипотетическое право предполагать, что если бы в вопросе структурирования они пошли дальше (чего, конечно, они не могут сделать) молекулы, расщепляющейся на свои химические составляющие – кремний и кислород – то, в конечном счете, они согласились бы признать их как два элементарных вещества, поскольку авторитеты считают их таковыми! Ни атом кремния, ни атом кислорода не расчленяются больше ни на что – заявляют они. Единственным веским доводом для такого странного убеждения, по нашему мнению, являются неудачи в экспериментировании. Но как они могут быть уверены, что новое открытие или изобретение более совершенных и чутких приборов не выявят в один прекрасный день ошибочность их взглядов? Откуда они знают, что вещества, именуемые ныне «элементарными атомами», в свою очередь, не являются сложными веществами или молекулами, в которых при более скрупулезном анализе не обнаружатся реальные первичные элементарные частицы, – плотная оболочка еще более тонкого атома-искры – искры жизни, источника электричества, но все же материи! Генри Кунрат, величайший алхимик и розенкрейцер средневековья, правильно показал дух человека – как и любого атома – в виде яркого пламени, заключенного в почти прозрачный шар, который он назвал душой. А поскольку ученые, по их собственному признанию, не имеют представления ни о происхождении материи и духа, ни об электричестве, или жизни, а их сведения об исходной молекуле неорганической материи равны нулю, то почему, спрашивается, все оккультисты, чьи великие учителя, вероятно, могут знать о существовании веществ, которые доки современной материалистической школы не в состоянии «увидеть, понюхать или попробовать на вкус», должны считать их определения материи и силы последним словом непогрешимой науки?

Наш критик пишет: «В качестве инструментов исследования ученые поочередно используют свет, теплоту, магнетизм, электричество и звук». И в то же время он провозглашает ныне еретический тезис о «неуловимости этих проявлений силы». Осмелюсь предположить, что, говоря о неощутимых факторах, он грешит против доктрин своих великих учителей. Пусть он изучит новую литературу по химии, недавно реформированной на основе так называемого закона Авогадро, и тогда узнает, что термин неуловимые факторы расценивается сейчас как научный абсурд. Самые последние выводы, к которым пришла современная химия, похоже, заставили ее отказаться от определения «неуловимый» и тех учебников дореформенного периода, которые относят явления теплоты и электричества к разжиженным формам материи. Ученые утверждают, что к телам нельзя ничего ни прибавить, ни отнять от них, не изменив при этом их веса. Это было сказано и записано в 1876 г. одним из величайших химиков Америки. Но сделало ли их это хоть чуточку мудрее? Сумели ли они заменить более научной доктриной старую и запрещенную «флогистоновую теорию», исповедовавшуюся Шталем, Пристли, Шиле и другими? – или, доказав для собственного удовлетворения, что очень ненаучно называть теплоту и электричество разреженными формами материи, преуспели ли они в обнаружении истинной природы силы, материи, энергии, огня, электричества – то есть жизни? Понятие флогистона* Шталя – теория горения, которой обучали Аристотель и греческие философы, – разработанное Шиле (бедным шведским аптекарем, тайно изучавшим оккультизм, и который, по словам профессора Кука, «за один год внес больший вклад в химическую науку, чем Лавуазье за всю свою жизнь»), не было просто плодом воображения, хотя Лавуазье было разрешено запретить и ниспровергнуть его. Действительно, если бы высокие жрецы современной науки смогли внести большую лепту в дело изучения сущности вещей, чем простую их классификацию, тогда, пожалуй, они имели бы больше прав поведать миру о «конечной структуре материи». Как известно, своими нападками на флогистоновую теорию Лавуазье не привнес в науку ничего исключительно важного, кроме «грандиозного обобщения». Но оккультисты предпочитают придерживаться фундаментальных учений древности. Они, как и авторы старой теории, не связывают флогистон, – получивший свое специфическое название в качестве одного из атрибутов Акаши, – с понятием веса, который обычно ассоциируется у непосвященных со всеми видами материи. И хотя для нас он является принципом, вполне определенным веществом, в то время как для Шталя и других он был неопределенным веществом, – все же они так же, как и мы, не считали его материей в ее нынешнем понимании. Как сказал один из современных ученых, «замените в книге Шталя по химии и физике (1731 г.) термин флогистон словом энергия и вы получите… нашу великую современную доктрину о сохранении энергии». Совершенно верно – это «великая современная доктрина», только, осмелюсь добавить, – плюс что-то еще. Не прошло и года после произнесения этих слов, как открытие профессором Круксом* светящейся материи, речь о которой пойдет дальше, почти опрокинуло все их предыдущие теории.

«Сила, энергия, физический посредник – это просто различные слова, выражающие одну и ту же идею», – замечает наш критик. Думаю, что он ошибается. До сегодняшнего дня ученые не договорились относительно четкого и исчерпывающего определения электричества – этого «очень загадочного посредника», по мнению профессора Бэлфора Стюарта. Если последний утверждает, что электричество или «электрическое притяжение можно, вероятно, рассматривать как специфическую разновидность силы, именуемой нами химическим сродством», то профессор Тиндаль называет его «типом движения», а профессор Бейн причисляет электричество к одной из пяти главных сил природы, коими являются «механическая (молярная), кинетическая энергия движущейся материи» и «молекулярная, или заключенная в молекулах, тоже проявляющаяся предположительно (?) в движении, а именно: в теплоте, свете, химической силе, электричестве» («Соотношения нервной и умственной сил»). Боюсь, что теперь эти три определения уже не выдержат строгой проверки.

Не менее необычным выглядит вывод, сделанный нашим «Теософом». Напомнив, что «ни одним известным сейчас научным прибором невозможно взвесить луч света», он все же уверяет нас, что… «наука может доказать, что теоретический вселенский эфир, который существует в крайне разреженном состоянии, имеет вес. Это заявление, сделанное перед лицом тех, кто считает эфир реальностью и кто знает, что поскольку он проникает в самые плотные тела с такой же легкостью, как вода в губку, то не может быть заключен в ограниченные рамки, – звучит довольно странно; это утверждение также не найдет понимания в современной науке. Когда ей удастся определить вес этого чисто гипотетического посредника, – существование которого является пока что только удобной гипотезой, призванной завершить теорию о волнообразном движении, – тогда мы преклоним голову перед ее могуществом. Поскольку наш брат обожает ссылаться на авторитетные источники, почему бы ему в следующий раз не привести такую цитату:

Существуют ли эфирные волны или нет, мы представляем их в виде волн различной длины… и любой физик поддержит меня… что хотя наша теория на поверку может оказаться только плодом научных видений, эти величины должны являть собой параметры какого-то явления («Размеры эфирных волн», с. 25).

После такой публичной исповеди довольно трудно поверить в способность науки доказать «наличие веса» у вселенского эфира.

С другой стороны, наш критик очень правильно делает, что сомневается в возможности изобретения прибора «для взвешивания лучей света»; хотя он упорствует в неверном определении света как «силы, или энергии». Осмелюсь утверждать, что даже в строгом соответствии с современной наукой, которая дает ошибочные названия 9 из 10 объектов изучения (что можно легко доказать), а затем с неизменной наивностью признается в этом без малейшей попытки заменить дезориентирующие термины, свет никогда не считался «силой». По мнению науки, это «проявление энергии», «способ движения», порожденный быстрыми вибрациями молекул в любом светящемся теле и переданный волнами эфира. Это же верно для теплоты и звука, передача последнего зависит, помимо вибраций эфира, от волнообразных движений окружающей атмосферы. В свое время профессор Крукс решил, что он доказал, что свет – это сила, но вскоре обнаружил свою ошибку. Объяснение волнового движения света, сделанное Томасом Юнгом, как всегда остается в силе и показывает, что то, что мы называем светом, есть всего лишь воздействие, произведенное на сетчатку глаза волнообразными движениями частиц материи. Следовательно, свет, как и теплота, высшим выражением которой он является, это просто призрак, тень движущейся материи; это безграничные, вечные, бесконечные пространство, движение и время; триединая сущность того, что деисты обозначают словом «бог», а мы – терминами «единый элемент», «духо-материя» или «материя-дух», чьи семь свойств абстрактно изображаются нами в виде равностороннего треугольника. Если средневековые теософы и современные оккультисты называют духовную душу ваханом (проводником) седьмого принципа – чистой нематериальной искры, «огня, взятого из вечного океана света», – то эзотерически они именуют ее также «пульсацией Вечного Движения»; а последнее, безусловно, не может существовать вне материи. Только что ученые открыли «четвертое состояние материи», в то время как оккультисты много веков назад проникли в тайны шестого и, следовательно, не строят предположения, а знают о существовании седьмого – и последнего. Профессор Бэлфор Стюарт, пытаясь показать свет как некую энергию, или силу, цитирует Аристотеля и отмечает, что греческий философ, кажется, поддерживал идею о том, что «свет не является телом или эманацией любого тела (ибо тогда, по мнению Аристотеля, он будет разновидностью тела) и что поэтому свет – это энергия, или действие». На это я вежливо возражу, что если нельзя представить движение без силы, то еще труднее вообразить «энергию, или действие», вечно существующую или даже проявляющуюся в безграничном пространстве без участия какого-либо тела. Кроме того, концепции о «телах» и «материи» Аристотеля и Платона, основателей двух великих соперничавших школ античности, несмотря на их диаметрально противоположные позиции по многим вопросам, тем не менее, еще больше расходятся со взглядами нынешней науки на «тело» и «материю». Древние и современные теософы, алхимики и розенкрейцеры всегда утверждали, что в природе нет таких вещей per se как «свет», «теплота», «звук», «электричество» и менее всего – «вакуум». И результаты старых и новых исследований полностью подтверждают их воззрение, а именно, что в реальности не существует ни «химических», ни «световых», ни «тепловых лучей». Нет ничего, кроме светящейся энергии; или, как выразился в «Scientific American»[1] один ученый, светящаяся энергия – «это некий тип движения, вызывающего вибрации чего-то находящегося во всем пространстве между нами и солнцем – чего-то, что не будучи полностью осмыслено (именно так!) именуется нами «эфиром» и что имеется везде, даже в «вакууме» радиометра». Это высказывание хотя и запутанное, тем не менее, является последним словом науки. И еще: «Мы всегда имеем дело с одной и той же причиной – светящейся энергией – и даем ей различные обозначения: «актиничность»*, «свет» или «теплота». Нам также говорят, что лучи, неправильно названные химическими, или актиничными, а также цветовые лучи, воспринимаемые нашими глазами как голубой или зеленый, или красный, «имеют одинаковую природу – движение эфира».

Итак, поскольку солнце и эфир, вне всякого сомнения, являются материальными телами, то все их проявления – свет, теплота, звук, электричество и т.д. – неизбежно должны быть, согласно определению Аристотеля (принятому и не совсем верно истолкованному профессором Бэлфором Стюартом), также «разновидностью вещества», то есть – материей.

Но чем в действительности является материя? Мы убедились, что едва ли можно называть электричество силой, однако нам запрещают причислять его к материи под угрозой получить ярлык профанов от науки! Электричество не имеет веса – учит нас «Теософ», следовательно, оно не может быть материей. Ну что ж, по этому поводу обеим сторонам есть что сказать. Эксперименты Малле, результаты которых согласуются с данными Пирани* (1878), показали, что электричество испытывает на себе влияние гравитации и поэтому должно обладать некоторым весом. Прямой медный провод с загнутыми вниз концами подвешивается к середине одного из рычагов точных весов, а загнутые концы погружаются в ртуть. Когда через этот провод при посредничестве ртути пропускают ток от сильной батареи, то коромысло весов, к которому прикреплен провод, несмотря на установленное равновесие, заметно отклоняется вниз, невзирая на сопротивление ртути. Оппоненты Малле, которые в свое время пытались доказать, что факт отклонения рычага весов вниз вызван не гравитацией, а действием закона притяжения электрических токов, и в подтверждение своих взглядов приводили электрическую теорию Барлоу* и открытие, сделанное Ампером, что электрические токи, текущие в противоположные стороны, взаимно отталкиваются, а иногда направляются вверх, вопреки закону гравитации, еще раз доказали, что едва ли можно достичь единого мнения, и эта проблема остается открытой. Попутно возникает вопрос: что же такое «закон гравитации»? Нынешние ученые предполагают, что «гравитация» и «притяжение» имеют четкие различия. Но недалек тот день, когда будет подтверждена правильность оккультной теории о том, что «гравитация» – это не что иное, как «притяжение и отталкивание».

Разумеется, наука может называть электричество силой, если ей так нравится. Однако, ставя его в один ряд со светом и теплотой, которым самым решительным образом отказано в принадлежности к силе, она либо грешит непоследовательностью, либо молчаливо признает его неким «типом материи». Но независимо от того, есть у электричества вес или нет, никакой настоящий исследователь не будет доказывать невозможность существования столь легкой материи, вес которой не поддается замерам с помощью современных приборов. А это приводит нас прямиком к последнему открытию, одному из величайших в науке, – я имею в виду «светящуюся материю» мистера Крукса, или – как ее теперь называют – четвертое состояние материи.

Полагаю, нет надобности в дополнительных аргументах в пользу того, что все три состояния – твердое, жидкое и газообразное – являются лишь одними из множества стадий в непрерываемой цепи видоизменения материи, и что все три взаимосвязаны, то есть переходят друг в друга через незаметные градации. Но для нас, оккультистов, гораздо большее значение имеет признание, сделанное несколькими великими учеными в различных статьях по поводу открытия четвертого состояния материи. Один из них пишет в «Scientific American»:

Предположение о том, что эти три состояния материи не исчерпывают всех ее возможностей, ненамного невероятнее гипотезы о существовании звуковых волн, выходящих за пределы нашей слышимости, и о наличии слишком быстрых либо слишком медленных эфирных колебаний, перестающих восприниматься нашим органом зрения как свет.

А поскольку профессор Крукс преуспел в очищении газов до такой кондиции, что они достигли состояния материи, «с трудом подпадающей под определение сверхгазообразной и обладающей совершенно новыми свойствами», почему тогда оккультистов обвиняют за их уверенность в том, что за «сверхгазообразной материей» следуют другие состояния такой сверхочищенности, даже в своих грубых проявлениях, – к примеру, электричество во всех его известных формах, – которые приводят исследователей в полное замешательство, и пусть после этого счастливые обладатели научного чутья называют электричество силой! Нас уверяют в совершенной очевидности того, что при очень значительном увеличении разреженности некоторых газов, как, например, в предельно доступном науке вакууме, количество молекул может уменьшиться настолько, что их столкновение при благоприятных условиях станет столь редким, по сравнению с массовым числом*, что они перестанут оказывать заметное влияние на физические свойства исследуемой материи. Другими словами, нам говорят, что «свободно парящие молекулы, будучи предоставленными действию законов кинетической силы, без взаимной интерференции, прекращают проявление свойств, характерных для газообразного состояния, и приобретают абсолютно новые качества». Это и есть светящаяся материя. А за ней скрывается источник электричества – опять же материя.

Сейчас было бы слишком опрометчиво с нашей стороны обнадеживать читателей предположением, что после того как профессором Круксом было обнаружено четвертое состояние материи, а профессором Цёльнером* четвертое измерение пространства (оба стояли у истока науки), со временем за ними последуют открытия и пятого, и шестого, и даже седьмого состояния материи, так же, как и семи чувств у человека, и что, наконец, будет доказана семеричность строения всей природы, – ибо кто может поставить ограничения ее возможностям! Но пока что нет оснований для такого оптимизма. Говоря о своем открытии, профессор Крукс справедливо заметил, что феномены, которые он изучал в экспериментальных трубках, открыли перед наукой новое поле деятельности, новый мир…

Мир, где материя существует в четвертом состоянии, где находит подтверждение корпускулярная теория света; где свет не всегда движется по прямой линии; мир, в который мы никогда не сможем проникнуть и вынуждены будем довольствоваться наблюдением и исследованием его только снаружи.

На это оккультисты могут ответить, что «если невозможно воспринимать эти сферы физическими чувствами, то мы уже давно проникли туда и даже глубже с помощью наших духовных способностей и духовных тел».

Мне хотелось бы завершить эту уже слишком пространную статью следующими размышлениями. Древние никогда не придумывали свои мифы. Тот, кто знаком с оккультной символикой, всегда сумеет распознать научный факт под маской гротеска. Так, если рассмотреть легенду об Электре – одной из семи Атлантид – в свете оккультной науки, то вскоре можно установить истинную природу электричества и понять, что совершенно неважно, как мы его называем – силой или материей, поскольку оно и то и другое, но пока что оба эти термина, в том смысле, который вкладывает в них современная наука, являются неверными. Мы знаем, что Электра была женой и дочерью титана Атласа, сына Азии и Плейоны, дочери Океана… Как правильно заметил профессор Ле Конт, «многие видные ученые с иронией относятся к термину жизненная сила, или жизненность, как к отголоску былых суеверий»; однако эти же ученые используют слова «гравитация», «магнитная сила», «химическая сила», «физическая сила», «электрическая сила» и т.д.* и при этом не в состоянии понять, что есть жизнь или даже электричество; так же, как дать вразумительное объяснение хорошо известному факту, что после гибели физического тела от удара молнии кровь в нем не сворачивается. Химическая наука, которая показывает нам каждый атом, – органического и неорганического происхождения, способный к поляризации как в массе, так и порознь, – и соотносит инертную материю с гравитацией, а свет с теплотой и т.д. (поскольку в них содержится потенциальное электричество), все же настаивает на различии между органической и неорганической материей, хотя обе они существуют благодаря одной и той же таинственной энергии, неустанно творящей свои оккультные процессы в естественной лаборатории жизни – с одинаковой интенсивностью как в минеральном, так в растительном царствах. Поэтому оккультисты утверждают, что философская концепция о духе, как и концепция о материи, должны базироваться на идентичных феноменах, и добавляют, что Сила и Материя, то есть Дух и Материя, или Бог и Природа, хотя в своих проявлениях и могут быть рассмотрены как противоположные полюса, все же по своей истинной сути едины; и что жизнь присутствует в равной мере как в мертвом, так и в живом веществе, в органической и неорганической материи. Поэтому, пока наука все еще ищет ответ на вопрос «Что такое жизнь?» (и, вероятно, вечно будет заниматься этим поиском), оккультисты могут не утруждать себя подобной проблемой, ибо они заявляют с не меньшим основанием, чем их оппоненты, что жизнь в скрытой или активной форме присутствует всюду; что она так же бесконечна и неуничтожима, как сама материя, поскольку обе они не могут существовать друг без друга, и что электричество является подлинной основой и источником самой жизни.

«Пуруша» не существует без «пракрити». как и пракрити, или пластичная материя, не имеет бытия без пуруши, или духа, жизненной энергии, жизни. Одним словом, пуруша и пракрити являются синонимами и двумя полюсами одного вечного элемента. Наши физические тела, как конгломерат органических тканей, в действительности представляют собой «неустойчивую организацию химических сил» плюс некую молекулярную силу, – как назвал электричество профессор Бейн, – яростно бушующую и разрывающую на куски частицы живой материи, а при наступлении смерти постепенно преобразующуюся в химическую силу и затем снова возрождающуюся как электрическая сила, или жизнь, в каждом отдельном атоме. Следовательно, называют ли электричество силой или материей, оно всегда будет оставаться вездесущим Протеем*, Вселенной, единым элементом: Жизнью-Духом, или Силой на ее отрицательном полюсе, и Материей – на положительном; первая является материально-духовной Вселенной, а последняя – материально-физической, то есть Природой, Свабхаватом, или Неуничтожимой Материей.

(Е. П. Блаватская «Иная сторона жизни»

«…принцип, который не перевоплощается (за исключением нескольких перечисленных случаев), есть ложная личность, иллюзорная человеческая сущность, получившая определенную форму и индивидуализированная определенным именем для одной короткой человеческой жизни; но то, что может перерождаться и nolens volens вынуждено делать это, повинуясь неумолимому и беспристрастному закону кармы, есть наше истинное Эго. Именно эта путаница между истинным, бессмертным Эго человека и его ложными и эфемерными личностями, которые Эго периодически меняет в ходе своей манвантарной эволюции, лежит в основе всего возникшего непонимания. Что же представляет собою первое и что – второе? Первая группа включает в себя:

1. Бессмертный Дух – бесполый, бесформенный (арупа) – эманация Единого вселенского дыхания.
2. Его носитель – божественная Душа, именуемая «бессмертным Эго», «Божественной монадой» и т. д. и т. п., которая благодаря расширению Манаса, в коем горит вечно сияющая джива, добавляет к себе в конце каждого воплощения самые возвышенные приобретения бывшей личности, самый нежный аромат сорванного цветка, срок жизни которого уже истек.

Что же представляет собою ложная личность? Это и есть та самая мешанина из желаний, чаяний, привязанностей и антипатий, то есть действий, которую каждый человек проявляет на этой земле в течение одного воплощения или на протяжении существования одной личности. И конечно же не все то, что рассматривается нами, обманутыми материей и материально мыслящими людьми, как реальный м-р Такой-то или подлинная миссис Кто-то-Еще, обретает бессмертие и включается в цикл перерождений.

Весь этот эгоистический набор, составляющий иллюзорное и мимолетное Я, исчезает после смерти. Точно так же актер сбрасывает со своего тела театральный костюм после того, как отыграет роль и отправится домой, чтобы спокойно лечь спать. Тогда он снова становится самим собой – все тем же Джоном Смитом или Грэем, каким и был от рождения. Он больше не Отелло и не Гамлет, в которого он воплощался на несколько часов. И ничто из его прежнего «набора» не уйдет вместе с ним в следующее воплощение, за исключением разве что семени будущей кармы, которую Манас присовокупил к бессмертной группе и которой предстоит вместе с развоплощенной высшей сущностью проследовать в дэвакхан. Что же касается четырех низших принципов, то их дальнейшая судьба описана у многих классических авторов, к которым мы намерены наконец обратиться за аргументами в поддержку собственной позиции. Учение о перисприте, «ложной личности», или астральных останках умершего, постепенно растворяющихся и с течением времени исчезающих полностью, особенно ненавистно спиритуалистам, упорствующим в своем отождествлении преходящего и бессмертного Эго.

К несчастью для них и к счастью для нас, это учение было сформулировано отнюдь не современными оккультистами. Они только отстаивают его. И доказывают то, что ни одна «личность» не может «перевоплощаться на той же самой планете» (нашей земле – на сей раз без ошибки), если не считать трех перечисленных выше исключительных случаев. А то, что будет сказано ниже, и те доказательства, которые мы намерены процитировать, добавят к этому еще и четвертый случай – сознательные и осмысленные действия Адепта; а также удостоверят тот факт, что упомянутое астральное тело не принадлежит ни физическому телу, ни душе, и в еще меньшей степени – бессмертному духу человека.

Прежде чем выдвигать на основании неоспоримых проявлений какие-либо теории относительно их природы и характера и утверждать, исходя из prima facie свидетельств, что нас посещают время от времени не кто иные, как духи усопших смертных, неплохо было бы сначала поинтересоваться, а что же говорили по этому поводу древние. Ведь призраки и видения, материальные и полуматериальные «духи» берут свое начало не от Алана Кардека и даже не из Рочестера. И если существа, коим нравится выдавать себя за души и призраки усопших, сделали это для себя постоянным промыслом и весьма преуспели в нем, то только потому, что предусмотрительная философия прежних времен уступила ныне место самонадеянности и бездоказательным предположениям а priori. Первый вопрос, на который следует ответить: «Обладают ли духи какой-либо материей, в которую они могли бы облачаться?» Ответ: «То, что сейчас во Франции называют словом перисприт, а в Англии и Америке – «материализованной формой», в прежние времена именовалось nepu-псюхе и пери-ноус, поскольку древним грекам это явление было хорошо знакомо. Но есть ли у них хоть какое-нибудь тело: газообразное, текучее, эфирное, материальное или хотя бы полуматериальное? Нет; мы утверждаем это, ссылаясь на авторитет оккультных учений всего мира. Ибо у индусов атма, или дух, есть ару-па (бестелесный), и точно так же считали греки.

Даже в римско-католической церкви ангелы Света (равно как и ангелы Тьмы) абсолютно бестелесны: «meri spiritus, omnes corporis expertes»; а по выражению «Тайной Доктрины», они – изначальны. Эманации недифференцированного Принципа – Дхиан Коганы единой (первой) категории, или чистая духовная субстанция, состоят из однородного (одноэлементного) Духа; вторая категория представляет собой вторую эманацию души элементов; третья уже имеет «тело разума», которому эти существа, однако, не подчинены, но, напротив, сами могут создавать себе тело, послушное их воле и обретающее ту форму и субстанцию, которую они сами пожелают ему придать. Начиная с этой (третьей) категории, они (духи, ангелы, Дэвы или Дхиан Коганы) уже имеют тела, первая группа рупа которых состоит из одного элемента: эфира; вторая – из двух: эфира и огня; третья – из трех: эфира, огня и воды; четвертая – из четырех: эфира, воздуха, огня и воды.

Далее идет стадия человека, у которого, помимо этих четырех элементов, есть еще пятый, доминирующий в нем: земля, заставляющая его страдать. Об ангелах Святой Августин и Петр Ломбардский говорят, что их тела приспособлены для того, чтобы действовать, а не для того, чтобы страдать. Именно земля и вода – humor et humus – предопределяют склонность человека к страданию и пассивности, ad patientiam, тогда как эфир и огонь побуждают его действовать. Таким образом, духи, или человеческие монады, принадлежащие к первой категории, или недифференцированной субстанции, – бестелесны; однако третий их принцип (или пятый человеческий – Манас) может в соединении со своим носителем создавать камарупу и майявирупу – тело желания, или «иллюзорное тело». После смерти лучшие, благороднейшие и чистейшие качества Манаса, или человеческой души, восходят вместе с божественной монадой в дэвакхан, откуда им уже нельзя выйти или вернуться вплоть до следующего воплощения; так что же в таком случае является нам под двойной личиною духовного Эго или души умершего человека? Да все тот же элемент камарупы, которому помогают в этом элементалы. Ибо нас учат, что теми духовными существами, которые способны принимать по своей воле некую форму и являться людям (то есть становиться объективными и даже осязаемыми), могут быть только ангелы (Дхиан Коганы) и нирманакая Адептов, чьи духи облечены в тонкую материю. Появляющиеся иногда астральные тела – останки и остатки развоплотившихся смертных существ – являются вовсе не теми людьми, за которых они себя выдают, но только их подобиями. Эта вера господствовала во все времена – от Гомера до Сведенборга, с третьей расы и до наших дней.

Убежденные спиритуалисты часто и во множестве цитируют слова Павла как подтверждение своей веры в то, что духи действительно могут проявляться и проявляются. «Есть тело душевное, есть тело и духовное», и т. д. и т. п. (I Кор., XV, 44); но достаточно внимательно прочесть стихи, предшествующие этому и следующие за ним, чтобы убедиться в том, что святой Павел имел здесь в виду нечто совершенно иное, нежели то, о чем ведут речь спиритуалисты. Разумеется, духовное тело существует, но оно ни в коей мере не тождественно астральной форме, заключенной в «естественном» человеке. Ибо «духовная» составляющая человека заключает в себе только нашу индивидуальность, теряющую свои оболочки и преображающуюся после смерти. Сам апостол объясняет это в стихах 51-53: «Sed поп omnes immutabimur». «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся… Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему – облечься в бессмертие».

Но это доказательство имеет авторитет только для христиан. Посмотрим же, что говорили на сей счет древние египтяне и неоплатоники, и те и другие – «маги» par excellence, они подразделяли человека на три группы принципов, подобных нашим: чистый бессмертный дух; «призрачная душа» (светящийся призрак) и грубое материальное тело. За исключением последнего, рассматривавшегося как земная оболочка, этих принципов было шесть: 1) кха, «жизненное тело»; 2) кхаба, «астральная форма», или тень; 3) ка, «животная душа»; 4) акх, «земной разум»; 5) са, «божественная душа» (буддхи) и 6) сах, или мумия, начинавшая действовать после смерти. Высшим несотворенным духом считался Озирис, имя которого было в каком-то смысле видовым, поскольку каждый человек после преображения становился озирисоподобным, то есть влившимся в Солнце-Озирис, или блаженное божественное состояние. Остававшиеся в астральном свете нашей атмосферы ка с низшими элементами акха (или камарупы) и дополняющими их остатками Манаса вместе составляли то, что индусы называют ужасными и злобными бхутами, а мы – элементариями.

Это можно заключить из перевода так называемого «Магического папируса Гарриса» («Papyrus magique Harris», переведенного Шабасом), где они называются ку, или ка, а также поясняется, что в иероглифической записи ка иногда именовались «ожившими мертвецами» и «восставшими тенями».

Когда о человеке говорили, что в него «вошло ка», это означало, что он одержим «духом». Были известны два вида ка – оправданные, исчезавшие после непродолжительной второй жизни (нам онх), и осужденные блуждать, не зная покоя, во тьме после того, как умрут во второй раз (мут, эм, нам). Этих последних называли ху метре («дважды умершие»), что, впрочем, не мешало им жить «чужой» жизнью на манер вампиров. О том, какой страх они вызывали, говорится в наших Приложениях о «Египетской магии» и «Китайских духах» («Тайная Доктрина»). Египетские жрецы изгоняли их так же, как римско-католический кюре изгоняет злого духа; точно так же обстоит дело и с китайскими гуй, идентичными ка и элементариям, и с античными ларами или лярвами (слово, образованное от предыдущего грамматиком Фестом, пояснявшим, что это – «тени умерших, которые не дают покоя в доме, где поселятся, ни хозяевам, ни слугам»). Эти создания, будучи вызванными во время магических, и в особенности некромантических, обрядов, не считались и до сих пор не считаются в Китае ни духами, ни душами, ни какой бы то ни было еще частью умершего человека, именем которого они себя называют, но только отражением последнего – его подобием.

«Человеческая душа», говорит Апулей, есть «бессмертный Бог» [Буддхи], у которого тем не менее есть свое начало. Когда смерть освобождает ее [душу] от бренного земного организма, она становится лемуром. Многие лемуры настроены к людям вполне благожелательно; в этом случае они становятся семейными богами, или демонами, то есть домашними божествами. Римляне называли их ларами. Но их проклинали и называли лярвами в тех случаях, когда судьбою они были обречены скитаться, сея вокруг себя зло и несчастья (Inane terriculamentum bonis hominibus, ceterum noxium malis). Когда же истинная природа развоплощенных душ была неясна, их называли просто маны (Apuleius, Du Dieu de Socrate, p. 142-143). Послушайте, что говорят на сей счет Ямвлих, Прокл, Порфирий, Пселл, равно как и десятки других авторов.

Халдейские маги верили и учили, что небесная, или божественная, душа должна вкусить блаженства вечного света, в то время как животная, или чувственная, душа, если она была добродетельна, быстро растворится и исчезнет, а если была грешна – будет блуждать в сфере Земли. В последнем случае «она [душа] временами может принимать призрачные формы различных людей или даже животных». То же самое греки говорили об эйдолоне, а раввины – о нефеш (см.: Histoire et Traite des Sciences Occultes, Count de Resie, Vol. II, p. 598). Все иллюминаты Средневековья в один голос говорят о нашей астральной душе – отражении умершего, или его призраке. Во время «смерти рождения» (рождения в физическом мире) чистый дух остается связанным с промежуточным и светящимся телом; но как только его низшая форма (физическое тело) умирает, дух устремляется вверх, к небесам, а покинутая им светящаяся оболочка опускается в нижние миры, или камалоку.

Гомер описывает тело Патрокла – подлинный образ земного тела, убитого Гектором, восстающее в своей духовной форме; а Лукреций говорит о старом Эннии, который видел самого Гомера, проливающего горькие слезы в окружении теней и человеческих призраков на берегах Ахерузии, «где не живут ни тела наши, ни души, но только наши образы».

Etsi praeterea tamen esse Acherusia templa

Ennius aeternis exponit versibus edens,

quo neque permaneant animae neque corpora nostra,

sed quaedam simulacra modis pallentia miris;

unde sibi exortam semper florentis Homeri

commemorat speciem lacrimas effundere salsas

coepisse et rerum naturam expandere dictis.

[«И все-таки Энний говорит, что существуют царства Ахерузии, и описывает их в своих бессмертных стихах; там не живут ни души наши, ни тела, но только странные призрачные образы (подобия людей). Из этих царств явился к нему призрак вечно живого Гомера и, обливаясь горькими слезами, стал рассказывать о природе вещей»].

(De Rerum Natura, Book 1, 120-126)

Вергилий называет их imago («образы»); а в «Одиссее» (книга XI) автор говорит о них как о формах и образах и в то же время как о точных копиях тела, поскольку Телемах, не желая поначалу признавать Улисса, пытается выставить его прочь со словами: «Нет, ты не мой отец; ты – демон, что пытается прельстить меня!» (Одиссея, кн. XVI, 194–195.) «У римлян нет недостатка в выразительных названиях для различных видов этих демонов: они именуют их, соответственно, ларами, лемурами, гениями и манами». Цицерон, переводя платоновского «Тимея», передает слово «daimones» термином «лары»; а Фест-грамматик поясняет, что низшие, или младшие, боги суть не что иное, как души людей, и указывает, как и Гомер, на различие между двумя типами богов, между anima bruta и anima divina (животной и божественной душами). Плутарх говорит, что лары селятся в (заброшенных) домах, где становятся полновластными хозяевами, и называет их жестокими, придирчивыми, назойливыми и т. д. и т. п. Фест считает, что среди ларов встречаются как хорошие, так и плохие. Иногда он называет их praestites, потому что они могут охранять домашние вещи и даже приносить их (direct apports), а иногда – hostileos. «Как бы то ни было, – говорит своим причудливым старофранцузским языком ле Луаер, – они ничуть не лучше наших демонов, которые если даже и помогают иногда людям и даже делают им подарки, то только для того, чтобы тем вернее навредить им впоследствии. Лемуры – это те же демоны, как и лярвы, ибо являются по ночам в обличье какого-нибудь человека или животного, но чаще всего – в образе, который они заимствуют у какого-нибудь умершего». (Livres des Spectres, I, гл. II, p. 15-16).

Воздав эту небольшую дань своим христианским предрассудкам, когда человеку «благочестивому» везде видится Сатана, ле Луаер говорит далее как настоящий и весьма эрудированный оккультист:

Нет сомнений в том, что именно гении, и никто другой, покровительствуют каждому новорожденному человеку и что гениями их назвали, как говорит Цензорин, потому, что они опекают всю нашу расу; они, таким образом, отвечают не только за каждого смертного в отдельности, но и за целые племена и поколения, будучи также гениями народов.

Идея ангелов-хранителей отдельных людей, рас, местностей, городов и наций была заимствована римско-католической церковью у дохристианских оккультистов и язычников. Симмах (Epistol., lib. X) пишет:

Как всем людям при рождении дается душа, так и гении распределены между народами. У каждого города был свой гений-охранитель, которому люди приносили жертвы.

Известно немало посвятительных надписей, гласящих: Genio civitatis – «Гению города».

Правда, древние профаны точно так же, как и современные, слабо разбирались, является ли им эйдолон родственника или же гений здешних мест. Эней, отмечая годовщину смерти своего отца Анхиза, увидел змею, ползущую по его гробнице, и не мог понять, был ли это гений его отца или же гений этого места (Virgil, Aeneid, V, 84-96). Маны были разделены на добрых и злых; тех, которые были злыми, Вергилий называет numina larva – их ублажали жертвами, чтобы они не создавали неприятностей, не насылали плохих снов на тех, кто их презирает, и т. п.

Тибулл говорит [об этом] в следующей строке:

ne tibi neglecti mittant mala somnia manes. (Elegiae, II, VI, 37).

Язычники полагали, что низшие души превращались после смерти в демонических эфирных духов. (Le Loyer, Livres des Spectres, etc., Angers, 1586. 4to., p. 22).

Если разложить греческий термин eteroprosopos на составляющие его лексические компоненты, получается целая фраза – «другой в моем обличье».

Именно этим земным принципам – эйдолону, лярве, бхуту (называйте их, как хотите) – «Разоблаченная Изида» отказывает в перевоплощении. Доктрины теософии являются не чем иным, как отголосками учений древности. Человек представляет собою единство лишь в начале и в конце своего существования.

Все духи, все души, боги и демоны суть эманации души вселенной, которая остается их коренным принципом, говорит Порфирий («De Sacrifice»), Нет ни одного сколько-нибудь скандально известного философа, который не верил бы: 1) в перевоплощение (метампсихоз), 2) во множественность составляющих человека принципов или хотя бы в то, что человек имеет две души, отдельные друг от друга и имеющие разную природу (одна – смертная астральная душа, а другая – нетленная и вечная) и 3) в то, что первую не следует рассматривать как собственно человека, ею обладающего, – «ни как его дух, ни как тело, но в лучшем случае просто его отражение».

Этому учили брахманы, буддисты, евреи, греки, египтяне и халдеи, равно как и послепотопные наследники допотопной мудрости – Пифагор и Сократ, Климент Александрийский, Синезий и Ориген, древнейшие греческие поэты, а также гностики, о которых Гиббон отзывается как о наиболее утонченных, образованных и просветленных людях всех эпох (См.: The History of the Decline and Fall of the Roman Empire, chap. XV)…»

Являются ли они на самом деле теми, кем себя называют — исследователями естественных законов, древней и современной философии и даже точной науки? Кто они: деисты, атеисты, социалисты, материалисты или идеалисты? Или они лишь раскольники современного спиритуализма — простые мечтатели? Можно ли о них говорить как о людях, которые могут вести дискуссии на философские темы и способствовать продвижению истинной науки — или же они заслуживают лишь сострадательной терпимости, какую оказывают «безобидным энтузиастам»? В чем только ни обвиняют Теософское Общество: и в вере в «чудеса» и «чудотворство», и в тайных политических намерениях — под стать карбонариям, и в том, что они шпионы державного царя, и в распространении доктрин социалистов и нигилистов, и — mirabile dictu! — в тайном соглашении с французскими иезуитами… расколоть, за некоторое вознаграждение, спиритуализм! Американские позитивисты провозглашают теософов мечтателями, нью-йоркская пресса — фетишистами, спиритуалисты — возродителями «заплесневелых суеверий», христианская церковь — безбожниками, посланниками дьявола, профессор Карпентер, член Королевского общества — наитипичнейшими «шарлатанами»; и вдобавок ко всему, что самое абсурдное, некоторые индийские оппоненты, дабы приуменьшить влияние теософов, предъявляют им категорическое обвинение в том, что они прибегают к услугам демонов для производства определенных феноменов. Но среди всей этой суматохи общественного мнения в глаза бросается следующий факт — Общество, его члены и их взгляды рассматриваются как достаточно важные, чтобы их обсуждать и осуждать: люди клевещут лишь на тех, кого они ненавидят или боятся.

Однако, помимо врагов и хулителей, у Общества также есть друзья и защитники. На каждое порицание всегда найдется слово похвалы. Начав свое существование с дюжины убежденных мужчин и женщин, уже через месяц оно разрослось настолько, что потребовалось снимать общественный зал для заседаний; а за два года работы у него появились действующие отделения в странах Европы. Чуть позже был заключен союз с индийским обществом Арья Самадж¹, возглавляемым ученым пандитом свами Даянандой Сарасвати, и с цейлонскими буддистами под руководством всесторонне образованного У.Сумангала — верховного священника храма на Адамовом Пике² и президента Видьодайя Колледжа в Коломбо.

Стремящийся серьезно вникнуть в психологическую науку должен отправиться в священную землю древней Арьяварты, старейшую колыбель эзотерической мудрости и цивилизации, несмотря на упадок ее жалкой тени — современной Индии. Почитая эту землю плодородной нивой, на которой зародились все последующие философские системы, несколько членов нашего Общества отправились к сему источнику психологии и философии изучать его древнюю мудрость и просить поделиться своими таинственными секретами. Филология в последнее время тоже сделала большой шаг вперед в поисках доказательств первородности Арьяварты. Необоснованная, построенная на предубеждениях гипотеза современной хронологии не заслуживает серьезного отношения; она исчезнет со временем так же, как и многие другие бездоказательные теории. Линия философской преемственности — от Капилы, Эпикура до Джеймса Милля, от Патанджали, Плотина до Якоба Бёме — может быть прослежена столь же легко, как и русло реки на местности. Одной из целей учреждения Общества было изучение крайне трансцендентных воззрений спиритуалистов на возможности развоплощенных духов; и если раньше мы говорили, чем, по крайней мере по нашему мнению, некоторые из их феноменов не являются — то теперь нам надлежит показать, чем же они все-таки являются. То, что ключ к так называемым «сверхъестественным» феноменам спиритуалистов надо искать на Востоке, и особенно в Индии, столь очевидно, что это признает даже аллахабадский «Pioneer» (11 августа 1879 г.) — англо-индийский ежедневный журнал, имеющий репутацию издания, которое не утверждает того, чего не знает. Порицая представителей науки, которые, «увлекшись физическими открытиями, в продолжение нескольких поколений были склонны пренебрегать сверхфизическими исследованиями», этот журнал отмечает «новую волну сомнений» (спиритуализм), которая «в конце концов опровергла это убеждение». Обращаясь к огромному числу своих читателей, среди которых много культурных и интеллигентных людей, он добавляет: «Сверхъестественное вновь утвердило себя в качестве объекта, пригодного для рассмотрения и исследования. И существует несколько правдоподобных гипотез, подтверждающих идею, что… те индивидуальные особенности, которые необходимы для производства сверхъестественных феноменов, встречаются гораздо чаще и в большей степени среди “мудрецов” Востока, нежели среди более цивилизованных обитателей Запада». И затем, не зная, что дело, которое он защищает, является одной из главных целей нашего Общества, автор редакционной статьи замечает, что «это единственное направление, в котором, как нам кажется, усилия теософов в Индии могут быть полезны. Ведущие члены Теософского Общества известны в Индии как опытные исследователи оккультных феноменов, и мы можем только надеяться, что их заявления о своем интересе к восточной философии… включают и намерение проводить исследования в той области, о которой мы говорили».

Что ж, одно наше намерение отмечено, но это — только одно из многих; главное же — возродить дело Аммония Саккаса и напомнить всем народам, что они дети «одной матери». Что же касается трансцендентной стороны теософии, то и этот вопрос Теософскому Обществу давно пора разъяснить. Полностью ли Общество согласно с природоисследовательской, богопознавательной наукой древних арийских и греческих мистиков и возможностями современного спиритуалистического медиумизма? Наш ответ будет — полностью. Но если спросить, во что оно верует, ответ будет следующим: «Как единое целое — ни во что». Общество, как целое, не имеет веры, ибо вера — это лишь оболочка, окружающая духовное знание; теософия же в своей основе и есть духовное знание — сама сущность философских и теистических исканий. Теософское Общество, являясь видимым представителем всемирной теософии, подвержено сектанству не более, нежели Географическое общество, представляющее универсальное географическое исследование и не заботящееся о том, к какой вере принадлежат исследователи. Религия Общества — это алгебраическое уравнение, в котором, пока не опущен знак равенства, каждый член может заменить собою остальных, поскольку его собственные качества лучше согласуются с климатическими и другими особенностями его родины, с темпераментом соотечественников и даже своим собственным. Не исповедуя никакой веры, наше Общество всегда готово давать и брать, учиться и учить, на основе практических экспериментов, в противоположность совершенно пассивному и легковерному признанию навязанных догм. Оно готово признать все выводы предшествующих школ и систем, если те могут быть логически и экспериментально доказаны. Но оно ничего не принимает на веру, кто бы того ни требовал.

Но совсем другое дело, когда мы рассматриваем себя индивидуально. Члены Общества представляют всё многообразие национальностей и рас, они родились и воспитывались в самых разнообразных религиозных и социальных условиях. Одни из них верят в одно, другие — в другое. Одни предпочитают древнюю магию, или тайную мудрость, которая преподавалась в святилищах и была полной противоположностью всему сверхъестественному или дьявольскому; другие — современный спиритуализм, или общение с духами умерших; некоторые верят в месмеризм, или животный магнетизм — либо исключительно в оккультные динамические силы природы. Кто-то еще не пришел к определенной вере, но находится в состоянии ожидания, есть даже и такие, кто называет себя, в некотором смысле, материалистами. Атеистов и предубежденных сектантов в нашем Обществе нет, ибо сам факт принятия человеком подобного мировоззрения подразумевает, что он ищет окончательную истину, которая имеет отношение лишь к конечной сущности вещей. Если бы существовало нечто вроде созерцательного атеиста (что философы могут отрицать), то он отвергал бы и причину, и следствие — как в мире материи, так и духа. Среди членов Общества могут быть такие, кто, подобно поэту Шелли, позволил своему воображению парить от причины к причине, ее порождающей, и так ad infinitum, пока Вечное не превратится в чистый туман, поскольку каждая из этих причин является логическим следствием предыдущей причины. Отождествляют ли они материальные силы Вселенной с теми функциями, которыми наделяют своего Бога теисты, или какими-либо другими — в любом случае, в смысле умозрительном, атеистами они не являются; ибо, если они не могут освободиться от концепции абстрактного идеала силы, причины, необходимости и следствия, то их можно рассматривать как атеистов лишь в отношении личного Бога, но не Мировой Души пантеистов. С другой стороны, предубежденные сектанты, отгородившиеся верою — словно забором, на каждом шесте которого висит предупреждающая надпись «прохода нет» — не могут выйти из своего загона для того, чтобы присоединиться к Теософскому Обществу, да в нем и нет места тому, кому его религия запрещает исследования. Cвободное и бесстрашное исследование составляет саму идею Общества.

Теософское Общество считает, что все истинные мыслители и исследователи сокрытой стороны природы — будь то материалисты, видящие «надежду и потенциальную возможность земной жизни» в материи, или спиритуалисты, находящие источник всей энергии, а также материи, в духе — были и, несомненно, являются теософами. Ибо, чтобы быть теософом, не обязательно признавать существование какого-то особого Бога или божества. Необходимо лишь поклоняться духу живой природы и стремиться отождествить себя с ним. Почитать это Присутствие, невидимую Причину, проявляющую себя в непрерывных следствиях; этот неощутимый, всемогущий и вездесущий Протей — неделимый в своей Сущности и неуловимой форме и все же проявляющийся в каждой форме; Присутствие, которое всюду, везде и нигде; которое есть Всё и Ничто, вездесущее и все же одно; Сущность, которая наполняет, связывает, ограничивает, содержит в себе всё и сама содержится во всем. Мы надеемся, теперь будет понятно, что хотя таких людей и разделяют на теистов, пантеистов или атеистов — в остальном они очень близки друг другу. Будучи кем угодно, исследователь, как только он отбросит старый, протоптанный путь рутины и вступит на одинокую тропу независимого мышления, устремляя мысли к Божественному — он Теософ, настоящий мыслитель, искатель вечной, «боговдохновенной» истины для решения мировых проблем.

Кто следует собственным путем в стремлении познать Божественный Принцип, его взаимосвязь с человеком и его проявления в природе — тому теософия союзница. Союзница она также и честной, несхожей со многими другими, слывущими за точные, физической науке, пока последняя не вторгается в область психологии и метафизики.

Кроме того, она союзница каждой честной религии — то есть такой религии, которая хочет, чтобы ее судили так, как она судит других. Те книги, которые содержат наиболее явную истину, для нее — вдохновение (а не откровение). Но так как в каждой из книг присутствует человеческий элемент, то они рассматриваются как меньшие братья Книги Природы — и чтобы читать ее и понимать правильно, нужно достигнуть высокой степени развития врожденных способностей души. Идеальные законы можно постичь только интуицией; они неподвластны аргументации и логике, и никто не сможет понять или правильно воспринять их через объяснения другого разума, пусть даже и претендующего на откровение. И если Общество, допускающее широчайший охват чисто идеального, не в меньшей степени утверждает и сферу фактов, то его уважение к современной науке и ее добросовестным представителям искренно. Несмотря на то, что им не достает высшей духовной интуиции, мир в огромном долгу перед представителями современной науки; поэтому Общество всем сердцем присоединяется к благородному и гневному протесту одаренного и красноречивого проповедника — преподобного О.Б.Фротингама — направленного против тех, кто старается принизить заслуги наших великих натуралистов. «Говорят, что наука нерелигиозна, атеистична, — восклицает он в лекции, недавно прочитанной в Нью-Йорке. — Наука создает новую идею о Боге. И только благодаря науке мы имеем концепцию о живом Боге. Если мы в один прекрасный день не станем атеистами под умопомрачающим воздействием протестантизма, то это тоже благодаря науке, поскольку она освобождает от безобразных иллюзий, дразнящих и смущающих нас, и указывает, как судить о вещах, которые мы видим…»

Благодаря неустанным усилиям таких востоковедов, как сэр В.Джонс, Макс Мюллер, Бюрнуф, Коулбрук, Хо, де Сент-Илер и многих других, Общество — как целое — испытывает одинаковое уважение и благоговение перед Ведами, буддизмом, зороастризмом и другими древними религиями мира; оно питает братские чувства к индусам, сингальцам, парсам, джайнам, евреям и христианам, входящим в него, как к независимым исследователям своего высшего Я, природы и божественного в природе.

Родившись в Соединенных Штатах Америки, Общество было организовано по образу и подобию своей родины. Последняя, опуская имя Бога в своей Конституции — дабы не дать повода к установлению в один прекрасный день государственной религии — провозглашает равенство всех религий перед законом. Все они поддерживают государство — и оно, в свою очередь, защищает каждую из них. Общество, созданное по образцу такой Конституции, можно справедливо назвать «Республикой свободы сознания».

Теперь, думается, мы пояснили, почему каждый член нашего Общества может исповедовать — или не исповедовать — любую религию. При условии, конечно, что не будет претендовать на то, что он является единственным, кто обладает свободой вероисповедания и не станет навязывать своего мнения другим. В этом отношении Устав Общества очень строг. Он старается следовать мудрости древней буддийской аксиомы — «Почитай свою религию и не клевещи на другие», эхом отозвавшейся в наше время в «Декларации Принципов» Брахмо Самадж, благородно утверждающей, что «нельзя клеветать, осмеивать или ненавидеть ни одну религию». Пункт VI Пересмотренного Устава Теософского Общества, недавно одобренного Генеральным Советом в Бомбее, гласит: «Никто из руководителей Общества не имеет права выражать (словом или действием) враждебности или предпочтения какой-либо секции (сектантскому подразделению или группе в составе Общества) по сравнению с другими. Ко всем следует относиться как к равноправным объектам заботы Общества. Все имеют равное право на то, чтобы представить свои религиозные убеждения на суд беспристрастного мира». Члены Общества в индивидуальном порядке иногда могут, в целях защиты, нарушать этот Устав, но выступая как руководители, они должны быть корректны; и Устав во время собраний соблюдается строго. Ибо теософия в своем абстрактном смысле стоит превыше всех религий — теософия, которую ни одна из них не может вместить, но которая легко вмещает их все.

В заключение можем добавить, что, придерживаясь более широких и гораздо более универсальных взглядов, чем все существующие чисто научные Общества, Теософское Общество обладает верой — плюс наукой — в любую возможность, а так же непреклонной волей постигать те неизученные сферы духа, которые, как заявляет точная наука, ее представители вовсе не обязаны исследовать. Кроме того, у него есть одно преимущество перед всеми другими религиями: оно не делает никакого различия между язычником, иудеем или христианином. Именно в духе этого равенства и было учреждено наше Общество как Всемирное Братство.

Не интересуясь политикой, враждебно относясь к безумным мечтам о социализме и коммунизме, которые для него неприемлемы, поскольку оба — лишь замаскированный заговор грубой силы и лени против честного труда — Общество мало заботится о том, как человек управляет материальным миром. Все его устремления направлены к оккультным истинам видимого и невидимого миров. Является ли физический человек подданным империи или республики — это представляет интерес лишь для человека материального. Можно поработить его тело, но что касается души, то он вправе дать такой же гордый ответ своим правителям, как Сократ своим судьям. Над человеком внутренним они не имеют никакой власти.

Таково Теософское Общество, таковы его принципы, многообразные цели и намерения. Стоит ли удивляться тому, что у широкой публики сложилось неправильное представление и что враги, к которым относились снисходительно, использовали любой предлог, дабы умалить его значение в глазах общества? Истинный исследователь всегда был затворником — человеком, предпочитавшим тишину и размышление. С суетным миром его привычки и стремления имеют столь мало общего, что пока он занят познанием, его враги и клеветники имеют удобную возможность действовать безнаказанно. Но время расставляет все на свои места, и ложь преходяща. Вечна лишь одна истина.

О некоторых членах нашего Общества, сделавших выдающиеся научные открытия, и о некоторых других, перед которыми психологи и биологи в огромном долгу за то, что они пролили новый свет на темные проблемы внутреннего человека, мы поговорим немного позже. Сейчас наша цель показать читателю, что теософия не является ни «новомодной доктриной», ни политической кликой, ни одним из тех сообществ энтузиастов, которые рождаются сегодня, чтобы завтра умереть. То, что не все его члены мыслят одинаково, подтверждает факт, что Общество имеет два больших отделения — Восточное и Западное, последнее подразделяется еще на множество секций, в соответствии с расовыми и религиозными убеждениями. Мысль одного человека, бесконечно разнообразная в своих проявлениях, не может охватить все. Поскольку она не может быть вездесущей, то человек вынужден размышлять лишь в одном направлении; но стоит ему перейти границы точного человеческого знания, как он сбивается с пути, поскольку разветвления одной Центральной и Абсолютной Истины безграничны. Поэтому даже великие философы иногда теряются в лабиринтах размышлений, тем самым навлекая на себя критику потомков. Но так как все они преследуют одну и ту же цель — освобождение человеческой мысли, искоренение предрассудков и раскрытие истины — все они равно приветствуются. Все согласны, что достижению этих целей лучше всего способствует подъем энтузиазма и убежденность целого поколения молодых сознаний, которые именно теперь, на пороге зрелости, готовятся сменить своих предубежденных, консервативных отцов. Мы прислушиваемся к мнению каждого — как великого, так и малого — проторившего себе дорогу к знанию, и принимаем и малого и великого в свои ряды. Ибо никто из честных исследователей не приходит с пустыми руками, и даже непризнанные публикой могут внести свою лепту на единый алтарь Истины.

---

* Статья впервые опубликована в «Theosophist», Vol. 1, № 1, October, 1879, p. 5—7; на русском языке — Блаватская Е.П. В поисках оккультизма. — М., Сфера, 1996. С. 344—355. Пер. Т.О.Сухоруковой.

[1] Слияние с этим обществом было недолгим, так как обнаружились большие разногласия в целях и задачах. Вот что писала Е.П.Блаватская об обществе «Арья Самадж»: «Нам стало ясно, что по духу “самадж” вовсе не то же самое, что наше Общество, а, скорее всего, еще одна индуистская секта — секта ведическая, которая признает Свами Даянанду верховным судьей в вопросе о том, какие части Вед и шастр можно считать истинными и непогрешимыми».

[2] Адамов Пик — гора на Цейлоне с отпечатком стопы на вершине. Мусульмане утверждают, что это— след Адама, буддисты же — Гаутамы Будды.

Этот вопрос задается столь часто, а превратные толкования распространяются столь широко, что редакторы журнала, посвященного всемирной теософии, допустят непростительную халатность, если первый номер журнала «Theosophist» не встретит полного понимания у читателей. Само название нашей статьи предполагает два вопроса: что представляет собой Теософское Общество и кто такие теософы? На каждый из них будет дан ответ.

Согласно лексикографам, термин теософия составлен из двух греческих слов: теос — «бог» и софос — «мудрый». До сих пор верно. Но дальнейшие толкования весьма далеки от ясного понимания теософии. Вэбстер довольно оригинально определяет ее как «предполагаемое общение с Богом и высшими духами и последовательное достижение сверхчеловеческого знания: с помощью определенных физических процессов — как того добивались через теургические действа некоторые древние платоники, или путем химических процессов — немецкие философы огня».

 Мягко говоря, это довольно легкомысленное объяснение. То, что г-н Вэбстер связывает с подобной идеей такие имена, как Аммоний Саккас, Плотин, Ямвлих, Порфирий, Прокл, показывает либо сознательное искажение, либо его незнание философии и истинных побуждений великих гениев александрийской школы. Приписывать тем, кого современники и потомки называли «теодидактами», то есть обученными самим богом, стремление развивать психологические и духовные способности посредством «физических процессов» — значит изображать их материалистами. Что же касается камня, брошенного в философов огня, то он отскакивает от них, рикошетом попадая прямо в наших знаменитейших современных ученых, в уста которых преподобный Джеймс Мартиньо вкладывает следующее бахвальство: «Материя — это все, что нам только нужно; дайте нам атомы — и мы объясним всю вселенную».

Воган предлагает более удачное и более философское определение. Он говорит: «Теософ — это тот, кто предлагает вам доктрину о Боге или творениях Бога, не являющуюся откровением, но боговдохновенную в своей основе». С этой точки зрения, каждый мыслитель и философ, тем более каждый основатель новой религии, философской школы или ордена, является теософом. Следовательно, теософия и теософы существовали с той самой поры, когда первый проблеск нарождающейся мысли заставил человека искать средства выражения своего собственного независимого мнения.

Теософы существовали задолго до христианской эры, вопреки христианским писателям, относящим развитие эклектической теософской системы к началу третьего века после Рождества Христова. Диоген Лаэртский прослеживает существование теософии до эпохи, предшествовавшей династии Птолемеев, и называет ее основателем египетского иерофанта Пот-Амона. Это коптское имя, означающее жреца, посвященного Амону — богу мудрости. Как показывает история, теософия возрождается Аммонием Саккасом, основателем неоплатонической школы. Аммоний и его ученики называли себя «филалетами» — любящими истину; другие же называли их «аналогетами» — за их метод толкования всех священных легенд, символических мифов и тайн посредством аналогии, или соответствия, при котором события внешнего мира воспринимались как выражение действий и впечатлений человеческой души.

Целью Аммония Саккаса было примирение всех сект, людей и наций под одной общей верой — верой в Высшую, Предвечную, Непознаваемую и Невыразимую Силу, управляющую вселенной посредством незыблемых, вечных законов. Его задачей было утвердить изначальную систему теософии, являвшуюся первоначально единой для всех народов; побудить человечество отложить споры и распри и объединиться в мыслях и намерениях, подобно детям единой матери; очистить древние религии от налета субъективности, объединив и разъяснив их на основе чисто философских принципов. Поэтому, наряду с философскими учениями Греции, в эклектической теософской школе изучались также буддизм, веданта, магия и зороастризм. Отсюда и проявление среди александрийских теософов таких исключительно буддийских и индусских черт, как почитание родителей и стариков, братская любовь ко всему человечеству и сострадание даже к бессловесным тварям. Аммоний Саккас стремился установить систему нравственной дисциплины, обязывающей людей жить по законам своей страны; возвысить их разум изучением и созерцанием Абсолютной Истины. Главной же своей задачей, определяющей достижение всех остальных, он полагал извлечение из различных религиозных учений, как из многострунного инструмента, единой всеобъемлющей и гармоничной мелодии, которая найдет отклик в каждом сердце, преданном истине.

Таким образом, теософия — это древняя Религия Мудрости, эзотерическая доктрина, некогда известная во всех претендующих на цивилизованность странах. Все древние писания изображают эту «Мудрость» как эманацию Божественного Принципа; и ясное осознание этого запечатлено в таких именах, как индийский Будха, вавилонский Набу, Тот Мемфиса, Гермес Греции, а также в именах богинь — Метис, Нейт, Афина, гностическая София — и, наконец, в Ведах, чье название произошло от слова «знать». Все древние философы Востока и Запада, иерофанты древнего Египта, риши Арьяварты и теодидакты Греции называли теософией знание об оккультных и, по существу, божественных вещах. Меркава^[1] еврейских раввинов — популярная мирская серия — таким образом, является лишь средством достижения, внешней оболочкой, содержащей высшее эзотерическое знание. Маги Зороастра получали наставления и посвящения в пещерах и тайных ложах Бактрии; египетские и греческие иерофанты давали свои aporrheta — тайные инструкции — и mystes становился Epoptes — Пророком.

Центральной идеей эклектической теософии была идея о единой Высшей Сущности, Неведомой и Непознаваемой, ибо: «Как может кто-то познать того, благодаря которому он познает все это?» — вопрошает «Брихадараньяка упанишада». Система этой теософии характеризовалась тремя определенными разделами: доктриной о вышеупомянутой Сущности, доктриной о человеческой душе — Ее эманации и, следовательно, одной с Нею природы, и теургией. Именно эта последняя и послужила причиной столь искаженных представлений о неоплатониках в наш век материалистической науки. По существу, теургия — это искусство применения божественной энергии человека для подчинения слепых сил природы; представителей этой науки раньше называли магиками, что является искажением слова «Маг», означающего мудрого или ученого человека, и высмеивали. Скептики прошлого века допустили бы точно такую же ошибку, если бы стали насмехаться над идеей фонографа или телеграфа. Тех, кого одно поколение осмеивает и называет «неверными», следующее, как правило, почитает мудрецами и святыми.

Что касается Божественной Сущности, природы души и духа, то современная теософия рассматривает их так же, как и древняя теософия. Диу ариев идентичен Иао халдеев и даже Юпитеру менее образованных и философски настроенных римлян; и точно также он идентичен Яхве самаритян, Тиу, или Туисто, норманов, Дуву бриттов и Зевсу фракийцев. Что же до Абсолютной Сущности — Единой и Вездесущей — то возьмем ли мы для рассмотрения этого понятия учение греков-пифагорейцев, халдейскую каббалу или философию ариев — результат будет один и тот же. Первичная монада в системе Пифагора, которая растворяется во тьме и сама есть Тьма (для человеческого сознания), составляла основу всего сущего; и эту идею, во всей ее полноте, мы находим в философских системах Лейбница и Спинозы. Следовательно, соглашается ли теософ с каббалой, которая, говоря об Эйн Софе, вопрошает: «Кто же тогда может постичь Его, если Он бесформенный и Несуществующий?»; повторяет ли он величественный гимн из Ригведы (книга 10, гимн 129):

Кто знает, откуда берет начало это великое творение?

Создала ли его воля, или она бездействовала?

Он знает это — а может быть, не знает даже Он.

Принимает ли теософ ведантическую концепцию Брахмы, который в упанишадах представляется как «не имеющий жизни, не имеющий разума, чистый», бессознательный, ибо Брахма — это «Абсолютное Сознание»; или, наконец, разделяя веру свабхавиков Непала, утверждает, что не существует ничего, кроме «Свабхавата» (субстанция, или природа), который существует сам по себе, без всякого творца, — любая из этих концепций может привести только к чистой и абсолютной теософии. Той теософии, которая побуждала таких людей, как Гегель, Фихте и Спиноза продолжать труд греческих философов и размышлять о Единой Сущности — Божестве, Всебожественном, исходящем от Божественной Мудрости — непостижимой, неведомой и невыразимой, на основе любой древней и современной религии, кроме христианства и магометанства.

Итак, каждый теософ, разделяющий доктрину о Божестве, «которая не является откровением, но боговдохновенна в своей основе», может подпадать под любое из этих определений или принадлежать к любой из этих религий, но все же оставаться в рамках теософии. Ибо последняя представляет собою веру в Божество, которое есть Всё — источник всего сущего, беспредельность, которую нельзя постичь или узнать; одна лишь вселенная раскрывает Это, или, как предпочитают говорить некоторые, Его, тем самым наделяя полом, антропоморфизируя это божество, что является богохульством. Действительно, теософия избегает грубой материальности; она предпочитает верить, что пребывая в вечности, Дух Божества ничего не желает и ничего не творит; но то, что в безграничном сиянии исходит из Великого Центра, разливаясь повсюду, то, что производит все видимое и невидимое, есть лишь Луч, несущий в себе творящие и зарождающие силы, луч, который, в свою очередь, производит то, что у греков называлось Макрокосм, у каббалистов Тиккун, или Адам Кадмон, — архетип человека, а у арийцев — Пуруша, проявленный Брахма, или Божественный Муж. Теософия также верит в анастазис, или непрерывное существование, и в перевоплощение (эволюцию), или серию изменений души, что можно объяснить на строго философских принципах — но для этого нужно установить различие между Параматмой (трансцедентной, высшей душой) и дживатмой (животной, или сознательной душой) ведантистов.

Чтобы дать более полное определение теософии, мы должны рассмотреть ее во всех аспектах. Внутренний мир не ото всех сокрыт непроницаемою тьмою. Во все века и во всех странах существовали люди, которые с помощью высшей интуиции, приобретенной благодаря Теософии — или Богопознанию, уносящему ум из мира форм в мир бесформенных духов — ощущали явления мира внутреннего, невидимого. Поэтому «самадхи» — «Dyan Yog Samadhi» индусских аскетов, «Daimonion-photi» — духовное озарение неоплатоников, «Звездные беседы души» розенкрейцеров, или философов огня, и даже экстатический транс мистиков и современных гипнотизеров и спиритуалистов, хотя и различны по выражению, но едины по сути.

Поиски божественного «Я» человека, столь часто и столь ошибочно интерпретировавшиеся как индивидуальное общение с личным богом, занимали всех мистиков и, похоже, вера в его существование — ровесница человечеству. Но каждый народ называл это по-своему. Так, Платон и Плотин называют «умственной работой» то, что йоги и шротрии именуют видья. «Размышлением, самопознанием и дисциплиной мысли душа может возвыситься до лицезрения вечной истины, добра и красоты — это и есть Лицезрение Бога, это и есть эпоптейя», — говорят греки. Порфирий же добавляет: «Чтобы слить свою душу с Мировой Душой, необходим совершенно чистый ум. Через самосозерцание, целомудрие и очищение тела мы можем приблизиться к Ней и получить, в этом состоянии, истинное знание и замечательное прозрение». А свами Даянанда Сарасвати, не читавший ни Порфирия, ни других греческих авторов, но в совершенстве изучивший Веды, говорит в своей «Веда-бхашья»: «Для достижения Дикша (высшее посвящение) и йоги необходимо руководствоваться правилами… Душа в человеческом теле может творить величайшие чудеса, познавая Вселенский Дух (или Бога), многообразие вселенной и качества (оккультные) вещей. Такой человек (дикшита, или посвященный) может приобрести способность слышать или видеть на огромном расстоянии». Наконец, Альфред Р.Уоллес — член Королевского общества, спиритуалист и, по общему признанию, великий натуралист — смело и откровенно заявляет: «Чувствует, ощущает и думает один лишь “дух” — это он познает, размышляет и устремляется… нередко встречаются люди с такою организацией, что их дух может чувствовать, независимо от телесных органов чувств, или может временно покидать, полностью или частично, свое тело и возвращаться в него вновь… дух… сообщается с духом легче, чем с материей».

Теперь мы можем видеть, как после тысячелетий, отделяющих эру гимнософистов^[2] от нашего высоко цивилизованного века, несмотря на просвещение, а возможно, и благодаря этому просвещению, пролившему свой сияющий свет на психологическую и физическую область естества, — свыше двадцати миллионов людей сегодня верят, в различной форме, в те же самые духовные силы, в которые верили йоги и пифагорейцы почти 3000 лет назад. Как арийские мистики утверждали, что им подвластны все вопросы жизни и смерти, стоит только достигнуть способности действовать независимо от тела, через Атмана — «высшее Я», или «дух»; как древние греки искали Атму — Сокрытое, или Божественную Душу человека, пользуясь символическим зеркалом Фесмофарийских мистерий, — так и современные спиритуалисты верят в способность духов или душ развоплощенных людей общаться, зримо и ощутимо, с теми, кого они любили на земле. И все они — арийские йоги, греческие философы и современные спиритуалисты — подтверждают такую возможность, на том основании, что воплощенная душа и ее никогда не воплощающийся дух — реальное Я — вовсе не отделены ни от Мировой Души, ни от других духов пространством, но единственно лишь различием своих качеств; как и в безграничном пространстве вселенной, здесь также не может быть ограничений. И как только это различие преодолено — абстрактным ли созерцанием, дающим временную свободу заключенной в теле душе, как это понимали греки и арийцы, или же, согласно представлениям спиритуалистов, медиумизмом — слияние воплощенного и развоплощенного духов становится возможным. Так, йоги Патанджали и следовавшие по их стопам Плотин, Порфирий и другие неоплатоники, утверждали, что несколько раз в течение своей жизни, в часы экстаза, они соединялись, или лучше сказать, становились одним целым с Богом.

Многие великие философы настаивали, да и теперь настаивают на том, чтобы эта идея, которая может показаться ошибочной в приложении к Вселенскому Духу, была отброшена как совершеннейшая химера. Что касается теодидактов, то единственным спорным моментом, темным пятном их философии крайнего мистицизма было требование приписать все, что являлось прозрением экстаза, чувственному восприятию. Утверждение йогов, что они способны видеть Ишвару «лицом к лицу», было успешно опровергнуто строгой логикой Капилы. Что же касается подобного предположения, сделанного их греческими последователями, длинной вереницей христианских экстатиков, и наконец, двумя последними претендентами на «боговидение» — Якобом Бёме и Сведенборгом, то это утверждение можно и нужно было бы подвергнуть сомнению, с точки зрения логики и философии, если бы несколько наших знаменитых ученых-спиритуалистов больше интересовались философией, нежели феноменализмом спиритуализма.

Александрийские теософы подразделялись на неофитов, посвященных и учителей, или иерофантов; они заимствовали свои концепции от античных мистерий Орфея, который, согласно Геродоту, привез их из Индии. Аммоний связывал своих учеников клятвой не разглашать высшие доктрины никому, кроме тех, кто был того достоин и посвящен, кто умел уважать богов, ангелов и демонов других народов в соответствии с эзотерическим hyponoia, или скрытым смыслом. «Боги существуют, но они не являются тем, кем их представляют hoi polloi, невежественные массы, — говорит Эпикур. — Атеист не тот, кто отрицает существование богов, которым поклоняются толпы, но тот, кто устремляет мысли масс к этим богам». В свою очередь, Аристотель заявляет, что «те, кого называют богами, являются просто первичными принципами Божественной Сущности, пронизывающей собою всю природу».

Плотин, ученик Аммония, которого «учил сам Бог», говорит, что тайный гнозис, или знание теософии, имеет три степени: убеждение, изучение и озарение. «Средством или инструментом первой является чувство или восприятие, второй — диалектика, а третьей — интуиция. Рассудок подчинен интуиции — это абсолютное знание, основанное на слиянии сознания с познанным объектом». Теософия — это, можно сказать, точная наука психологии; она имеет такое же отношение к естественному, неразвитому медиумизму, как знания Тиндаля к познаниям школьника в физике. Она развивает в человеке непосредственное созерцание — то, что Шеллинг называет «реализацией отождествления субъекта и объекта в личности»; под воздействием hyponoia человек размышляет о божественном, видит все вещи такими, каковы они на самом деле и, наконец, «становится восприимчивым к Душе Мира», как прекрасно выразился Эмерсон. «Я, несовершенство, поклоняюсь своему собственному Совершенству», — говорит он в своем прекрасном эссе о Сверхдуше. Кроме этого психологического состояния, или состояния души, теософия развивает все отрасли науки и искусства. Она хорошо знакома с тем, что сегодня широко известно как гипноз. Теософы отвергают практическую теургию, или «ритуальную магию», к которой так часто прибегают католические священники для изгнания злых духов. Ямвлих был единственным, кто, превосходя остальных эклектиков, дополнил теософию доктриной теургии. Когда человек не знает истинного значения эзотерических, духовных символов природы, он может не рассчитать своих душевных сил и, вместо духовного, мысленного общения с высшими, небесными сущностями, добрыми духами (богами теургов школы Платона), он бессознательно призовет таящиеся вокруг человечества злые, темные силы — неумирающие, злобные порождения человеческих преступлений и пороков — и с теургии (белой магии) он скатится до гоэтии (черной магии, колдовства). Конечно, ни белая, ни черная магия на самом деле не являются тем, что понимает под этим общественное суеверие. Возможность «вызывания духов» — согласно ключу Соломона — верх суеверия и невежества. Только лишь чистота наших деяний и помыслов способна поднять нас до общения «с богами» и приблизить к желанной цели. Алхимия, воспринимаемая многими как духовная философия и физическая наука, является одной из доктрин теософской школы.

Примечательно, что ни Зороастр, ни Будда, ни Орфей, ни Пифагор, ни Конфуций, ни Сократ, ни Аммоний Саккас ничего никогда не записывали. Причина тому понятна. Теософия — это обоюдоострое оружие, непригодное для эгоистов и невежд. Как и у любой древней философии, у нее есть приверженцы и в наши дни, но до недавнего времени их было очень мало; все они принадлежат к различным религиозным течениям и исповедуют различные взгляды. «Предаваясь созерцанию, не основывая никаких школ, они до сих пор оказывают молчаливое влияние на философию; и когда придет время, их идеи, безмолвно высказанные, несомненно могут дать новое направление человеческой мысли», — замечает г-н Кеннет Р.Х.Макензи^[3], сам мистик и теософ, в своем обширном и замечательном труде «Королевская масонская энциклопедия». Со времен философов огня они никогда не объединялись в общества, ибо христианское духовенство выслеживало их, как диких зверей, и быть известным как теософ еще столетие назад зачастую означало верную смерть. Статистика показывает, что за 150 лет по обвинению в колдовстве в Европе было сожжено более 90 000 мужчин и женщин. Только в Великобритании с 1640 по 1660 годы, всего за двадцать лет, за договор с «дьяволом» было предано смерти 3000 человек. И лишь в конце нашего столетия, в 1875 году, несколько прогрессивных мистиков и спиритуалистов, неудовлетворенных теориями и объяснениями спиритуализма, далеких от того, чтобы охватить всю область феноменов, организовали в Нью-Йорке, в Америке, ассоциацию, широко известную ныне как Теософское Общество. Объяснив теперь, что такое теософия, мы разъясним в отдельной статье сущность нашего Общества, которое также называется «Всемирным Братством Людей».

---

* Статья впервые опубликована в «Theosophist», Vol. I, № 1, October, 1879, p. 2—5; на русском языке — Блаватская Е.П. В поисках оккультизма. — М., Сфера, 1996. С. 331—343. Пер. Т.О.Сухоруковой.

[1] Меркава (меркаба) — колесница. Каббалисты говорят, что Верховный, после того как учредил десять сефиротов, использовал их как колесницу, или трон славы, на котором нисходит к душам людей.

[2] Реальность возможностей йоги подтверждена многими греческими и римскими писателями, называвшими йогов индийскими гимнософистами; среди них Страбон, Люциан, Плутарх, Цицерон, Плиний и другие.

[3] Макензи Кеннет Роберт Хендерсон (?—1886) — известный франкмасон (орденское имя Криптонимус), основатель розенкрейцерского ордена в Англии, автор поистине уникального труда «The Royal Masonic Cyclopaedia of History, Rites, Symbolism and Biography» (Королевская масонская энциклопедия истории, обрядов, символизма и биографики), London, 1875—1877.

Изречения Мудрецов Востока, собранные Е.П. Блаватской

Встань! Проснись!

Ищи Учителя! Бодрствуй и жди! Путь узок, как лезвие ножа, и трудно ступать по нему! Но кто раз Его увидел, Его, Которому нет имени, Который невидим, неосязаем, бесплотен, неизменен, непостижим, без начала и без конца, выше высоты и глубже глубины, тот — спасён. Смерть не имеет больше власти над ним.

Тайна смерти (Катха Упанишада)

Мудрые люди подобны светильникам.

Праведная и святая жизнь — лучший из всех драгоценных камней.

Ненависть не побеждается ненавистью; ненависть побеждается любовью: таков закон.

Венец наших страданий говорит нам о далёких радостях.

Душа зреет слезами.

Кто при жизни своей не вкушал твоего хлеба, тот не вспомнит о тебе после смерти твоей.

Учитель без учеников есть дерево без плодов; праведник без добрых дел есть дом без дверей.

Праведник, который счастлив в этой жизни, будет ещё счастливее в будущей.

Дождь не проникает сквозь крепкую крышу; так и глубоко уравновешенное настроение не нарушается страстью.

Только тот мудр, кто собой владеет.

Человек есть то, о чём он думает: такова извечная тайна.

Кто пребывает в одном цвете радуги, тот остаётся слеп к остальным её цветам.

Живи во всех лучах, которыми сияет радуга, и ты познаешь весь свет.

Подобная лунным лучам, дрожащим на воде, воистину такова жизнь смертного; зная это, предоставь совершаться должному.

Доброе слово, вовремя сказанное, лучше сладкого хлеба после еды.

Ярко окрашенному прекрасному цветку без запаха подобны умные речи того, кто не живёт в согласии с ними.

Чувствовать своё незнание значит быть мудрым; быть уверенным в своей мудрости значит быть глупцом.

Кто наивысший из людей? Тот, кто сильнее всего в терпении.

Повозка не может катиться на одном колесе; так и человеческие дела будут совершенны лишь тогда, когда люди начнут поддерживать друг друга.

Нередко подобно маслу всплывает правда на поверхность лжи. Подобно чистой воде пребывает нередко правда в глубине обмана.

Из дара, получаемого или даваемого, из поступка, имеющего совершиться, время выпивает весь его аромат, если замедляется совершение его.

Правда светлее солнца: правда — солнечный день разума, ложь — чёрная ночь сердца.

Только чистый может в свете познания узреть чистое Божество.

Злое деяние не вскипает сразу, как молоко; оно подобно огню, тлеющему под пеплом и медленно сжигающему немудрого человека.

Духовная близорукость рождает самомнение; нам трудно поверить тому, что переходит за наш горизонт.

Благородного радует благородное, низкого не радует благородное. Из леса направляется к лотосу пчела, а не лягушка, хотя бы и жила она в том же озере.

Добрый светит издалека, как снежная вершина; злой остаётся незаметен, как пущенная ночью стрела.

Сорные травы портят поля, а страсти — человечество. Блаженны терпеливые и кроткие.

Высшее благо человека-зверя есть здоровье; высшее благо духовного человека есть правда.

Куда человек ни ступи, Карма последует за ним, как его тень.

Бурей выдёргиваются не нежные гибкие травы, а высокие деревья; могучий сражается только с могучим.

Душа есть река: её священный источник — самообладание, её вода — истина, её берега — праведность, волны её — страдание; купайся в ней, о сын Панду, ибо не от земной воды становится душа чистой.

Мудрый не говорит о том, что делает, но не делает ничего, чего бы он не мог говорить.

Для того, чтобы выступить в мире с обнажённой Правдой, нужно больше мужества, чем для того, чтобы войти в пещеру хищного зверя.

Орёл не ловит мух, но они надоедают и ему.

Для мудреца творить добро так же естественно, как дышать.

Пагоды измеряются по их тени, а великие души — по их завистникам.

Какая польза негру в мыле, а глупцу — в умном совете?

Если про тебя говорят дурно и говорят правду, то усовершенствуй себя; если же это неправда, то посмейся.

Через радость и скорбь душа приходит к самопознанию.

Кто дал лебедю его белизну, попугаю — зелёные крылья, а павлину — его оттенки радуги, не позаботится ли Тот и о тебе?

Глупец носит своё сердце на языке, а мудрец держит язык в сердце своём.

Божественное свойство человеческой ду­ши — неустанно думать о прекрасном.

Истинное самопознание есть пробуждение сознания божественной природы в человеке.

Свет всего плотского есть солнце; свет ду­ши есть вечная Правда.

ГОЛОС БЕЗМОЛВИЯ

ДВА ПУТИ

СЕМЬ ВРАТ

Из cокровенных индусских писаний

«Книга Золотых Правил»

Обнародовано Е.П. Блаватской

Перевод с английского Е. Писаревой

---

От переводчицы

При передаче этой жемчужины восточной мистики меня вдохновляла не только возвышенная красота её содержания, но и сознание, что на мою долю выпадает честь и счастье передать впервые на русском языке произведение замечательной русской женщины, которая и до сих пор остаётся совершенно не­понятой своими соотечественниками.

На долю Елены Петровны Блаватской выпала тяжёлая участь не только жить и умереть не признанной и оклеветанной на своей родине, которую она горячо любила, но и по­сле смерти не найти защитников, которые бы открыто вступились за неё и очистили её доброе имя от незаслуженных нареканий.

Правда, в настоящее время у Елены Петровны есть и на родине горячие друзья и убеждённые единомышленники, безгранично благодарные ей за тот светлый мир широко раздвинувшихся духовных горизонтов и за те высокие вдохновения, которыми они обязаны ей; но, чтобы раскрыть перед миром её истинную суть и дать верную оценку её свойств, нужны новые приёмы исследования, которыми ещё не владеет западная психология. Дать верную биографию Е.П. Блаватской ещё не настало время: европейская наука не даёт ключа к разгадке её необыкновенных психических сил. А пока не настанет это время, единственно верное указание на истинное значение Е.П. Блаватской могут дать только плоды её деятельности; разъяснения же её внутренней сути следует искать в её учениях, где она является истинным воином Духа: в многочисленных книгах и статьях, появившихся за период 1875 – 1891 гг. в трёх частях света, Елена Пет­ровна неустанно призывала к духовности, к освобождению мысли из-под гнёта внешних форм, к широкой терпимости, к осуществлению единства и братства между людьми и народами; с пламенным энтузиазмом утверждала она божественность человеческой природы и возможность общения с высшими мирами; с неукротимой энергией боролась она с заполонившим мир материализмом и со всем, что уга­шает дух. Именно эта неукротимая энергия, не способная на компромиссы и осторожность, никогда не останавливавшаяся в своей смелой борьбе перед возможностью личных тяжёлых последствий, и породила столько вражды против Елены Петровны. Но эти же свойства создавали ей и безгранично преданных учеников и последователей, которые свято чтут её память. И до сих пор в Западной Европе встречаются люди, лично знавшие её и с одушевлением вспоминающие её очарование как собеседницы, могучую силу её духовного влияния на всех, кто подходил к ней с доверием, и то удивительное соединение титанической натуры с необыкновенной искренностью и незлобивостью, которое придавало ей такую яркую оригинальность.

Если же обратиться к плодам её деятельности, то их нужно искать прежде всего в Возрождении Древнего Востока, которое выражается в растущем интересе к его духовному творчеству, и в серьёзном изучении всех сторон этого творчества, которое началось в Англии и постепенно распространяется на все культурные страны; плоды эти сказались и в ожившем интересе к вопросам религии и мистики, давшем животворящий толчок засыхавшей в безотрадном материализме западной мысли; и в деятельности теософического общества, созданного Еленой Петровной как «ядро будущего всемирного Братства», которое не только не умерло, а крепнет и обнаруживает энергичную духовную жизнь, выражающуюся и в многолюдных конгрессах, и в богатой литературе (одних теософских журналов выходит на всех языках более 50-ти). Но и это не всё. В своей «Тайной Доктрине» Е.П. Блаватская сделала первую попытку — какой не сделал ещё никто — дать синтез научной, философской и религиозной мысли всех времён и народов. Перед такими плодами долж­на бы умолкнуть всякая вражда и возникнуть глубокое уважение к необыкновенным силам той души, которая смогла дать такой сильный толчок человеческой мысли.

Предлагаемые три отрывка из «Книги Золотых Правил», а также и станцы Dzyan, на которых основана Тайная Доктрина, обнародованы впервые Еленой Петровной Блават­ской. До этого обнародования они были не доступны никому, кроме небольшого числа Посвящённых в Индии. По характеру этих отрывков они могли даваться для духовного руководства только ученикам (чела) восточной оккультной школы. Школы эти, благодаря опре­делённому психологическому методу — Raja Joga, развивали в своих учениках скрытые психические силы, которые — нормальным образом — раскроются у людей лишь через много и много поколений. Уже по одному тому, что Елена Петровна Блаватская знала эти отрывки наизусть, она была, несомненно, ученицей одной из таких школ Востока. В этом обстоятельстве нужно искать ключ ко многим её свойствам, к необычайным её знаниям и той таинственности, которою — несмотря на поразительную искренность её характера — всё же была окружена вся её личная жизнь. Ученик оккультной школы даёт обет никогда и никому не выдавать обстоятельств, связанных с его ученичеством. Если взглянуть на «Голос Безмолвия» с этой точки зрения, как на откровение, дающее непосвящённым понятие о том огромном духовном труде и напряжении, через которые проходит ученик оккультной школы, творчески перерабатывая по новым линиям всю свою внутреннюю жизнь, мы найдём в этой маленькой книжке руководство неоценимой важности.

Отдавая свой труд на суд русских читателей, я делаю это с горячим желанием, чтобы он послужил началом для серьёзного и добросовестного исследования жизненного подвига и литературных трудов Е.П. Блаватской. Только при свете правды рассеется то тёмное облако предубеждения и непонимания, окружающее и до сих пор имя той, которая — по справедливости — должна бы быть гордостью для своей родины. Пусть же эта маленькая книга научит вдумчивого читателя понять и полюбить ту большую душу, которая была способна подниматься на такие горние высоты, где нет места ничему временному, личному и условному, где уже чувствуется дуновение Божественного и Вечного.

Е. Писарева

---

Предисловие

Последующие страницы извлечены из Кни­­ги Золотых Правил, одного из произведений, которые на Востоке вручаются ученикам мистических школ. Знание их обязательно и для той оккультной школы, учения которой приняты многими теософами. Так как я помнила часть этих изречений наизусть, перевести их на английский язык было для меня сравнительно не трудно.

Многим известно, что методы психического развития в Индии различны у каждого Гуру (учителя), и не только потому, что учителя принадлежат к различным философским школам, которых в Индии шесть, но и потому, что каждый Гуру обладает своим собственным методом, который он сохраняет в глубокой тай­не. Но по ту сторону Гималаев различия эти исчезают и метод эзотерических школ становится единым, за исключением разве того случая, когда Гуру — простой лама, мало чем отличающийся от своих учеников.

Источник, из которого я перевела предлагаемые три отрывка, принадлежит к той же серии, откуда взяты и «Станцы» Книги Дзиан, послужившие основой для «Тайной Доктрины»*. Книга Золотых Правил одинакового происхождения с великим мистическим творением, называемым Paramartha, по поводу которо­го легенда Nagarjuna говорит, что оно было пе­редано великому Архату Nagas, или «Змием», имя, которое давалось древним Посвящённым. Однако, как ни оригинальны и благородны идеи и положения этой книги, идеи эти часто встречаются под различными формами во многих санскритских произведениях, как, например, в Dhyaneshvari, чудной мисти­ческой книге, в которой Кришна передаёт Арджуне в огненных красках состояние вполне просветлённого Йога; также и в некоторых Упанишадах. И это вполне естественно, так как большинство — если только не все — великие Архаты, первые последователи Гаутамы Будды, были Индусы и Арийцы, не Монголы, особенно те из них, которые переселились в Тибет. Произведение одного Aryasangha чрезвычайно многочисленно.

Оригиналы этих Правил вырезаны на продолговатых плитках; копии их делались часто на дисках. Эти плитки или диски сохраняются обыкновенно на алтарях тех храмов, близ которых находятся эзотерические школы, называемые Mahayana или Yogacharya. Ори­­­гиналы написаны различным способом, ино­гда по-Тибетски, но большею частью идеогра­фическими знаками. Священный язык Senzar, помимо своей собственной азбуки, может передаваться различными криптографическими способами**. Другой способ, называемый по-тибетски lug, состоит в употреблении различных цифр и красок, причём каждая из них соответствует определённой букве тибетской азбу­ки (тридцать простых и семьдесят четыре составные буквы); этим способом составляется полная криптографическая азбука. Когда упо­требляются идеографические знаки, существуют определённые способы для разбирания текста: один из таких способов состоит в том, что двенадцать знаков зодиака и семь основных цветов, каждый из последних в трёх оттенках: светлом, основном и тёмном, заменяют тридцать три буквы обыкновенной азбуки, и из них составляются слова и предложения. При этом способе двенадцать знаков зодиака, повторённые пять раз и соединённые с пятью элементами и семью цветами радуги, образуют полный алфавит, состоящий из шестидесяти букв и двенадцати знаков. Помещённый в начале текста знак служит указанием на то, должен ли читающий разбирать его по индусскому способу, когда каждое слово является лишь простым применением к санскритскому, или же сообразно китайскому идео­графическому способу. Но самым лёгким способом является тот, который позволяет читающему совсем не употреблять никакого опре­делённого языка, а только знаки и символы, которые, подобно арабским цифрам, были об­щим международным достоянием всех посвящённых мистиков и их последователей. Этой же особенностью отличается один из китай­ских способов письма, который может быть прочитан с одинаковой лёгкостью всеми, владеющими его ключом, например, японец может прочесть то же письмо на своём языке так же легко, как китаец на своём.

Книга Золотых Правил, из которых некоторые до—буддийской эпохи, другие же — позднейшего происхождения, содержит около девяноста отдельных коротких трактатов. Много лет тому назад я знала из них тридцать девять наизусть. Чтобы восстановить и остальные, пришлось бы искать в памятных записках, накопившихся за двадцатилетний период. К тому же некоторые из них совсем не могут быть поведаны миру, чересчур себя­любивому, слишком привязанному к предметам материального мира и никоим образом не подготовленному к восприятию столь возвышенной этики. Ибо только человек, упорно и серьёзно добивающийся самопознания, может охотно выслушивать указания подобного рода.

И тем не менее именно такими возвышенными идеями наполнены многочисленные тома Восточной литературы, в особенности их много в Упанишадах. «Искорени всякое желание жизни», — говорит Кришна Арджуне. Ибо это желание таится лишь в теле, в оболочке во­площённого Я, а не в самом Я, которое «вечно, нерушимо», которое не убивает и не быва­ет убиваемо (Kathopanishad). «Искорени ощущения», — учит Sutta Niрata; «принимай одинаково радость и горе, прибыль и потери, победу и поражение». Или там же: «Ищи убежища лишь в Едином Вечном». «Искорени чувство обособленности», — повторяет Кришна на все лады. «Разум» (Manаs), увлекаемый блуж­даниями страстей, делает Душу (Buddhi) столь же беспомощной, как беспомощна на волнах ладья, гонимая ветром (Bhagavad Gita).

Поэтому пришлось сделать тщательный выбор лишь из тех изречений, которые наиболее отвечают духовной потребности немногих истинных мистиков Теософического Общества. Лишь они будут способны оценить следующие слова Кришны: «Мудрые не оплакивают ни живых, ни мёртвых. Никогда ни Я, ни ты не переставали существовать, ни эти правители людей; также и в будущем никто из нас никогда не перестанет существовать» (Bhagavad Gita).

Делая этот перевод, я стремилась сохранить поэтическую красоту языка и образов, которою отличается оригинал. Насколько это старание увенчалось успехом, пусть судит читатель.

Лондон, 1889 г.

Е.П. Блаватская

* Тайная Доктрина (The Secret Doctrine, the Synthesis of Science, Religion and Philosophy), написанная Е.П. Блават­ской, вышла в первый раз в Лондоне в 1893 г. Второе англ. издание вышло в 1903 г., а третье в 1905 г. Произведение это состоит из трёх томов большого формата, около 2300 стра­ниц убористого шрифта; указатель одних терминов, встречающихся в Тайной Доктрине, составляет отдельный том в 326 страниц. Станцы Dzyan, бывшие, до обнародования их Е.П. Блаватской, совершенно неизвестные для учёных-ориенталистов, являются космогонией и антропогенезисом, далеко превышающим всё, что появлялось в этом роде до сих пор и по величию, и по ценности откровений, бросающих совершенно новый свет на многие тайны природы. Во втором выпуске сборника «Вопросы Теософии» с биографией Е.П. Блаватской, С.-Петерб., 1910 г., в статье Джоржа Мида, известного учёного и знатока эзотеризма религий, на стр. 84–86 приводятся любопытные подробности о его переписке со знаменитым ориенталистом Максом Мюллером, из которой следует, что ни Дж. Мид, ни М. Мюллер, посвятившие всю жизнь изучению восточных религий, нигде не встречали оригиналов, обнародованных Е.П. Блаватской, Станцев Dzyan и Голоса Безмолвия. — Примеч. пер.

** Тайное письмо.

---

 

Голос Безмолвия

Отрывок I

из «Книги Золотых Правил»

Эти поучения даются тем, кому неведомы опасности Iddhi¹.

Кто захочет услыхать Голос Безмолвия², «Беззвучный Звук», и понять его, тот должен достигнуть совершенного сосредоточия³.

Достигнув равнодушия к внешнему миру, ученик должен найти Повелителя⁴ своих чувств, Творца мысли, того, который зарождает иллюзии.

Ум есть великий убийца Реального.

Ученик должен одолеть убийцу.

Ибо — когда его собственный образ станет для него нереальным, как нереальны для него все образы его сновидений, когда он перестанет слышать множество, тогда он различит Единое, внутренний звук, убивающий внешний.

Лишь тогда — не ранее — покинет он область ложного⁵ и вступит в царство истинного⁶.

Прежде чем душа увидит, гармония внутри должна быть достигнута и телесные очи должны закрыться навсегда для всякой иллюзии.

Прежде чем душа услышит, человек должен стать одинаково глухим как к громам, так и к шептаниям, как к крикам ревущих слонов, так и к серебристому жужжанию золотого светляка.

Прежде чем душа сможет разуметь и вспоминать, она должна с Безмолвным Голосом соединиться так же, как соединён был с умом ваятеля тот образ, по которому формовалась глина.

Ибо тогда душа услышит и вспомнит.

И тогда к внутреннему слуху обратится

Голос Безмолвия

и скажет:

Если твоя душа улыбается, купаясь в солнечном сиянии твоей жизни, если она поёт внутри своей оболочки из плоти и материи; если она рыдает в своей крепости, построенной иллюзиями; если она силится оборвать серебряную нить, которая привязывает её к Учителю⁷, — знай, ученик, твоя душа из праха.

Если к тревогам мира сего распускающаяся душа твоя⁸ прислушивается; если на гремящий голос Великой Иллюзии⁹ она даёт ответ; если, устрашённая при виде жарких слёз страдания, если, оглушённая воплями скорбей, она отступит — подобно пугливой черепахе — под защиту своей самости, узнай: ду­ша твоя безмолвного Бога своего — недостойный ковчег.

Когда, приходя в возраст, твоя душа вы­ступит из своего верного убежища и, вырвавшись из защищавшего её ковчега, протянет свою серебряную нить и устремится вперёд; если, узрев своё отражение на волнах прост­ранства, она шепнёт: «Это я», узнай: душа твоя захвачена в паутину обольщения¹⁰.

Земля эта, ученик, есть Чертог скорби, где по всему Пути тяжких испытаний расставлены западни, чтобы изловить твоё Я обольщениями, имя которым «Великая Ересь»¹¹.

Эта земля, о неведающий ученик, только печальное преддверие, ведущее в сумерки, за которыми расстилается долина света, того света, что неугасим никакими бурями, что горит без светильни и без масла.

Говорит Великий Закон: «Чтобы познать м и р о в о е Я¹², ты должен познать своё собственное я». Для этого должен ты отдать своё Я — Не Я, своё Бытие — Н е б ы т и ю, и тогда только можешь ты почить между крылами Великой Птицы¹³. Воистину сладостно успокоиться в крылах Того, что не подлежит рождению и смерти, что есть АУМ¹⁴на протяжении бесконечных веков¹⁵.

Взберись на Птицу Жизни, если хочешь познать¹⁶.

Отдай свою жизнь, если хочешь жить¹⁷.

Три Чертога, о усталый странник, пред­сто­ит пройти тебе до конца многотрудного Пути. Три Чертога, о победитель Маrа¹⁸, проведут тебя через три состояния¹⁹ в четвёртое²⁰, а оттуда в семь Миров²¹, в М и р ы В е ч ­н о ­г о П о к о я.

Если захочешь узнать их имена, слушай и запоминай.

Имя первого Чертога — Н е в е д е н и е²².

Это — тот Чертог, в котором ты увидел свет, в котором живёшь и умрёшь²³.

Имя второго — Ч е р т o г П о з н а н и я.

В нём душа твоя найдёт расцветание жизни, но под каждым цветком свернулась змея²⁴.

Имя третьего Чертога — М у д р о с т ь; за ним расстилаются безграничные воды Aksha­ra, неиссякаемый родник Всеведения²⁵.

Если захочешь пройти первый Чертог безопасно, не позволяй душе своей принимать огни вожделения, горящие в нём, за солнечный свет Жизни. Если хочешь безопасно перейти второй, не замедляй своих шагов, дабы вдохнуть в себя благоухание его опьяняющих цветов. Если хочешь освободить себя от цепей Кармы²⁶, не ищи своего Гуру²⁷ в этой призрачной стране.

Мудрый не медлит в обители чувственных утех.

Мудрый не внимает сладкозвучным голосам иллюзии.

Ищи того, кто даст тебе жизнь²⁸, в Черто­ге Мудрости, который находится за пределами, где неведомы тени, где свет Истины сияет в неугасаемой славе.

Несотворённое живёт в тебе, ученик, как оно живёт и в Чертоге Мудрости. Если захочешь ты достигнуть его и сочетать оба света воедино, ты должен совлечь с себя тёмные покровы иллюзии. Заглуши голос плоти, не позволяй чувственному образу становиться между твоим светом и светом Мудрости, дабы оба могли слиться в единый свет. Когда же познаешь ты своё собственное неведение²⁹, бе­ги из Чертога Познания. Опасна его коварная красота, и нужен он только для твоего испытания. Берегись, чтобы душа твоя, ослеп­лённая его обманчивым сиянием, не замедлила и не попалась во власть его призрачного света.

Этот свет исходит из драгоценного венца великого соблазнителя Маrа³⁰. Чувства, очарованные им, ослепляют душу и неразумного приводят к крушению.

Моль, привлечённая мерцанием твоей ночной лампады, обречена погибнуть в её пламени. Беспечная душа, что слабеет в борьбе с издевающимся демоном иллюзии, вернётся на землю рабою Маrа.

Взирай на Сонмы Душ. Наблюдай, как они мечутся над бурным морем человеческой жизни, как, обессиленные, истекающие кровью, с разбитыми крыльями, они падают одна за другой во вздымающиеся волны. Бросаемые свирепыми порывами ветра, гонимые бурей, они тонут в водоворотах и исчезают в первой разверзающейся пучине.

Если пройден будет тобою Чертог Мудро­сти и ты захочешь достигнуть Долины Блаженства, замкни крепко чувства твои, дабы не проникла в них губящая ересь разобщения, которая отвергнет тебя от Целого.

Не дозволяй «Рождённому в Небесах»³¹, погружённому в волны Maya³², отрываться от единого Отца³³, но добивайся, чтобы огненная сила³⁴ отступила в сокровеннейший покой твоего сердца³⁵, в свою истинную обитель.

И тогда поднимется сила эта из сердца твоего в шестую область, среднюю, в средостение очей твоих, где станет она дыханием Единой Души, голосом Учителя, наполняющим всё.

Тогда только можешь ты стать «Небесным Странником»³⁶, тем, который попирает ветры, несущиеся над водами, и ступнями своими не касается волн.

Прежде чем ты встанешь на верхнюю ступень лестницы мистических звуков, ты должен услыхать голос Бога, сущего внутри тебя, в семи различиях.

Первый подобен сладостному голосу соловья, поющему прощальную песнь своей по­друге.

Второй звучит как серебряный кимвал неземного Духа³⁷, пробуждающий мерцание звёзд.

Следующий подобен мелодической жалобе духа Океанов, пленённого в своей раковине.

За ним следует пение лютни³⁸.

Пятый проникнет в тебя подобно звону бамбуковой флейты и — перейдёт в трубный звук.

Последний пронесётся подобно глухому раскату громовой тучи.

Седьмой поглотит все остальные звуки. Они умрут, и не будет более слышно их.

Когда вся личность твоя³⁹ побеждена и повергнута к ногам Учителя, тогда ученик сливается с Единым, отождествляется с Единым и пребывает в Нём⁴⁰.

Прежде чем вступить на Путь, ты должен уничтожить своё «тело желаний»⁴¹, очистить своё «тело мысли»⁴², сделать сердце своё непорочным.

Вечной жизни чистые воды, ясные и кристальные, с загрязнёнными потоками, гонимыми бурным ветром, смешаться не могут. Капли небесной росы, сверкающие в первых утренних лучах солнца на груди священного лотоса, падая на землю, превращаются в прах… Смотри!.. чистая жемчужина стала пятном грязи.

Борись с нечистыми своими мыслями ранее, чем они одолеют тебя. Не щади их, как они не щадят тебя, ибо, если уступишь ты им и они укрепятся и начнут расти, знай воистину: мысли твои одолеют и убьют тебя. Берегись, ученик, не допускай даже тени от них приближаться к тебе. Ибо тень эта начнёт расти, увеличиваться в объёме и силе, и порождение мрака поглотит твоё существо прежде, чем ты успеешь заметить присутствие тёмного чудовища.

Ранее, чем твоя «мистическая Сила»⁴³ сделает тебя божественным, воля твоя должна стать победителем над «телом движений».

Твой прах и твой дух не могут встретиться никогда. Один из двух должен исчезнуть, ибо не могут они пребывать вместе.

Прежде чем разум твоей души прозреет, зародыш личности должен быть разрушен, червь чувственности уничтожен без возврата к жизни.

Ты не можешь идти по Пути, не сделавшись сам этим Путём⁴⁴.

Да внимает душа твоя каждому крику страдания подобно тому, как священный лотос обнажает сердце своё, чтобы упиться лучами утреннего солнца.

Не допускай, чтобы палящее солнце осушило хоть единую слезу страдания, прежде чем ты сам не сотрёшь её с очей скорбящего.

И да ниспадёт каждая жгучая слеза человеческая в глубину твоего сердца, и да пребывает она там: не удаляй её, пока не устранится печаль, её родившая.

О ты, сердце которого полно милосердия, знай, что эти слёзы — струи, орошающие поля бессмертного сострадания. Только на орошённой почве расцветает полуночный цветок Будды⁴⁵, самый редкий из всех цветов. Это — зерно освобождения от рождения и смерти. Оно уединяет Архата⁴⁶ и от духа распрей, и от вожделения и ведёт его через долины бытия к миру и блаженству, доступному только в стране Безмолвия и Небытия⁴⁷.

Убей желание, но, убивая его, берегись, чтобы оно не воскресло вновь.

Убей любовь к жизни, но, если убьёшь ты любовь к жизни⁴⁸, да будет это не из жажды вечной жизни, но дабы заменить конечное пребывающим.

Не желай ничего. Не распаляй сердца своего против Кармы⁴⁹ и не негодуй на неизменные законы природы.

Борись только с личным, преходящим, ко­леблющимся, подлежащим уничтожению.

Помогай природе и работай заодно с ней; и тогда природа признает в тебе одного из своих творцов и станет покорна тебе. И откроет перед тобой широко вход в свои сокровенные недра, обнажит перед взорами твоими сокровища, заключённые в глубинах её непорочной девственной груди. Незапятнанная плотским прикосновением, она раскрывает свои сокровища только духовным очам, никогда не смыкающимся, для которых нет покровов на протяжении всех её царств.

Тогда она укажет тебе и средства, и направление, первый вход⁵⁰, и второй, и третий, вплоть до седьмого. И за ними — цель, за пределами которой, купаясь в лучах духовного Света, обретается несказанная Слава, невидимая иному взору, кроме взора души.

Лишь одна стезя ведёт на Путь; лишь на самом конце его может быть услышан Голос Безмолвия. Лестница, по которой стремящийся поднимается, построена из ступеней страдания и скорби; утешить их может лишь голос праведности. Горе же тебе, ученик, если перенесёшь ты с собой хоть единый порок, не покинув его внизу, ибо тогда лестница подломится и низвергнет тебя. Подножие её стоит в глубокой тине заблуждений и грехов твоих, и, прежде чем ты дерзнёшь перейти через широкую пропасть телесности, ты должен омыть ноги свои в Водах Отречения. Горе тому, кто осмелится нечистыми ногами осквернить хотя бы единую ступень. Тёмная и вязкая грязь затвердеет, прильнёт к его стопам и пригвоздит дерзновенного на месте; и, подобно птице, пойманной в коварные силки птицелова, не будет для него дальнейшего движения вперёд. Пороки его оденутся в образы и повлекут его вниз. Его грехи поднимут голоса свои подобно шакалам, хохочущим и рыдающим на закате солнца; мысли его станут ратью, которая захватит его и уведёт пленённым рабом.

Убей свои желания, ученик, обессиль свои пороки ранее, чем вступишь на верховный Путь.

Истреби свои грехи, сделай их навеки безгласными, прежде чем начнёшь своё восхождение.

Утишь свои мысли и устреми всё своё внимание на твоего Учителя, Которого ты ещё не видишь, но Которого уже предчувствуешь.

Сочетай все свои чувства в единое чувство, если хочешь быть в безопасности от врага. Иначе не откроется для тёмных очей твоей души крутая стезя, ведущая к Учителю.

Долга и утомительна дорога, расстилающаяся перед тобой. Единое сожаление о прошлом, оставленном позади, потянет тебя вниз, и сызнова придётся тебе начинать тяжёлый подъём.

Убей в себе воспоминание о прежних испытаниях. Не оглядывайся назад, иначе ты погиб.

Не верь, что вожделение можно уничтожить, пока питаешь и удовлетворяешь его: это — ложь, внушённая Mara. Питанием порок ширится и разрастается в силе, как червь, тучнеющий в сердце цветка.

Роза должна снова превратиться в почку, рождённую от родного стебля, прежде чем червь подточил его сердцевину и выпил из него жизненный сок.

Золотое древо⁵¹ выпускает драгоценные побеги прежде, чем ствол его увянет от бурь.

Ученик должен стать как дитя ранее, чем первый звук коснётся его слуха.

Свет от Единого Учителя, неугасимый золотой Свет Духа, бросает на ученика свои светозарные лучи с самого начала Пути. Они пронизывают густые тёмные облака телесности. То здесь, то там лучи эти озаряют её подобно солнечному свету, который пронизывает густые заросли джунглей и отражается светлыми бликами на тёмной земле. Но помни, ученик: до тех пор, пока плоть не перестанет желать, голова не остынет и душа не станет твёрдой и чистой, как сверкающий алмаз, Сияние не проникает в сокровенный покой твоей души, оно не согреет сердца, и мистические звуки⁵² с духовных высот⁵³ не дости­г­ут твоего слуха, как бы ревностно ты ни слушал на первой ступени.

Пока не услышишь, ты можешь видеть.

Пока не начнёшь видеть, ты не можешь слышать.

Видеть и слышать — вот вторая ступень.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Когда ученик, закрыв органы зрения и слуха и приостановив дыхание, недоступный для внешнего мира, видит и слышит, обоняет и вкушает, когда его четыре чувства сливаются и готовы перейти в пятое — внутреннее осязание⁵⁴, тогда ученик вступил на четвёртую ступень.

А на пятой, о победитель своих мыслей, все чувства должны быть снова убиты и без возврата к жизни⁵⁵.

Удерживай ум свой от всех внешних предметов, от всех видимостей. Удерживайся от внутренних образов, дабы не набросили они тёмные тени на Свет твоей души.

Отныне ты достиг совершенного Сосредоточения⁵⁶ — ступени шестой.

А когда перейдёшь в седьмую, о познавший счастье, ты не будешь более зреть священное Три⁵⁷, ибо сам станешь Триединым. Ты сам и твой ум уподобятся рядом пребывающим близнецам, а над ними загорится Звезда⁵⁸ — цель твоих исканий. «Три», пребывающие в славе и блаженстве неизреченном, отныне в мире Maya не имеют более наименования. Они слились в единую Звезду, в огонь горящий, но не опаляющий, в тот огонь, который облекает⁵⁹ Пламя.

Ты достиг, о Йог победоносный, того, что люди именуют Dhyana⁶⁰, — предпоследней ступени, за которой следует последняя ступень — Samadhi⁶¹.

Отныне твоё «Я» погрузилось в Единое Я, слилось с тем Я, из которого излучилось твоё бытие.

Где же твоя индивидуальность, о ученик, где сам ученик? То — искра, исчезнувшая в пламени, капля в недрах океана, непреходящий луч, ставший «Всем» и вечным сиянием.

Отныне ты — и делатель, и свидетель, и световой центр, и излияние лучей, Свет в Звуке и Звук в Свете.

Все пять преград ведомы тебе, о благословенный. Ты победил их, ты властелин над шестой преградой, ты хранитель четырёх видов Истины⁶². Свет, на них ниспадающий, исходит из тебя самого, о ты, который был учеником, отныне же стал Учителем.

Из четырёх видов Истины:

Не прошёл ли ты через познание страдания — истину первую?

Не победил ли ты властителя Маrа⁶³ в преддверии, ведущем в царство соблазнов — истину вторую?

Не поборол ли ты в третьих Вратах грех и не достиг ли тем третьей истины?

И не вступил ли ты на Путь⁶⁴, ведущий к познанию — истине четвёртой?

Пребывай же отныне под древом Bodhi, ко­торое есть совершенство всякого познания, ибо знай, ты овладел Samadhi: твоё зрение безошибочно и совершенно.

Взирай! Ты сам стал Свет, ты сам стал Звук, отныне ты сам для себя и Учитель, и предмет своего собственного искания: непрерывающийся Голос, который звучит на протяжении вечностей, не подлежащий перемене, греху недоступный, Семь Звуков в едином

ГОЛОСЕ БЕЗМОЛВИЯ.

ОМ ТАТ SAT.

Два Пути

Отрывок II

из «Книги Золотых Правил»

А ныне, о Учитель Сострадания, указывай путь другим. Взирай на тех, которые стучатся и ожидают в темноте и в неведении, дабы распахнулись перед ними двери, ведущие к Благому Закону!

Голос ищущих:

Не захочешь ли, Милостивец, открыть нам Учение Сердца?⁶⁵ Не отринешь ты просьбу слуг своих — ввести их на Путь Освобождения?

Отвечает Учитель:

Путей — два; великих Совершенств — три; Добродетелей — шесть, тех, что преобразуют смертного в «Древо Познания»⁶⁶.

Кто приблизится к ним?

Кто первый удостоится вступить на них?

Кто первый услышит учение о двух Путях, сливающихся в единый Путь, разоблачённую истину о Сокровенном Сердце?⁶⁷ Закон, помимо учения внушающий Мудрость, раскрывает повесть скорбной печали.

О, горе мне, знающему, что всем людям доступен источник Жизни, что все могут быть в единении с Великой Душой и всё же, обладая таким благом, они не пользуются им!

Взирай: подобно месяцу, сияющему в тихих водах, Мировая Душа (Alaya) отражается и в великом, и в малом, и в мельчайшем атоме и всё же не достигает до сердца всех. Ах, зачем так мало людей пользуются бесценным даром познавания истины, верного понимания существующего, проникновения в Небытие!

Говорит ученик:

О Учитель, что же делать мне, дабы до­стигнуть мудрости? О Мудрый, что делать мне, чтобы приблизиться к совершенству?

Разыскивай Пути. Но будь чист сердцем, прежде чем тронешься в странствие. Ранее, чем сделаешь первый шаг, научись отличать истинное от неистинного, преходящее от пребывающего. И стремись более всего отделять знание ума от душевной Мудрости, «Учение Ока» от «Учения Сердца».

Воистину, неведение подобно закрытому сосуду, лишённому воздуха, а душа подобна птице, заключённой в сосуд. Не щебечет и не шелохнётся певунья, молчит в оцепенении, пока от истощения не испустит свой дух.

Но даже неведение лучше, чем головное познание без душевной Мудрости, которая одна может осветить и направить его.

Семена Мудрости не могут пустить ростков и развиваться в пространстве, лишённом воздуха. Дабы жить и пожинать опыт, душа нуждается в просторе, и в глубине, и в указаниях, которые устремляли бы её вверх, к Алмазной Душе⁶⁸. Не ищи таких указаний в царстве Майи, но вознесись над иллюзиями, ищи Вечное и Неизменное⁶⁹, не доверяя прихотливым влечениям ума своего.

Ибо ум подобен зеркалу: отражая, он покрывается пылью⁷⁰. И лишь душевная Мудрость — нежными дуновениями своими — в состоянии смести с него пыль наших иллюзий. Стремись, о начинающий, сочетать свой ум и свою душу в одно.

Избегай неведения, но избегай одинаково и иллюзий. Отверни свой лик от обольщений мира сего; не доверяй своим чувствам, ибо они обманчивы. Но внутри себя — внутри ковчега своих ощущений — ищи в Безличном своё истинное Я⁷¹ и, найдя его, гляди в свою собственную глубину; и станешь ты «Просветлённым»⁷².

Избегай похвал, о Благоговейный: похвалы ведут к самообольщению. Твоё тело не есть ты сам, твоё истинное я — бестелесно, и ни похвалы, ни осуждения не затронут его.

Самодовольство подобно высокой башне, на вершину которой взобрался надменный глупец. Там воссел он в горделивом одиночестве, никому не видимый, кроме одного себя.

Ложное учение отвергается Мудрым и рассеивается по ветру Благим Законом. Его колесо оборачивается одинаково и для смиренных, и для гордых. «Учение Ока» — для толпы; «Учение Сердца» — для избранных. Первые в гордости своей громко говорят: «Смотрите, я знаю», последние, смиренно собиравшие в житницу, исповедуют в тишине: «Так сказано мне»⁷³.

«Великий Просеиватель» — имя «Учения Сердца». Колесо Благого Закона в неустанном быстром вращении; Оно дробит днём и ночью. Неценные отбросы отделяет оно от золотого зерна, мякину — от чистой муки. Рука Кармы направляет колесо; его обороты отмечают биение её сердца.

Истинное знание — мукб, ложное знание — мякина. Если хочешь ты питаться хлебом Мудрости, замеси его на чистых водах бессмертия (Amrita). Если же замесишь ты отбросы на росе иллюзии Maya, приготовлена будет тобой лишь пища для чёрных птиц смерти, для птиц рождения, разрушения и скорбей.

Если скажут тебе, что стать Архатом⁷⁴ воз­можно, лишь перестав любить всё существующее, скажи им, что это — ложь.

Если скажут тебе, что достигнуть освобождения можно, лишь возненавидев мать свою, пренебрегая сыном своим и отрекаясь от отца своего; отказываясь от сострадания к людям и к зверям, — скажи им, что лжив их язык.

Так учат неверующие⁷⁵.

Если будут учить тебя, что грех происходит от деятельности, а блаженство от без­дейст­вия, скажи им, что заблуждаются они. Сознание мимолётности всякой человеческой деятельности, освобождение души из оков рабства путём прекращения грехов и ошибок — не для воплощающихся душ⁷⁶. Так говорит «Учение Сердца».

Dharma⁷⁷ Ока есть воплощение внешнего и преходящего.

Dharma Сердца есть воплощение божест­венной Мудрости⁷⁸, Постоянного и Пребывающего.

Лампада горит ярко, когда масло и светильня чисты. Чтобы сохранить их чистыми, необходимо очищение. Но пламя не чувствует его. «Ветки дерева колеблемы ветром, ствол же пребывает в неподвижности».

Оба начала, и деятельное и бездеятельное, могут совмещаться в тебе: да будет тело твоё в движении, ум в покое, а душа — прозрачна и светла, как горное озеро.

Захочешь ли ты стать Йогом в круговращении времён? Если захочешь:

Не верь, что пребывание в тёмных лесах в гордом уединении и вдали от людей; не верь, что питание листьями и кореньями и утоление жажды снегами с горных вершин, — не верь, о Благоговейный, что это приведёт тебя к цели конечного Освобождения.

Не думай, что, сокрушая кости свои и терзая плоть свою, ты достигнешь слияния с твоим «безмолвным Я»⁷⁹. Не думай, о жертва своей собственной тени⁸⁰, что исполнен будет твой долг относительно природы и человека, если побеждены будут грехи грубой оболочки твоей.

Благословенные не придавали цены такому достижению. Когда Владыка Милосердия, Лев Закона⁸¹, прозрел истинную причину человеческого страдания, немедля покинул он сладостный, но себялюбивый покой тихих пустынь и из отшельника⁸² превратился в Учителя человечества. Достигнув Нирваны, Благословенный начал проповедовать в горах и долинах и в городах держать речи, обращённые к людям и богам⁸³.

Сей добрые дела, и ты пожнёшь их плоды. Бездействие в деле милосердия преобразуется в действие смертоносного греха.

Так говорит Мудрый.

Станешь ли ты воздерживаться от деятельности? Нет, не так достигнет душа твоя Осво­бождения. Дабы достигнуть Нирваны⁸⁴, необходимо приобрести самопознание, которое есть чадо деятельной любви.

Уподобляйся терпеливому, не боящемуся неудач и не домогающемуся успеха. Устреми взор души твоей на Звезду, из которой излучается твоё духовное Я⁸⁵, на пламенеющую Звезду, сияющую в бессветных глубинах вечного Бытия, в беспредельных полях Неведомого.

Облекись в постоянство, подобно тому, кто терпит до конца. Твои тени живут и исчезают⁸⁶, «познающий в тебе» — пребывает вовек: он — тот, который был, есть и будет, для которого час не пробьёт никогда.

Если захочешь пожинать сладостный мир и покой, засевай поля будущей жизни достойными семенами. Приемли скорби рождения.

Отступи из солнечного света в тень, дабы дать место другим. Из слёз, орошающих знойную почву скорбей и страданий, вырастают цветы и плоды: то справедливое воздаяние Кармы. Из раскалённого горна человеческой жизни, выбрасывающего чёрные облака ды­ма, поднимаются крылатые пламена… они возносятся вверх и, под взирающим оком Кармы, сплетаются в чудную ткань трёх светлых Облачений верховного пути.

Именуются те облачения Nirmanаkaya, Samb­­­­­hogakaya, Dharmakaya⁸⁷ — Покровы Совершенства.

Ризы «Посвящения»⁸⁸ дают человеку поистине вечный Свет. Они приносят ему Мудрость, уничтожающую жало личности; они останавливают для него колесо рождений, но, ученик, они же и убивают сострадание. Ибо не могут более совершенные Будды, облекающиеся в славу Dharmakaya, содействовать спасению человека. Увы! будут ли многие пожертвованы ради единого, всё человечество ради блага одного?

Ведай, о начинающий, то — Открытый Путь, дорога к себялюбивому блаженству, от которого отвращаются Бодисаттвы «Тайного Сердца», Будды Сострадания.

Жить для блага человечества есть первый шаг. Осуществлять шесть светлых добродетелей⁸⁹ — второй шаг.

Облекающийся в смиренные одежды Nir­manakaya — отрекается от вечного блаженства для своего Я, дабы содействовать спасению человека. Достигнуть блаженства Нирваны, чтобы отречься от него, это — конечный шаг, высочайший на Пути Отречения.

Ведай, ученик, это и есть Сокровенная Сте­зя, избранная Буддами Совершенства, те­ми, что жертвуют собой из сострадания к более слабым душам.

Но если крылья души твоей не могут вознести тебя на высоты «Учения Сердца», если сам ты нуждаешься в помощи и страшишься отдать себя за других, — да будет предупреж­дено робкое сердце твоё вовремя: довольст­вуйся внешним учением Закона. И всё же надейся. Ибо, если «Сокровенная Стезя» недостижима для тебя сегодня, она может сделаться доступна завтра⁹⁰. Узнай, что ни единое усилие, даже самое ничтожное, направленное к добру или злу, не может исчезнуть из мира причин. Даже дуновение проносящегося дыма не остаётся без следа. «Жестокое слово, произнесённое в прежних жизнях, не уничтожается, а возвращается снова и снова»⁹¹. Не может перечное растение дать жизнь розе, и серебристая звезда благоухающего жасмина не может превратиться в терние или волчец.

Ты можешь создавать «ныне» условия для твоего «грядущего дня». В «Великом Странствии»⁹² причины, посеваемые ежечасно, несут в себе каждая — жатву последствий, ибо неуклонная справедливость управляет миром. В могучем стремлении непогрешимой деятельности она приносит смертному или счастье жизни, или горе жизни, неизбежную Карму всех его прежних мыслей и поступков.

Принимай же то, что заслуги твои собрали для тебя в вечную сокровищницу, о сердце, полное терпения. Не допускай уныния и будь доволен своей судьбой. Такова твоя Карма, Карма круговращения твоих воплощений и судьба тех, которые, в сострадании и горе рождённые вместе с тобою, радуются и плачут из жизни в жизнь, связанные с твоими минувшими действиями.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Делай для них ныне, и они будут делать для тебя в грядущем.

Лишь из цветка Самоотречения вырастает сладостный плод конечного Освобождения.

К осуждению приговорён тот, кто из страха перед греховным соблазном (Маrа) удерживается от помощи человеку, дабы действовать только ради себя одного. Странник, жаждущий освежить свои усталые члены в волнах потока, но робеющий перед стремниной и не дерза­ющий ринуться в воду, принуждён изнемогать от зноя. Бездействие себялюбивого страха ради способно принести лишь дурные плоды.

Себялюбивое благочестие — бесцельно. Че­ловек, не исполнивший определённое для него дело жизни, жил вотще.

Следуй за колесом жизни; следуй за колесом долга относительно расы и родичей, друга и недруга и замкни душу свою одинаково как для радости, так и для горя. Истощи закон возмездия (кармы) и приобрети душевные силы⁹³ для будущего воплощения.

И если солнцем не можешь ты быть, будь смиренной планетой. Если не способен ты — подобно полуденному светилу — пламенеть на снеговых вершинах Предвечной Чистоты, избери, о начинающий, более смиренную долю.

Указывай «Путь» — хотя бы и слабым мерцанием, затерянный в звёздном сонме — подобно вечерней звезде, которая освещает путь идущим во мраке.

Взирай на Марс, как сквозь алые покровы его «Око» ласкает заснувшую Землю. Взирай на пламенное излучение «Десницы» Меркурия, с любовью простёртой над головами своих аскетов. Ныне оба являются слугами Солнца⁹⁴, безмолвными стражами ночи, бодрствующими в его отсутствие. Но в минувших Периодах⁹⁵ оба были блестящими солнцами, и солнцами могут они снова явиться в грядущем. Таковы в природе подъёмы и падения Закона Кармы.

Уподобляйся им, давай свет и утешение трудящемуся путнику и разыскивай того, кто знает менее тебя; кто пребывает в горе безыс­ходном, без Учителя, без надежды и утешения, кто алчет хлеба Мудрости и хлеба, питающего тень; поведай ему о Благом Законе.

Поведай ему, о стремящийся, что тот, кто сумел поработить гордость и себялюбие своё благоговения ради; кто, всё ещё любя жизнь, решил терпение своё и покорность закону сложить — как сладостный цветок — к ногам Будды, тот становится уже в этой жизни «вступившим в поток», Srotapatti⁹⁶. Духовные силы совершенства⁹⁷ могут мерцать для него всё ещё вдали, но первый шаг совершён, он вступил в поток, и очи его могут уподобиться зрению горного орла, а слух его — чуткости пугливой лани.

Поведай ему, о ищущий, что истинное благочестие может вернуть ему знание, принадлежавшее ему в прежних существованиях. Зрение и слух ангелов не приобретаются в течение одной короткой жизни.

Достигай смирения, если желаешь приобрести Мудрость.

Умножь смирение, если Мудрости ты уже достиг.

Будь подобен океану, принимающему в свои недра все ручьи и потоки. Могучий покой океана остаётся неизменным: он не чувствует их.

Укрощай в себе низшее Божественным, сдерживай Божественное Вечным.

Воистину велик тот, кто поборол желание; но ещё выше тот, в ком Божественное Я иско­ренило даже самое познание желания.

Оберегай своё низшее, дабы не осквернило оно твоё высшее.

Путь к конечному освобождению в твоём высшем Я.

Путь этот и начинается, и кончается вне твоего личного я.

Не вызывает похвал и не значителен в глазах гордецов⁹⁸ источник всех рек; ничтожен в глазах безумцев облик человека, хотя бы внутри его протекали потоки целебных вод бессмертия (Amrita). И всё же священные реки рождаются в священной стране⁹⁹, и того, кто овладел Мудростью, почитают все люди разума.

Архаты и Мудрецы, одарённые безграничным Прозрением¹⁰⁰, так же редки, как цветок дерева Удамбара. Архаты рождаются в полуночный час одновременно со священным растением о девяти и семи стеблях¹⁰¹, с благословенным цветком, который расцветает во мраке, питаемый чистой росой на ледяном ложе увенчанных снегом вершин, недоступных стопам грешников.

Ни единый Архат не становится таковым в той же жизни, когда душа впервые изведала тоску по конечному освобождению. И всё же ни один воин, добровольно стремящийся в жестокую битву между «живым» и «мёртвым»¹⁰², ни один новобранец не может быть лишён права вступить на Путь, ведущий к полю Брани.

Ибо он должен или победить, или пасть.

Если победит — воистину он достигнет Нирваны. Но ранее чем сбросит он свою тень, бренную оболочку свою, чреватую страданиями и скорбью беспредельной, люди признают в нём великого и святого Будду.

Если же падёт он в бою, и тогда он падёт не бесплодно; враги, сокрушённые им в по­следней битве, уже не вернутся к жизни в последующем воплощении его.

Но если ты достигнешь Нирваны или отвергнешь заслуженную награду¹⁰³, да не будут плоды деятельности или воздержания от действия побуждением твоим, о сердце, исполненное отваги.

Ведай, что Бодисаттва, жертвующий своим освобождением отречения ради, дабы облечься в страдания «Сокровенной Жизни»¹⁰⁴, именуется «трижды Чтимым», о ты, избирающий удел скорбей на протяжении веков.

Вначале Путь един, но в конце он раздваивается. Поприща его отмечены четырьмя и семью Вратами. На конце одного пути — блаженство немедленное, на конце другого — блаженство, отсроченное на долгие времена. Оба — воздаяния за заслугу: выбор твой.

Единый Путь распадается на два, на «Явную» и «Сокровенную»¹⁰⁵ стезю. Первая ведёт к цели, вторая — к самозакланию.

Когда ты ради Вечного жертвуешь преходящим, награда — твоя; капля возвращается к своему источнику. «Явная Стезя» ведёт к Нирване, к пресветлому состоянию Абсолютности, к Блаженству, превышающему понимание человеческое.

Явная стезя приводит к ОСВОБОЖДЕНИЮ.

Сокровенная Стезя ведёт к ОТРЕЧЕНИЮ и потому именуется «Стезёю Скорби».

Она приводит Архата к неизреченной душевной печали; печали за «живого мертвеца»¹⁰⁶ и бессильной жалости к страдающему человечеству, подлежащему всем бедствиям Кармы; ибо Мудрые знают, что плоды Кармы не могут быть устранимы.

В писании сказано: «Научай не создавать новых причин; но волне последствий, подобно великой волне прилива, ты не должен ставить преград, дабы завершился её естественный бег».

«Явная Стезя», лишь только достигнута её цель, принудит тебя покинуть тело Бодисаттвы и вступить в трижды блаженное состояние Dharmakaya¹⁰⁷, которое влечёт за собой вечное забвение мира и людей.

И «Тайная Стезя» приводит к блаженству Паранирваны, но в конце неисчислимых веков¹⁰⁸, Нирваны заслуженной и утраченной из безграничной жалобы к миру заблуждающихся смертных.

Но в писании сказано: «Последний да будет величайшим». Учитель Совершенства отрёкся от Себя ради спасения мира, остановившись у порога Нирваны — состояния Непорочности.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Отныне ты обладаешь знанием и первого, и второго Пути. Час выбора пробьёт и для твоей дерзающей души, когда пройдёшь ты седьмые Врата и достигнешь цели. Ум твой чист. Он не смутит тебя обманчивыми мечтами, ибо ты всё познал. Разоблачённая Истина стоит перед тобой и, непреклонно взирая на тебя, говорит:

«Сладостны плоды покоя и освобождения во имя своё; но ещё сладостнее плоды непрестанного и горького долга, плоды отречения во имя других, во имя страдающих ближних».

Тот, кто становится Pratyeka-Buddha¹⁰⁹, преклоняется только пред своим Я. Бодисаттва, одержавший победу и овладевший наградой, но изрекающий в божественном сострадании своём:

«Для блага других я отрекаюсь от великого воздаяния», — тот Бодисаттва совершает величайшее Отречение.

СПАСИТЕЛЕМ МИРА нарекается ОН.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Взирай! На самом конце Стези и достижение блаженства, и долгий путь скорбей. Ты можешь избрать любой из них, о жаждущий печали до конца!

ОМ VAJRAPANI HUM.

---

Семь Врат

Отрывок III из «Книги Золотых Правил»

«Учитель¹¹⁰, выбор сделан. Я жажду Мудрости. Ты разорвал покров, скрывавший “Тай­ную Стезю”, ты передал мне высшее Учение¹¹¹. Слуга твой готов следовать за тобой».

Да будет по твоему желанию, Shravaka¹¹². Будь готов, ибо дальнейший путь ты должен совершить один. Путь един для всех, но средства для достижения цели различны для каждого странника.

На которые падёт твой выбор, о сердце, не знающее страха? Изберёшь ли ты «Совершенное Созерцание»¹¹³ о четырёх степенях или направишь свой путь через светлые Добродетели¹¹⁴, числом шесть, через благородные двери, ведущие к Духовности (Bodhi) и к Совершенному Знанию (Pragnya) — седьмой ступени Мудрости?

Суровый путь четырёх ступеней «Созерцания» вьётся в гору. Трижды велик тот, кто поднимется на крутую вершину.

К высотам светлых Добродетелей ведущая тропа ещё круче. Ты должен проложить свой путь через семь врат, семь твердынь, охраняемых жестокими и коварными силами — воплощеньями страстей.

Мужайся, ученик, и помни золотое правило. Раз ты прошёл врата Srotapatti¹¹⁵ «вступившего в поток» и стопами своими коснулся ложа Нирваны, в грядущем ожидают тебя лишь семь воплощений, о ты, чья душа тверда как алмаз.

Взирай. Что видят твои очи, о ищущий Богоподобной Мудрости?

«Покров мрака расстилается над глубинами материи. В его изгибах я борюсь. Перед очами моими мрак сгущается, Господи… он разгоняется по мановению Десницы Твоей. Тень движется, изгибаясь подобно выползающей змее… Она растёт, ширится и — тонет во мраке».

То тень от твоего личного я вне Пути, отбрасываемая на темноту твоих грехов.

«Истинно, Господи; я вижу Путь; начало его погружено в тину нечистую, вершина — теряется в светозарном сиянии Нирваны; и я вижу все суживающиеся Врата на трудной и тернистой тропе, ведущей к Богопознанию».

Ты верно видишь, ученик. Врата те при­ве­дут тебя через воды потока на «другой берег»¹¹⁶. Каждые врата обладают золотым ключом, открывающим двери. Запоминай их названия:

1. Dana. Ключ милосердия и любви бессмерт­ной.

2. Shila. Ключ гармонии между словом и де­лом, уравновешивающий причину и последст­вие, дабы уничтожились все поводы к дейст­вию Кармы¹¹⁷.

3. Kshanti. Кроткое терпение, ничем не возмутимое.

4. Vairagya. Равнодушие к наслаждению и страданию, иллюзия побеждённая и лишь одна Истина зримая.

5. Virya. Непобедимая энергия, пробивающая дорогу из омута лжи земной к небесной Истине.

6. Dhyanа. Золотая дверь её, раз отверзтая, ведёт Безгрешного в царство Абсолютного¹¹⁸ и к его непрестанному созерцанию.

7. Pragnya, ключ к которой приведёт человека к Богоподобию, создавая из него Бодисаттву, сына Светозарных¹¹⁹.

Таковы золотые ключи, отмыкающие Врата.

Раньше, чем ты приблизишься к послед­нему входу, о созидающий ткань своего осво­бождения, должен ты, следуя по суровому Пути, овладеть совершенством высоких Добродетелей, число которых — шесть и десять.

Ибо, прежде чем ты станешь достоин встре­тить Учителя своего лицом к лицу, от света к свету, вспомни, ученик, что было тебе запо­ведано?

Что не сможешь ты приблизиться к первому входу, пока не научишься отделять тело своё от души, разгонять тень и жить в Вечном. Ради этого должен ты дышать и жить во всём, как всё, познаваемое тобой, дышит в тебе; чувствовать себя пребывающим во всём сущем и всё сущее пребывающим в Едином Я.

И не должен ты дозволять своим чувствам делать ристалище из ума твоего.

Ты не должен отделять своё бытие от единого Бытия и от всего сущего, но — слить Океан с каплей и каплю слить с Океаном.

Так достигнешь ты и полного созвучия со всем, что живёт и дышит, и такой силы любви к людям, как если бы они были твои братья, ученики единого Учителя, сыны одной нежной матери.

Наставников много; Учитель лишь один — Мировая душа¹²⁰. Живи в едином Учителе, как Его луч живёт в тебе. Живи в ближних твоих, как они живут в Нём.

Перед вступлением на порог Пути двойственность твоя должна перейти в единство, твоё личное должно быть пожертвовано безличному и разрушено звено, связующее высшее с низшим¹²¹.

Будь готов держать ответ, когда предстанешь перед Долгом (Dharma) — суровым законом, голос которого вопрошает ученика, делающего первый вступительный шаг:

Согласовал ли ты себя со всеми правилами, о сердце, исполненное высокой надежды?

Привёл ли ты в созвучие свою душу с великой Душой человечества? Ибо, как в гремящем голосе священной реки всей природы звуки находят свой отклик¹²², так и сердце «вступившего в поток» должно дрожать в ответ на каждый вздох и помысел всего, что живёт и дышит.

Учеников можно уподобить чутким струнам Vina; человечество — её резонатору; ру­ку, пробегающую по струнам, — гармоническому дыханию Великой Мировой Души. Струна, неспособная отзываться под перстами учителя нежной гармонией на звуки остальных струн, порывается и отбрасывается прочь. Таково должно быть единение между учениками — Шравака. Их мысли должны звучать в гармонии с мыслью Учителя, согласованной с Мировой Душой, или — быть отброшены прочь.

Согласовал ли ты, ищущий света, своё бытие с великим бедствием человечества?

Если согласовал… Вход открыт перед тобой. Но прежде чем ты вступишь на одинокий Путь Скорби, хорошо тебе узнать все опасности его.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вооружённый ключом милосердия, любви и нежного сострадания, ты в безопасности перед входом в первые Врата Пути (Dana).

Взирай, о счастливый странник! Врата пе­ред тобой просторны и высоки, и вход в них представляется доступным легко. Дорога, к ним ведущая, пряма и ровна и зеленеет травой. Словно солнцем залитая поляна в глубине тёмного леса, словно отражение райского жилища Господа. Там птицы в блистающем оперении и соловьи надежды распевают в зелёных чащах, предвещая успех для бесстрашного путника. Они воспевают пять совершенств Бодисаттвы¹²³, пять источников силы Духовного Ведения (Bodhi) и семь ступеней Познания.

Проходи! ибо ты владеешь ключом: ты в безопасности.

И ко вторым Вратам дорога зеленеет, но она крута и вьётся вверх до каменистой вершины горы. Седые туманы нависнут на суровые и скалистые высоты, и вне Пути всё по­грузится во мрак. Чем далее подвигается стран­ник, тем слабее звучит в его сердце песнь надежды. Дрожь сомнения проникает в него, его поступь становится всё более неуверенной.

Берегись, о ищущий! Бойся страха, который, подобно чёрным и беззвучным крыльям полуночного упыря, встанет между светом твоей души и великой целью, мерцающей вдали.

Страх убивает волю и останавливает деятельность. Если не владеет странник вторым ключом, гармонией между мыслью и делом, он потеряет устойчивость и ноги его будут изранены об острые камни скалистой тропы¹²⁴.

Да будет тверда твоя поступь, о ищущий! В водах «кроткого терпения» омой душу свою, ибо ныне приближаешься ты к Вратам Kshan­ti, к двери благородной силы и терпения.

Не закрывай очей твоих, не отводи взора от талисмана Dorje¹²⁵; стрелы Маrа попадают неуклонно в человека, не достигшего бесстрастия к миру, к обольщениям и страданиям его (Vairagya).

Да будет бестрепетно сердце твоё. Под ды­ханием страха ключ Kshanti покрывается ржав­чиной и не отпереть ему желанную дверь.

Чем далее ты подвигаешься, тем опаснее становится твоё движение вперёд. Стезя, ведущая вверх, озаряется единым светом — огнём дерзновения, горящим в сердце твоём. Чем более будешь дерзать, тем более получишь. Чем сильнее будет твой страх, тем бледнее станет тот свет — а он один озаряет Путь до конца. Ибо как последний луч солнца, медленно угасающий на вершине высокой горы, сопровождается глубоким мраком, так и свет серд­ца. Лишь только угаснет он, тёмная и грозная тень ниспадёт из твоего собственного серд­ца на Путь и в ужасе пригвоздит тебя к месту.

Бойся, ученик, мертвящей той тени. Свет, исходящий от Духа, не разгонит мрака души, если не исчезли из него все себялюбивые помыслы, если странник не может сказать: «Я отрёкся от преходящей формы; я разрушил причину, и отныне тени, отбрасываемые её последствиями, не подлежат более возникновению»¹²⁶. Ибо настала последняя великая битва, конечная борьба между высшим и низшим я. Гляди, самое поле битвы поглощено великой борьбой, и — нет его более.

Но — лишь миновал ты Врата «кроткого Терпения», знай, что третий шаг совершён. Твоё тело стало рабом твоим. Готовься отныне вступить в четвёртые Врата, за которыми ожидают тебя соблазны, обольщающие внутреннего человека.

Но прежде чем рука твоя поднимет за­твор четвёртых Врат, ты должен овладеть изменчивой игрой своего ума, победить полчища мыслей-ощущений своих, которые — непрошенные — коварно и незаметно проникают в святилище души твоей.

Если не желаешь пасть в борьбе с ними, ты должен обезвредить собственные создания свои, порождения мыслей своих, невидимые и неосязаемые вихри которых вьются вокруг рода человечьего. Те вихри — наследие человека и тленной природы его. Ты должен изучить пустоту кажущейся полноты и полноту кажущейся пустоты. Гляди глубоко в родник собственного сердца и отвечай: знаешь ты свои собственные силы, о ты, бесстрашный искатель истины, познавший тщету обманчивых теней?

Если не знаешь — ты погиб.

Ибо на четвёртой Стезе самое лёгкое дуновение страстей или желаний заставит колебаться тихий свет на белом ковчеге души твоей. Малейшая волна сожаления или тоски по обманчивым дарам иллюзии (Maya), смущающая земной разум твой — связующее звено между духом и временной личностью твоей, — проводник ощущений, возбуждающих эгоизм¹²⁷, каждая мысль, столь же мимолётная, как блистание молнии, лишит тебя всех трёх наград, которые заслужены тобой: ибо ВЕЧНОЕ не знает перемен.

«Покинь безвозвратно восемь жестоких бедствий¹²⁸; если не покинешь их, не достигнуть тебе Мудрости и не достигнуть Освобождения». Так поведал великий Владыка Совершенства (Tathagata), «тот, который следовал по стопам своих предшественников».

Сурова и непреклонна добродетель четвёртой ступени (Vairagya). Если пожелаешь овладеть её стезёю, ты должен охранять свободу тво­его ума и восприятия от убивающего действия.

Ты должен насквозь проникнуться чистой сущностью Мировой Души (Alaya), стать единым с Душою-Мыслью природы. В еди­не­нии с нею ты — непобедим; обособившись, ты станешь игралищем «относительной ис­ти­ны»¹²⁹, источника всех заблуждений мира сего.

Всё в человеке преходяще, исключая чистую и светлую сущность Мировой Души. Человек — кристальный луч её; луч света непорочного — внутри, оболочка из праха — снаружи. Тот луч — твой Путеводитель по полям бытия и твоё истинное Я, твой Страж и безмолвный Мыслитель, Жертва твоего низшего я. Душа твоя может пострадать лишь через заблуждающееся тело твоё; управляй и владей обоими — и ты невредимо приблизишься к «Вратам Равновесия».

Да не будет страха в тебе, дерзающем перейти на «тот берег»! Не внимай нашёптываниям сонмища Маrа; отгони искусителей, злых призраков, ревнивых духов¹³⁰, витающих в беспредельном пространстве.

Мужайся! Ныне приближаешься ты к среднему входу, к Вратам Скорби с их неисчислимыми опасностями.

Овладей своими помыслами, если желаешь переступить порог, о стремящийся к совершенству!

Подчини своей воле душу свою, если желаешь достигнуть цели, о ищущий нетленной истины!

Сосредоточь взор души на Едином Непорочном Свете, в котором нет пристрастия, и — пользуйся золотым ключом твоим.

Тяжёлая задача исполнена, твой труд приближается к концу. Широкая бездна, разверзшаяся, дабы поглотить тебя, почти соединена.

Отныне ты миновал ров, кольцом окружающий вход в обитель страстей человеческих. Ты победил властелина Маrа и его яростные полчища.

Ты освободил сердце своё от скверны, ты источил из него все нечистые желания. Но тебе предстоит увенчать свою победу, о славный Воин. Воздвигай выше оплот, дабы оградил он «Святой Остров»¹³¹, строй прочно плотину, которая защитит твой ум от гордости и самодовле­ния при виде совершённого великого подвига.

Горделивое чувство может запятнать твой подвиг. Да, воздвигай свой оплот нерушимо, дабы яростный напор бушующих волн, которые рвутся и вздымаются на него, устремляясь из великого океана Майи, не смог поглотить странника вместе с «Островом» даже и тогда, когда победа уже одержана.

«Остров» твой подобен оленю, твои мысли подобны неутомимой своре, которая изнуряет и преследует бегущего к источнику жизни. Горе оленю, если догонят его воющие враги ранее, чем достигнет он Долины Спасения, именуемой «Стезёю Чистого Знания»¹³².

Прежде чем ты проникнешь в её твердыню и назовёшь её своей, твоя душа должна стать подобна спелому плоду манго: к чужим страданиям столь же мягкой и нежной, как его прозрачно-золотистая мякоть, и столь же твёрдой к своим собственным скорбям, как тверда его каменистая сердцевина.

Закали свою душу против обольщений своей самости; заслужи для неё наименование «Алмазной Души»¹³³.

Ибо как алмаз, погребённый в глубоких недрах земли, не может отражать земные огни, да будет так же и с умом, и с душою твоей; погружённые в глубины «Истинного По­знания», они не должны отражать призрачного царства Майи.

И тогда распахнутся перед тобой настежь Двери входа, дабы пропустить тебя, и самые могучие силы природы не в силах будут оста­новить твоё движение. И станешь ты влас­телином над семью ступенями Пути: но не ранее, о добивающийся невыразимых испытаний.

До тех пор ожидает тебя задача ещё более трудная: ты должен чувствовать себя Всеобщей Мыслью и в то же время изгнать все мысли из своей души.

Ты должен достигнуть такой сосредоточенности ума, когда никакой вихрь, даже самый сильный, не в состоянии вдохнуть в тебя зем­ного помысла. В очищенном святилище не долж­но быть ни действия, ни звука, ни света земного; как мотылёк, застигнутый морозом, падает бездыханный на пороге, — так всякая земная мысль должна пасть мёртвой перед дверями храма.

Ибо в Писании сказано:

«Дабы золотое пламя могло гореть ровным светом, лампада должна стоять в защищённом месте, недоступном для дуновения ветров»¹³⁴. Предоставленная изменчивым дуновениям светильня заколеблется, и трепетное пламя отбросит обманчивые, тёмные и веч­но меняющиеся тени на белый ковчег ду­ши твоей.

И тогда мысль-душа твоя уподобится обезумевшему слону, который беснуется в чащах джунглей. Принимая лесные деревья за живых врагов, он погибает в напрасных усилиях уничтожить блуждающие тени, которые, в изменчивой игре, сменяют одна другую на солн­цем освещённых скалах.

Берегись, дабы в заботе о своём я душа твоя не потеряла равновесия на почве Божественного Знания.

Берегись, дабы в забвении высшего Я ду­ша твоя не утратила власти над трепетным умом своим и не лишилась заслуженных побед своих.

Берегись перемены! Ибо перемена — твой великий враг. Она может сразить тебя, свергнув с Пути и погрузив в глубокую тину сом­нений.

Приготовь себя и внимай предупреждению. Если ты пытался и не одолел, о отважный боец, не теряй мужества: продолжай битву и возобновляй нападение снова и снова.

Бесстрашный воин не сдаётся, и, хотя бы сочилась горячая кровь из зияющих ран его, он снова бросается на врага, изгоняет его из крепости и, лишь когда победит, испускает дух свой. Действуйте же и вы все, не победившие и страдающие, действуйте подобно ему; из крепости души своей изгоните всех врагов своих: честолюбие, гнев, ненависть, до по­следней тени личного желания — даже если и не одержана победа вами.

Помни ты, борющийся за освобождение человека¹³⁵: каждая неудача есть успех и каждая искренняя попытка принесёт плоды в грядущем. То — священные ростки, пускающие невидимо побеги в душе ученика; стебли их крепнут при каждом новом испытании, они гнутся подобно трости, колеблемой ветром, но сломиться или погибнуть — не могут вовек. А когда час пробьёт — они зацветут¹³⁶.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Но если пришёл ты с душою готовой — не будет у страха власти над тобой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Отныне открыт для тебя путь через Врата Духовной Силы (Virya), пятые из Семи Врат. Ты на стезе, ведущей к Пристани Непрестанного Созерцания (Dhyanа), шестой по счёту, к Вратам Духовного Прозрения (Bodhi Portal).

Те Врата подобны алебастровому сосуду, белому и прозрачному; внутри горит тихий золотой огонь, пламя Совершенного Знания (Pragnya); излучает его Atma.

Ты — тот сосуд.

Ты отрёкся от чувственного мира, ты стран­ствовал по «Стезе зрения» и по «Стезе слуха»¹³⁷, и ты стоишь в свете Познания. Отныне ты достиг состояния совершенного безразличия к наслаждению и страданию¹³⁸.

О Безгрешный¹³⁹, ты спасён.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Знай, Победитель греха, paз «вступивший в поток» перешёл седьмую Стезю, вся природа проникается священным трепетом и чувствует себя покорённой. Серебристая звезда мерцает про то полуночным цветам; ручей журчит благую весть, струясь по камням; тёмные волны океана разносят её с громовым шумом по прибрежным скалам; напоённые ароматом ветерки поют её в долинах, и величавые сосны таинственно шепчут: «Восстал, восстал Владыка Дня»¹⁴⁰.

И стоит он отныне подобный белоснежной колонне на закате; восходящее Светило предвечной Мысли изливает на его Лик первые светозарные волны свои; его Разум, подобно успокоенному могучему океану, расстилается в безбрежном пространстве. Он держит жизнь и смерть в сильной Деснице своей.

Воистину он могуч. Живая сила, освободившаяся в нём, та сила, которая и есть Он Сам, в состоянии поднять скинию иллюзий высоко над Богами, над великим Брамой и Индрой. Ныне он наверно достигнет великого воздаяния!

Но… захочет ли он воспользоваться дарами того воздаяния, заслуженными сокровищами и славой для своего собственного покоя и блаженства, — он, Победитель великой иллюзии?

Да не будет того! Если захочешь ты, о стремящийся проникнуть в тайны природы, следовать по стопам Совершенного, знай, что те дары и силы не для личного я.

Пожелаешь ли ты задержать стремление вод, рождённых на вершине святой горы Ме­ру¹⁴¹? Захочешь ли ты направить их течение для личной своей пользы или же вернуть их к Первоисточнику?

Если пожелаешь, чтобы поток дорого добытого знания в небесах рождённой Мудро­сти сохранялся водою целебной и живой, не допускай его превращаться в стоячие воды.

И если хочешь ты стать сотрудником Всевышнего, ты должен — подобно близнецам Бодисаттвам — изливать твой свет на протяжении всех трёх миров¹⁴².

Знай, что поток сверхчеловеческого знания и небесной Мудрости, тобою завоёванный, должен через тебя — ставшего проводником Мировой Души — изливаться в иное ложе.

Знай, о Праведник Тайной Стези, его чистыми и освежающими струями должен ты утолить горечь вздымающегося океана, того могучего моря скорбей, которое возникло из слёз человеческих.

Увы! раз ты стал подобен неподвижной звезде в высоких небесах, то сияющее светило должно светить из глубины пространств для всех, исключая себя, давать свет всем, но не брать ни от кого.

Увы! раз уподобился ты чистому снегу горных долин, холодному и застывшему на поверхности, но хранящему и греющему семена, которые спокойно дремлют под его защитой, тот снег должен принять на себя и леденящий холод морозов, и жгучий напор северных ветров, прикрывая собою от их мертвящего дыхания земную грудь… ибо в груди той покоится обещанная жатва, та жатва, которая напитает голодного.

Обрёкший себя жить на протяжении грядущих Времён, не знающий благодарности и неведомый людям; как камень, пребывающий среди других бесчисленных камней, из которых возникла «Стена Охранителей»¹⁴³, — таков твой будущий удел, если перейдёшь ты седьмые Врата. Построенная руками многих Учителей Сострадания, возведённая их муками, скреплённая их кровью стена та защищает человечество с тех пор, как человек стал человеком, ограждая его от дальнейших и ещё более тяжких скорбей.

И всё же человек не видит её, не хочет признать её, и не желает он внимать глаголу Мудрости… ибо Мудрость не ведома ему.

Но ты, Душа которого сильна и безгрешна, ты слышал, ты всё познал, и ты должен из­брать. И посему внимай ещё раз.

На Пути «Созерцания» ты в безопасности. Воистину на той стезе, где кроме темноты ни­что не встречает усталого странника, где истерзанные терниями руки источают кровь и стопы изрезают острыми кремнями, куда могучий соблазнитель Маrа направляет своё жесточайшее орудие, — там великое воздаяние обретается немедленно.

Бесстрастно и спокойно соскользнёт Стран­ник в поток, ведущий к Нирване. Ибо ведомо ему, что чем более истекут кровью его стопы, тем более будет сам он омыт. Он знает твёрдо, что после семи коротких и быстротечных воплощений Нирвана будет его уделом…

Таков путь «Созерцания», верная пристань Йога, благословенная цель, которой жаждет «вступивший в поток».

Но — да свершится иное, если овладеет он Путём Aryahata¹⁴⁴.

На том пути любовь к миру сему разрушается без возврата, воля к жизни¹⁴⁵ вырывается с корнем навсегда. Но… остановись, ученик… Ещё одно слово. Можешь ли ты вырвать из сердца своего божественное сострадание? Сострадание — не качество. Оно — Закон За­конов, вечная Гармония, Сама Мировая Душа; беспредельная вселенская Сущность, Свет пребывающей Правды, лад всех вещей, Закон вечной Любви.

Чем более ты сольёшься с ним, растворив своё бытие в Едином Бытии, чем более Душа твоя войдёт в единение со всем сущим, тем полнее превратишься ты в совершенное сострадание¹⁴⁶.

Таков путь Архата, по которому грядут Будды Совершенства.

Ведом ли тебе тайный смысл священных свитков, по которому ты произносишь:

«Ом! Верую, что не все Архаты получают сладостное воздаяние Нирваны».

«Ом! Верую, что не все Будды¹⁴⁷ вступают в Нирванадарму».

Истинно. На Пути Аrуа ты более не «вступивший в поток», ты — «отрёкшийся»¹⁴⁸. Поток перейдён. Воистину ты получил право на облачение Dharmakaya; но Sambhogakaya более велик, нежели достигший Нирваны, и ещё более велик Nirmanаkaya — Будда Сострадания¹⁴⁹.

Преклони же главу свою и внимай всеми силами, о Бодисаттва… Сострадание говорит: «Может ли быть блаженство, пока всё, что живёт, обречено страданию? Согласишься ли ты спастись и слышать, как стонет весь мир?»

Отныне ты внял.

Ты достигнешь седьмого порога, ты перейдёшь Врата конечного Познания, но лишь для того, чтобы приобщиться страданию, если хочешь быть Совершенным, «ступать по следам предшественника», пребывать бескорыстным до бесконечного конца.

Ты просвещён — избери свой путь.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Взирай на нежное сияние, заливающее восточный небосклон… В хвалебном гимне слились земля и небо. От четырежды проявленных сил возносятся песнопения любви: и от пылающего Огня, и от струящейся Воды, и от благовонной Земли, и от стремительного Ветра.

Внимай!.. из глубины неисповедимого вихря золотого света, в волнах которого купается Победитель, всей природы тысячеустый голос вздымается в бесчисленных звуках, дабы возвестить:

Радость вам, о сыны скорбной земли!¹⁵⁰

Возвратился назад «с того берега» Странник.

Родился новый Архат¹⁵¹.

МИР ВСЕМУ СУЩЕМУ¹⁵².

---

Примечания

¹ Jddhi — на священном языке южных буддистов Палито же, что по-санскритски Sid­dhis, т.е. психические способности, или сверхнормальные силы, в человеке. Такие силы можно разделить на две категории: одна обни­мает все низшие психические энергии, другая — выс­шие силы, вызываемые к жизни внутренними духовными упражнениями. Говорит Кришна в Бхагавад-Гите: «Тот, кто занят совершением Йоги (соединение сознания человека с его высшим божественным началом. — Примеч. пер.), кто победил свои чувства и сосредоточил свою мысль на Мне, тот Йог держит все Siddhis в повиновении, и они готовы служить ему».

² Nada — «беззвучный Голос» или «Голос Без­молвия»; ещё ближе к подлинному смыслу было бы «Голос в Духовном Звуке», так как Nada — санскритское слово, соответствующее термину священного языка Senzar.

³ Dharanа — глубокое и совершенное сосредоточение на внутреннем объекте, сопровождаемое полной абстракцией от внешнего мира и от мира ощущений.

⁴ Rajah.

⁵ Asat.

⁶ Sat.

⁷ «Великий Учитель» — термин, употребляемый учениками (чела) для обозначения «Высшего Я» — божественного начала в человеке. «Высшее Я» — соответствует Adi-Buddha в мистике буддистов, Atma (по-англ. переводимое как Higher Self) у браманистов и Christos у древних гностиков.

⁸ «Развивающаяся человеческая душа», Ma­­nas, употребляется здесь, соответственно оккультному семеричному разделению, в смысле человеческой души, в отличие от духовной и от животной души.

⁹ Maha-Maya, великая иллюзия, означает объективный мир.

¹⁰ Sakkayaditthi — обманчивость личного существования.

¹¹ Attavada — ложная вера в отделимость каждой человеческой души от единой Мировой души.

¹² Universal All-Self.

¹³ Kala-Hansa, «Лебедь в Пространстве и Времени», — символ Брамы, символическая птица, роняющая яйцо в хаос, яйцо, превращающееся во Вселенную (примеч. пер.).

¹⁴ Священное слово Древнего Востока, имеющее несколько значений, произносимое благоговейно Йогами во время молитвы и созерцания; «слог А есть правое крыло птицы Kala-Hansa, У — её левое крыло, М — её хвост, а Ardhamatra называют её головой». Так говорится в Nadavindupanishad (Rig Veda).

¹⁵ Вечность имеет на Востоке совершенно иное значение, чем у нас на Западе. Она озна­чает обыкновенно 100 лет или «веков» Брамы, иначе — одну Maha-Kalpa, продолжительность которой определяется в 311040000000000 лет.

¹⁶ Говорит Nadavindupanishad: «Йог, взо­бравшийся на птицу Hansa (размышляющий об АУМ), не подлежит влиянию Кармы и влиянию грехов».

¹⁷ Отдай свою личную жизнь, если хочешь жить в Духе.

¹⁸ Маrа — в эзотерическом смысле олице­творённый соблазн, действующий через человеческие пороки, в буквальном переводе: «то, что убивает душу». Он изображается в виде властелина, увенчанного короной, в ко­торой сверкает драгоценный камень такого нестерпимого блеска, что глядящий на него слепнет.

¹⁹ Три состояния сознания: бодрствование —Jag­­rat, дремота — Svapnа, глубокий сон — Su­­shupti; эти три состояния ведут в четвёртое.

²⁰ Turiya — состояние высокого духовного сознания.

²¹ Некоторые восточные мистики признают семь духовных сфер в теле Каlа-Hansa, Лебе­дя вне времени и пространства, преобразующегося в Лебедя во времени и пространстве, когда непроявленный Brahman становится проявленным Brahma.

²² Avidya.

²³ Объективный мир, познаваемый физиче­скими чувствами и земным сознанием.

²⁴ Чертог Испытательного Обучения и есть астральная сфера, психический мир сверх­чув­ст­венных восприятий и обманчивых явлений, мир медиумов, «Астральный змей» Элифаса Леви. Ни один цветок, сорванный в этой области великой Иллюзии, не был перенесён на землю без змеи, притаившейся в его ле­пестках.

²⁵ Область полного духовного сознания, под­­нявшись до которой человек достигает полной свободы от всех иллюзий.

²⁶ Цепь причин и последствий, привязывающая человека к земному существованию и вызывающая его последовательные воплощения на земле. Кармой можно назвать всю совокупность деятельностей человека по отношению к себе подобным и всему миру: его настоящая жизнь представляет собою плод прошедших и в то же время семя будущих жизней; чтобы «освободить себя от цепей Кармы», нужно уничтожить свой эгоизм, свою самость, стать сверхличным (примеч. пер.).

²⁷ Духовный руководитель.

²⁸ «Посвящённый», ведущий ученика через познавание к духовному, или второму, рождению; Учитель, или Гуру.

²⁹ Agnyanа, неведение, противоположное Gny­a­nа — знанию.

³⁰ См. примеч. 18.

³¹ Высшее Ego.

³² Иллюзия, мир видимых форм, преходящих и подлежащих уничтожению, противополагаемый Вечному и Неизменному (примеч. пер.).

³³ Мировая Душа.

³⁴ Kundalini — проводник верховного духа (Atma) как пассивный принцип; с переходом в активное состояние это — электроспиритуальная сила, способная одинаково и творить, и разрушать. Kundalini — одна из мистиче­ских сил Йога, достигшего единения с мировой Душой.

³⁵ Brahma-pura.

³⁶ Keshara, «идущий по небесам». В мистической св. книге Gnyaneshvari в 6-й Adhyaya говорится, что тело Йога становится как «облако, из которого члены выступают как побеги», после чего Йог «видит по ту сторону звёзд; он слышит язык Дев (Ангелов) и понимает его, и читает в мыслях муравья».

³⁷Dhyanis.

³⁸ Vina, индусский струнный инструмент, схожий с лютней.

³⁹ В подлиннике «все шесть», т.е. шесть прин­ципов человека; это означает: когда четыре низших принципа, которые составляют прехо­дя­щую личность человека, уничтожены, а внутренняя индивидуальность (два высших принципа) слилась с высшим, седьмым принципом — Духом.

⁴⁰ Ученик становится единым с Божественным Духом, Atma. Эзотерическое учение браманизма утверждает, что высший принцип Троицы внутри человека (Atma — Buddhi — Manas), соответствующий христианскому От­цу, — общий и нераздельный для всего человечества (примеч. пер.).

⁴¹ Та часть астрального тела (Kama-Rupa), которая служит проводником всех страстей, всех личных желаний.

⁴² Kama-Rupa относится к астральному, или личному, преходящему я, a Manаsa-Rupa — проводник пребывающей индивидуальности или перевоплощающегося Ego; «очистить его» означает парализовать его низшую деятельность, рассудочную (низший Manаs), чтобы внятна стала деятельность сверхсознания, или высшего Manas. Восточная оккультная психология резко различает деятельность земного, ограниченного сознания и сверхсознания, проникающего в потусторонние невидимые миры (примеч. пер.).

⁴³ Kundalini; она называется змеевидной или кольцеобразной силой, ввиду её спирального движения в теле Йога, когда развивается в нём внутренняя сила. Это — электрическая оккульт­ная сила (Fohat), первичная сила, лежащая в основе всякой органической и неорганической материи.

⁴⁴ «Путь» упоминается во всех мистиче­-с­ких книгах. Кришна говорит в Gnyaneshvari: «На этом Пути, на какое бы место ты ни ступил, то место становится твоим собственным Я».

«Ты есть Путь», — говорится Адепту, а этот последний говорит то же ученику после посвящения. «Я есмь Путь…» — говорит другой Учитель.

⁴⁵ Адепт, живущий не для себя, а из любви и сострадания к людям.

⁴⁶ То же, что Адепт, владеющий сверхсо­знанием.

⁴⁷ Нирвана есть небытие только с точки зрения нашего конечного сознания; в действительности Нирвана равносильна абсолютному Бытию; так же, как абсолютное сознание с точки зрения ограниченного сознания равносильно бессознанию, ибо оно соединяет во­едино познающего, познаваемое и познание (примеч. пер.).

⁴⁸ Tanha — любовь к жизни и страх перед смертью есть та сила или энергия, которая влечёт к новому воплощению.

⁴⁹ Здесь Карма упоминается в смысле самим человеком созданной своей судьбы (примеч. пер.).

⁵⁰ Gate — вход, ведущий к Посвящению; открыть его можно, только уничтожив свой эгоизм, свою обособленную личность (примеч. пер.).

⁵¹ Древо Жизни.

⁵² Anahatashabda — мистические звуки или мелодия, которая слышна Йогу при начале его погружения во внутреннее созерцание.

⁵³ С высот Akasha.

⁵⁴ Эзотерическое учение о человеческом организме утверждает, что внутри человека есть зачатки новых органов чувств, неизвестных нам, которые разовьются в далёком будущем у всех людей естественным образом. Йоги в состоянии ускорить свою эволюцию и развить в себе эти органы сознательно, применяя известные им методы строгой внутренней дисциплины (примеч. пер.).

⁵⁵ Это означает, что на шестой ступени Dharana все личные свойства должны быть парализованы как таковые и должны перейти в седьмое чувство, наиболее духовное.

⁵⁶ Dharanа — см. примеч. 3.

⁵⁷ Каждая ступень развития в Raja Yoga (один из двух методов оккультного развития на Востоке; второй метод, Hatha Yoga, развивает скрытые силы преимущественно механическим путём, тогда как Raja Yoga развивает их духовной дисциплиной) имеет своим символом определённую геометрическую фигуру. Символ первых ступеней — D, он же и знак высокого челы. На высших ступенях D заменяется другим знаком, который не может быть обнародован.

⁵⁸ «Звезда Посвящения», загорающаяся над Посвящённым. Знак поклонников Шивы, покровителя всех Йогов, есть чёрный круг; в настоящее время его считают символом Солн­ца, но в древности он изображал Звезду посвящения.

⁵⁹ Upadhi — основа Пламени недостижимого, пока стремящийся ещё живёт на земле.

⁶⁰ Dhyanа — последняя ступень на земле пе­ред достижением всех свойств высокого Адеп­та. На этой ступени Йог (работающий по духовному методу Raja Yoga) ещё сохраняет духовное самосознание и деятельность своих высших принципов, но ещё один шаг вперёд — и его сознание перейдёт на высший план духовного бытия. Три состояния Йога: Dharanа (полное преодоление проявлений земного, низ­шего разума), Dhyanа (погружение в высшие духовные объекты, доступные человеческой душе после упомянутого преодоления) и Sa­madhi (экстаз) — носят общее имя San­nyama.

⁶¹ Samadhi — состояние души, когда Йог теряет сознание всякой индивидуальности, включая и свою собственную. Он сливается с мировым Бытием, он становится Всем.

⁶² Четыре вида истины в северном Буддизме: Ку — страдание, Ту — соединение соблазнов, My — разрушение греха и Тао — Путь. «Пять преград» — это сознание страдания, сознание бренности человеческой, тягостной принудительности человеческой судьбы и абсолютная необходимость освободиться от всяких уз страсти и даже от желаний. «Путь спасения» — последняя из них.

⁶³ У входа в царство соблазнов властелин Ма­rа пытается ослепить стремящегося сверканием, исходящим из его драгоценного венца.

⁶⁴ Тао.

⁶⁵ Две школы учения Будды: эзотерическая (тайная) и экзотерическая (явная) — называются «Доктриной Сердца» и «Доктриной Ока» (Tsung-men и Kiau-men в Китае). Первое учение носит это название потому, что оно исхо­дило из сердца Будды, тогда как «Доктрина Ока» была плодом его головы, его ума. «Док­трина Сердца» носит также название Печати Истины, или Истинной Печати, вот почему этот символ встречается на заголовках почти всех эзотерических буддистских писаний.

⁶⁶ «Древо познания» — имя, даваемое тому, кто достиг высот Мистического Познания, Адепту. Nagarjuna, основатель школы Mad­hya­mika, назывался «Драконовым Деревом», так как дракон является символом Мудрости и Познания. Дерево почитается потому, что Буд­да достиг второго рождения и духовного просветления под деревом Bodhi (Мудрость), под ним начал свою проповедь и под ним же скончался.

⁶⁷ «Сокровенное сердце» означает тайную доктрину.

⁶⁸ Алмазная Душа, Vajrasattva — название, даваемое верховному Будде, «Владыке всех Мистерий», именуемому также Adi-Buddha.

⁶⁹ Sat — Единая Вечная Абсолютная Реальность, всё остальное только иллюзия. Майа — мир феноменов, мир преходящих форм.

⁷⁰ Shin-Sien, шестой Патриарх Северного Ки­тая, учивший тайную доктрину Религии Мудрости (Bodhidharma), утверждал, что человеческий ум подобен зеркалу, привлекающему и отражающему каждый атом пыли, и что, подобно зеркалу, ум нуждается во внимательном уходе и ежедневном очищении.

⁷¹ «Истинным Человеком» северные буддисты называют перевоплощающуюся бессмертную душу (Ego), которая, соединившись с высшим Я, становится Буддой.

⁷² «Просветлённый» означает Будду.

⁷³ Обычная формула в начале буддистских св. писаний, означающая, что всё последующее имеет своим источником устную передачу слов самого Будды или его Архатов.

⁷⁴ Архат — то же, что Адепт или Учитель.

⁷⁵ Tirthikas — секта браманов за Гималаями, странствующих по священным храмам и преимущественно по местам, где совершаются священные омовения.

⁷⁶ Душа человеческая привлекается к новым воплощениям до тех пор, пока в ней ещё сильно желание, а пока желание сильно, оно вызывает ошибки и грехи и держит бессмертный Дух человека в рабстве у его низшей, смертной природы (примеч. пер.).

⁷⁷ Dharma, одна из основных идей индусского религиозного миросозерцания, может быть передана и словом долг, и словом закон; иногда Dharma означает праведность, иногда религию (примеч. пер.).

⁷⁸ Bodhi — истинная божественная Мудрость.

⁷⁹ Седьмой, высший принцип человека.

⁸⁰ Физическое тело в мистических школах называется «тенью».

⁸¹ Будда.

⁸² Aranyaka — отшельник, удалившийся в джунгли после того, как сделался Йогом.

⁸³ И северные, и южные традиции сходятся в том, что Будда немедленно, как только разрешил проблему жизни и достиг внутреннего просветления, оставил одиночество и на­чал проповедовать в мире.

⁸⁴ Нирвана есть состояние, наступающее по­сле того, как ограниченность и несовершен­ст­­­во отдельного личного бытия уничтожены, ко­-г­да сознание слилось с Мировым Сознанием, а личные чувства — с самочувствием Мировой Души. Достигнув Нирваны, человек, не теряя индивидуальности, начинает сознавать себя во всём сущем и всё сущее в себе. В противополож­ность распространённому на западе представле­нию о Нирване как об отсут­ствии всякой жизни Нирвану вернее всего назвать полнотою сверхличной жизни, слившейся с жизнью Вселенной. Это совершенное и всеведающее состо­яние христианский мистик Ангелус Силе­зиус выразил так: «Я столь же велик, как Бог, Он столь же мал, как я… Я сам есмь Вечность: освобождённый от действия времени, я сливаюсь с Богом и Бога сливаю с собой» (примеч. пер.).

⁸⁵ Каждое духовное Ego есть луч Мирового Духа, по эзотерическому учению.

⁸⁶ Тени «личности», т.е. отдельные физиче­ские воплощения, которые умирают; «познаю­щий», т.е. собирающая опыт бессмертная ду­ша — одна и та же во всех воплощениях, пребывает вечно.

⁸⁷ Эзотерическое учение об этих высоких ступенях духовного развития таково: когда Адепт пройдёт весь Путь и перед ним откроется блаженство Нирваны, он может от него отказаться из сострадания к людям и остаться в мире невидимым для обыкновенных людей, чтобы содействовать духовному развитию и спасению человечества. Адепт, или Архат, пожертвовавший собою из сострадания скорбному миру, носит название Bodhisattva. По­сле телесной смерти, отказавшись от блаженства Нирваны, Бодисаттва продолжает жить в эфирном теле, называемом Nirmanаkaya, не­видимом для непосвящённых, чтобы охранять людей и помогать им. Sambhogakaya — то же самое, лишь с прибавлением славы «трёх совершенств», одно из которых — полное угашение всех земных забот. Dharma­kaya — принадлежит совершенному Будде, это, собственно, не тело, а идеальное дыхание, сознание, слившееся с Мировым сознанием. Состояние Dharmakaya уничтожает всякую связь Будды с земным миром. Таким образом, Адепт, завоевавший право на блаженство Нирваны, отказывается — на мистическом языке — от облачения Dharmakaya, чтобы быть в состоянии помогать человечеству; от Sambhogakaya он сохраняет лишь совершенное знание и остаётся в состоянии Nirmanаkaya. Эзотериче­ская школа учит, что Гаутама Будда и некоторые из его Архатов остались в мире в состоянии Nirmanаkaya, являя собой пример величайшего самопожертвования для блага человечества.

⁸⁸ Облачение Shangnа получило название от Shangnа-vesu из Rajagriha — третьего великого Архата или патриарха, как называется ориенталистами иерархия тридцати трёх Архатов, которые распространяли буддизм. Облачение Shangnа символически означает обладание мудростью, которая приводит к уни­чтожению личного начала. Буквально Shangnа означает облачение Посвящённого, вступившего на Путь. Эдкинс упоминает, что эта растительная ткань была перенесена из Тибета в Китай во время династии Tong. Китайская легенда, так же как и тибетская, говорит: «Когда рождается Архат, одновременно вырастает и это растение в чистом месте».

⁸⁹ Paramitas: Милосердие, Чистота, Терпение, Энергия, Созерцание и Мудрость. Для священнослужителей, кроме означенных шести добродетелей, требуются ещё употребление правыx средств, наука, благочестивые обеты, сила принятого решения (Эйтель, китайский буддизм).

⁹⁰ «Завтра» означает следующее воплощение.

⁹¹ Из поучений школы Prasanga.

⁹² «Великое странствие» — полный цикл существования человека в одном круге. Полная эволюция нашей земной цепи включает семь кругов, современная Земля находится в четвёртом круге. «Ныне» означает данное воплощение, «грядущий день» — следующее во­площение (примеч. пер.).

⁹³ Siddhis.

⁹⁴ В тибетской астрологии солнце именуется Nyima, Марс — Migmar, Меркурий — Lhagpa. Символ Марса есть око, символ Меркурия — десница, излучение — aura.

⁹⁵ Kalpas — периоды, на которые эзотерические учения делят воплощённое бытие мира. Maha Kalpa, Великая Кальпа, равна ста годам Брамы, или 311040000000000 лет.

⁹⁶ Srotapatti, или «вступившим в поток» Нирваны, именуется чела, получивший первое Посвящение. Только в самом исключительном случае чела заканчивает весь Путь и достигает цели в одном и том же воплощении. Обыкновенно предполагается, что чела, вступивший на Путь, может достигнуть цели только в седьмом воплощении.

⁹⁷ Siddhis.

⁹⁸ Имеется в виду браманская секта Tirthtkas за Гималаями, которая считается неправоверной среди буддистов Тибета (и обратно).

Тибет.

¹⁰⁰ «Безграничным прозрением», или сверхфизическим зрением, обладают Архаты, за которыми признаётся способность видеть и знать одинаково как на месте, так и на расстоянии.

¹⁰¹ См. примеч. 88.

¹⁰² «Живое» — бессмертная суть человека, его высшее Я, а «мёртвое» — личное я.

¹⁰³ См. примеч. 87.

¹⁰⁴ Жизнь Nirmanakaya — см. примеч. 87.

¹⁰⁵ «Явная стезя» для мирян, «сокровенная стезя» для учеников тайных школ, которые готовятся к Посвящению. При Посвящении объясняется смысл «сокровенной стези». Усло­вием для принятия в ученики тайной школы является строгая нравственная подготовка, отречение от всех личных интересов и земных благ, внутреннее очищение и твёрдая решимость посвятить себя служению страдающему миру (примеч. пер.).

¹⁰⁶ Человек, ещё не пробуждённый духовно.

¹⁰⁷ См. примеч. 87.

¹⁰⁸ Kalpas — см. примеч. 95.

¹⁰⁹Имя Pratyeka-Buddha носят те Бодисаттвы, которые стремятся к облачению Dharma­kaya в целом ряде жизней. Не заботясь о страданиях человечества и думая только о своём собственном блаженстве, они вступают в Нирвану и теряются для людей. У северных буддистов Pratyeka-Buddha есть синоним духовного эгоизма.

¹¹⁰ Upadhyaya — духовный наставник, Гуру. Северные буддисты избирают такого наставника среди достигших святости, «Narjol», Учителей тайной Мудрости.

¹¹¹ Yanа — колесница; Mahayana (большая колесница) и Hinayana (малая колесница) — названия двух философско-религиозных школ северного буддизма.

¹¹² Shravaka — первая ступень ученичества в эзотерической, или тайной, школе; на этой ступени ученик слушает духовные учения (от корня Shru). На второй ступени, когда учение переходит из теории к упражнениям, ученик становится Shramanа, упражняющийся (от Shrama — действие). Обе ступени соответствуют первым двум классам Пифагорейской школы, которая подготовляла учеников к посвящению в древние Мистерии.

¹¹³ Dhyana по-санскритски, или Samtan по-тибетски, — состояние медитации, или погружение души в объекты духовного мира. Dhya­nа имеет четыре ступени.

¹¹⁴ Paramitas — см. примеч. 89.

¹¹⁵ Srotapatti, или «вступивший в поток», который ведёт в Нирвану. Srotapatti — первая ступень Пути. Вторая носит название Sakridagamin — «имеющий родиться ещё лишь однажды». Третья ступень называется Anaga­min — «не подлежащий более воплощению», разве если он сам пожелает того, чтобы иметь возможность помогать непросветлённому человечеству. Четвёртая ступень Пути, самая высокая — ступень Архата. Архат уже при жизни приобщён к полноте бытия Нирваны. Для него уже не существует посмертного состояния: оно заменяется Samadhi (духовный экс­таз), в течение которого он испытывает всё блаженство Нирваны.

¹¹⁶ «Достигнуть берега» означает у северных буддистов достигнуть Нирваны путём осуществления Paramitas (см. примеч. 89).

¹¹⁷ Карма вызывается последствиями тех действий человека, которыми нарушается мировая гармония; для восстановления нарушенной гармонии или справедливости, что одно и то же, необходима новая деятельность. Человек, не желающий создавать новую Карму, не должен нарушать справедливость, для чего необходимо соблюдать в своей жизни правду, как внешнюю, так и внутреннюю (примеч. пер.).

¹¹⁸ Sat.

¹¹⁹ Dhyanis.

¹²⁰ Мировая Душа, Alaya или Atma, центр духовной энергии, каждый её луч составляет высшую суть человеческой души, отсюда уверенность, что человек может отождествляться с Мировой Душой и слиться с Ней.

¹²¹ Antahkaranа — звено, соединяющее земную личность человека и его бессмертную душу; соответствует малому разуму; послед­ний, как временная передаточная инстанция между физическим миром и духовным, разрушается после смерти, и только та его часть, которая связана со страстями, сохраняется — до угашения страстей — в чистилище в астральной форме Kamarupa (скорлупа). Эти Kamarupa могут овладевать медиумами и таким образом входить в сношения с земным миром (примеч. пер.).

¹²² Северные буддисты и китайцы находят в глубоком гуле великих рек основную ноту природы. Как в физической науке, так и в оккультизме признаётся фактом, что совокупный звук природы, который слышится в гуле больших рек, в шуме качаемых ветром древесных вершин большого леса, также и в гуле большого города, доносящемся из отдаления, — имеет определённую основную ноту. На это указывалось и физиками, и музыкантами. Так, профессор Райс (Chinese Music) указывает, что китайцам этот факт был известен за тысячелетия до нашего времени; они утверждали, что шум реки Хоан-хэ даёт ноту kung, именуемую «великой нотой» в китай­ской музыке. Проф. Райс утверждает, что эта нота соответствует ноте фа, «в которой современные физики усматривают основной тон природы». Проф. Силлиман в своей книге «Princiр­les of Physics» также упоминает об этом и выводит, что «эта нота соответствует среднему fa фортепиано и может быть рассматриваема как основная нота природы».

¹²³ Пять духовных совершенств, которыми должен овладеть Бодисаттва: вера, энергия, бдительность души, сосредоточение ума, достижение мудрости (примеч. пер.).

¹²⁴ «Острые камни скалистой тропы» означают действие Кармы, которое с удесятерённой силой проявляется на «Пути», так как «Путь» есть не что иное, как сильно ускоренная эволюция человека, следовательно, и быстрое переживание ранее созданной Кармы, которая — при обыкновенных условиях душевного развития — растянулась бы на много существований. Глубокая искренность, соблюдение полной правды в мыслях, чувствах и поступках необходимы для движения по «узко­му пути», иначе его не вынесешь, так как каждое нарушение этого основного закона Духа немедленно отражается на жизни ученика (примеч. пер.).

¹²⁵ Dorje (палийское) или Vajra (санскрит­ское название) — орудие в руках божественных сущностей (тибетские Dragshed, девы или ангелы — охранители людей), которому приписывают такую же оккультную силу для отражения злых влияний, какой в химии обладает озон для очищения воздуха. В то же время это и Mudra — жест и поза, применяемые в медитации. Короче, это — символ власти над невидимыми дурными влияниями, проявляется ли она в виде телодвижения или иным способом. Bhons, Dugpas и другие секты «Красных шапок» (Redcaps), обитающие в Западном и Малом Тибете, славящиеся своим искус­ством в чародействе, присвоили себе этот символ и злоупотребляют им в целях чёрной магии. У «жёл­тых шапок», или Gelugpas, этот символ употребляется как знак духовной силы, так же как крест у христиан, тогда как у Bhons он является знаком колдовства, так же как и опрокинутый двойной треугольник.

¹²⁶ «Причина» — эгоистическое желание, со­здающее Карму человека, «тени, отбрасываемые её последствиями», — действие Кармы (примеч. пер.).

¹²⁷ «Связующее звено» — Antahkaranа (см. примеч. 120). «Проводник возбуждающих эгоизм ощущений» — Ahankara, чувство лично­сти, самости.

¹²⁸ В эзотерических учениях буддизма эти «восемь бедствий», иначе — оковы, которые привязывают человеческую душу к иллюзии, следовательно, к временному, преходящему, носят названия: a) Kamaraga — желание чувственных наслаждений, рабство у своих страстей, b) Paligha — отвращение ко всему, что заключено в некрасивые формы, с) Мапа — закоснелость в личной гордости и невежестве, d) Ditthi — заблуждение относительно личного бессмертия, е) Vic’ikiccha — сомнение в вечности Жизни и Добра, материализм, f) Bhawa­ra­ga — желание неба как продолжения здешней жизни, g) Silabta paramasa — ложное убеждение в действительности внешнего религиозного культа, h) Issa — все виды эгоизма, личной корысти (примеч. пер.).

¹²⁹ Samvritti — одна из двух истин, показывающая обманчивый характер всех вещей. Школа Mahayanа учит различию между этими двумя истинами — Paramarthasatya и Sam­vrit­tisatya (Satya — истина). Это — яблоко раздора между Madhyamikas и Yogachdryas, представителями двух школ философской мысли; первые из них отрицают, а вторые утверждают, что каждый предмет существует благодаря предшествующей причине. Mad­hyamikas — отрицатели, нигилисты Востока, для них всё — Pa­rakalpita, обман, заблуждение, как в мире субъ­ективной мысли, так и в объективной вселенной. Yoga­charyas, наоборот, представители чис­той духовности. Samvritti, как истина лишь относительная, служит источником всякой иллюзии.

¹³⁰ Lhamayin — элементали, злые духи, враж­дебные человеку.

¹³¹ Бессмертный Дух, высшее Я человека.

¹³² Dhyana Marga — путь чистого Познания.

¹³³ Vajrasattva — см. примеч. 68.

¹³⁴ Из Bhagavad Gita VI, 19.

¹³⁵ В этих словах намёк на распространённое на Востоке верование, что каждый новый Будда или Святой представляет собою нового воина в святой рати, трудящейся ради освобождения и спасения человечества. Северный буддизм учит, что каждый новый Бодисаттва, иначе — вполне посвящённый Адепт, есть освободитель человечества. Бодисаттва — тот, который отказывается от блаженства Нирваны и от облачения Dharmakaya, т.е. от высокого духовного состояния, навсегда отделяющего от мира смертных, для того, чтобы невидимо помогать страждущему чело­вечеству и вести его к окончательному осво­бождению. Утверждение Шлагинтвита в его книге «Buddhism in Tibet», что Nirmanаkaya озна­чает «тело, в котором Будды и Боди­саттвы являются на землю, чтобы учить людей», совершенно не точно и ничего не объяс­няет.

¹³⁶Указание на то, что, когда человеческие страсти и грехи умерщвлены трудами и усилиями подвижничества, они служат благодатной почвой, в которой могут развиваться «святые ростки» высочайших добродетелей. Предполагается, что врождённые добрые ка­чест­ва, таланты и дарования были приобретены в предыдущих жизнях. Точно так же и гений приносится из прежнего существования.

¹³⁷ В развитии Йога наступает момент, ко­гда сосредоточение на высшем достигает такой силы, что все физические впечатления, как зрительные, так и слуховые, перестают до­стигать его, и тогда более тонкие вибрации высших миров достигают сознания Йога и он начинает видеть и слышать явления высших миров, невидимые и неслышимые для обыкновенного человека (примеч. пер).

¹³⁸ Titiksha — пятая ступень Raja Yoga, состояние полного равнодушия ко всему прехо­дящему; покорного принятия, если это нуж­но, того, что для всех называется «радостью и горем», при полном равнодушии физиче­ском, умственном и душевном как к радостям, так и к страданиям.

¹³⁹ Narjol.

¹⁴⁰ «День» означает здесь полную Манвантару, период неисчислимой продолжительности.

¹⁴¹ Священная гора индусов, обитель божественных Сущностей.

¹⁴² Всевышний — Amitabha, или «Безграничное Пространство» (Парабрама); в Его небесной обители два Бодисаттвы, Kivan-shi-yin и Tushishi, изливают непрестанно лучи света над всеми тремя мирами: духовным, астральным и физическим, дабы помочь светом (познания) просвещению Йогов, которые — в свою очередь — будут служить спасению людей. Своим высоким положением в царстве Амитабы они обязаны делам милосердия, совершённым ими на земле, когда они, в свою очередь, были Йогами, — так гласит аллегория.

¹⁴³ «Стена Охранителей», или «Сторожевая стена». Учение говорит, что соединённые усилия многих поколений Йогов, Святых и Адептов, в особенности Nirmanakayas, создали как бы охранную стену вокруг человечества, которая ограждает его невидимо от худших бед, от усилий злых сил, направленных на погибель человеческого рода.

¹⁴⁴ Aryahata — путь совершенного милосердия, полного самоотречения.

¹⁴⁵ Klesha — любовь к миру, к его радостям и удовольствиям, Tanha — воля к жизни.

¹⁴⁶ Под состраданием здесь подразумевается духовный закон, природа которого — абсолютная гармония — приходит в расстройст­во из-за раздоров, страданий и грехов.

¹⁴⁷ У северных буддистов все великие Арха­ты, Адепты и Святые называются Буддами. Приведённые две строфы взяты из Thegpa Chen­poido, Mahayanа Sutra I, IV.

¹⁴⁸ Отрёкшийся — Bodhisattva, по духовной иерархии, ниже совершенного Будды, но то и другое название часто смешивается. Народное же представление, отличающееся нередко верной интуицией, почитает Бодисаттву — ввиду его самопожертвования — выше Будды.

¹⁴⁹ «Буддами Сострадания» называются те Бодисаттвы, которые, достигнув состояния Ар­хата, т.е. пройдя весь тайный путь отречения, отказываются от блаженства Нирваны, иначе — «отказываются облечься в покровы Dharmakaya и ступить на тот берег», чтобы не лишить себя возможности помогать человечеству, насколько карма позволяет такую помощь. Они предпочитают оставаться невидимо (в духе) в мире и содействовать спасению людей, влияя на то, чтобы они следовали Доброму Закону, иначе — направлялись бы на путь праведности. Экзотерический северный буддизм признаёт подобные великие характеры святыми и молится им, как христиане молятся своим святым.

¹⁵⁰ Myalda — земля, называется в эзотерических учениях иногда «адом», или местом наказания. Avichi — состояние, а не местность.

¹⁵¹ Означает, что родился новый Спаситель мира, который поведёт человечество к конечному освобождению.

¹⁵² Обычная формула, сопровождающая в восточных священных писаниях каждое поучение или воззвание.

Существует странный закон в Оккультизме, который был засвидетельствован и доказан на протяжении тысячелетних опытов; также в течение всех лет, истекших с начала су­ществования Теософического Общества, за­кон этот неизменно подтверждался почти в каждом случае. Стоит только кому-нибудь вступить на путь «Испытуемого», как начинают появляться некоторые оккультные следствия. И первое из них есть выявление наружу всего, что находилось в человеке до сих пор в спящем состоянии: его недостатков, при­вычек, качеств и скрытых желаний, хороших, или дурных, или безразличных.

Например, если человек, в силу атавизма или кармического наследства, тщеславен, или чувствителен, или самомнителен, то все эти по­роки неминуемо выявятся в нём, даже если до сих пор ему удавалось успешно скрывать и подавлять их. Они выступят неудержимо, и ему придётся бороться с ними во сто раз сильнее, чем раньше, прежде чем ему удастся искоренить в себе подобные наклонности.

С другой стороны, если он добр, великодушен, целомудрен и воздержан или имеет какие-либо добродетели, до сих пор находившиеся в нём в скрытом или спящем состоянии, они так же неудержимо проявятся, как и всё остальное. Таким образом, цивилизованный человек, не терпящий, чтобы его прини­мали за святого, и потому налагающий на себя маску, не будет в состоянии скрыть своей истинной природы, будь она низка или благородна.

В ОБЛАСТИ ОККУЛЬТНОГО ЭТО ЕСТЬ НЕПРЕЛОЖНЫЙ ЗАКОН.

Действие его тем ярче, чем серьёзнее и искреннее желание, выраженное кандидатом, и чем глубже он восчувствовал действительность и значение принятого им на себя обязательства.

---

* Фрагмент статьи из «Тайной Доктрины», т. 3.

На первый взгляд три первые правила «Света на Пути» должны показаться настолько различного характера, что трудно уловить их связь. Связь между ними чисто духовная. Честолюбие есть высшая ступень личной деятельности, достигаемой разумом, и в нём есть нечто благородное даже для оккультиста. Покорив в себе желание стать выше своих товарищей и разбирая свои личные желания, страстный искатель духовного пути находит, прежде всего, в себе жажду жизни. Ибо всё то, что обыкновенно называется желанием, уже давно было покорено, пережито или забыто, прежде чем началась эта неустанная духовная брань. Желание жизни есть всецело духовное желание, а не ментальное, и, встречаясь с ним, человек встречается со своей собственной душой. Немногие пытались посмотреть ему в лицо; ещё меньше число тех, которые могут угадать его значение.

Такова связь между честолюбием и желанием жизни. Редко бывают честолюбивы те люди, в которых сильны животные страсти. То, что обыкновенно принимается за честолю­бие в людях с сильным физическим организмом, есть чаще всего проявление большой энер­гии для того, чтобы добиться полного удов­летворения физических желаний. Чистое, простое честолюбие есть стремление мысли вверх, проявление врождённой интеллектуальной силы, которая возвышает человека над равными ему.

Подниматься, превосходить других в чём бы то ни было, в каком-нибудь отделе искусства, науки или мысли, есть самое сильное стремление тонко и высоко настроенных душ. Это нечто совсем иное, чем жажда познания, которая всегда делает человека учеником — вечно учащимся, какого бы величия он ни достиг. Честолюбие возникает не из любви к чему-либо, но из чистого себялюбия: «Я хочу знать, я хочу подняться, и моей собственной силой».

Кромвель, заклинаю тебя,
беги честолюбия;
Через этот грех и ангелы падали.

Завоевание положения, в смысле которого слово «честолюбие» первоначально употреблялось, отличается по степени, а не по существу, от того более отвлечённого значения, которое теперь обыкновенно приписывается ему. Поэта считают честолюбивым, когда он пишет для славы. Это правда, так оно и есть. Он, быть может, не ищет места при дворе, но он, конечно, добивается самого высокого по­ложения, которое ему только известно. Мыслимо ли, чтобы какой-нибудь великий писатель был действительно анонимным и остал­ся таковым? Человеческий разум возмущается теорией бэконовского авторства произведений Шекспира не только потому, что это делает из Бэкона чудовище, непохожее на другие человеческие существа. Для обыкновенного ума непостижимо, чтобы человек мог так бесцельно скрывать свой свет.

Но для оккультиста понятно, что великий поэт может быть вдохновляем другим, ещё бо­лее великим, чем он сам, стоящим вдали от мира и от всякого соприкосновения с ним. Такой вдохновитель должен был бы победить не только честолюбие, но и отвлечённое желание жизни, прежде чем он стал бы способным исполнить такую великую незримую работу. Потому что ему пришлось бы расстаться навеки со своим произведением, как только оно появилось бы в мире; оно никогда не принадлежало бы ему.

Человек, который может представить себе, что он перестал предъявлять какие бы то ни было требования миру и не желает ни брать от него, ни доставлять ему наслаждений, может иметь слабое представление о душевном состоянии, которого достиг оккультист, расставшись с желанием жизни. Не думайте, что это значит, чтобы он никогда не давал и не брал наслаждений; он делает то и другое, поскольку он живёт. Великий человек, полный деятельности и мысли, ест с удовольствием свою пищу; он не вкушает её мысленно и не думает о ней, вкусив её, подобно жадному ребёнку или просто обыкновенному гастроному. Это очень грубый пример, но иногда эти простые иллюстрации помогают уму лучше каких-либо других. По этой аналогии легко видеть, что опытный оккультист, который работает в миру, может оставаться совершенно свободным от желаний и тем не менее принимать и с интересом отдавать его успехи. Он достиг возможности давать более, чем принимать, потому что он не способен ни на страх, ни на разочарование. Он не боится ни смерти, ни того, что называют уничтожением. Он не может чувствовать разочарования, так как хотя он и испытывает удовольствие необыкновенно силь­но и остро, но для него безразлично, наслаж­дается ли он им сам или кто-либо другой. Это чистое простое наслаждение, не омрачённое личным стремлением или желанием. То же самое относится и к тому, что оккультисты называют «прогрессом» — то есть восхождением со ступени на ступень познания. Во всякой школе внешнего мира соревнование есть главное поощрение к успеху. Оккультист, напротив, не способен сделать ни малейшего шага, пока не приобретёт способность относиться к прогрессу как к отвлечённому действию.

В каждую данную минуту кто-нибудь должен стать ближе к Божеству; прогресс должен быть непрерывен. Но ученик, который желает быть именно этим прогрессирующим впереди всех человеком, может отложить всякую надежду на прогресс. Никогда не должен он также предпочитать прогресс другого своему и оставить всякую мысль о какой-то заместительной жертве.

Такие мысли в некотором смысле бескорыстны, но они существенно характеризуют тот мир, в котором существует разделение и где на форму смотрят как на нечто имеющее свою собственную цену. Форму человека можно рассматривать так, как будто ни одна искра Божества не обитала в ней: ибо в любой момент искра эта может покинуть определённую форму и перед нами останется всего лишь вещественный признак того человека, которого мы знали.

Напрасно душа после первого шага в оккультизме цепляется за старые мысли и верования. Время и пространство не существуют, они существуют только в практической жизни для удобства. То же самое можно сказать и о дифференциации единого божественно-человеческого духа во множестве людей на земле. Розы имеют свой собственный цвет, а лилии — свой; никто не может объяснить, почему это так, когда то же солнце, тот же свет даёт краску каждому. Природа неразделима. Она облачает землю, и, когда это покрывало сдёрнуто, она выдерживает своё время и вновь одевает её. Окружая землю подобно атмосфере, она сохраняет её вечно горячей и молодой, влажной и светлой. Подобно огненному духу, человеческий дух окру­жает землю, живёт над природой, поглощает её, иногда бывает поглощён ею, но в общем всегда остаётся более эфирным и возвышенным, чем она. Как индивидуум, человек сознаёт огромное превосходство природы, но ког­да он доходит до сознания, что он — часть неделимого и нерушимого Целого, тогда он познаёт также и то, что это Целое стоит вы­ше природы. Вид звёздного неба повергает в ужас человека, достигшего ровно настолько сверхличности, чтобы сознавать свою собственную ничтожность как индивидуума; оно почти что подавляет его. Но дайте ему испытать ту мощь, которая исходит от сознания себя частью богочеловеческого духа, и ничто не будет более способно подавлять его своим величием. Если бы даже колёса неприятель­ской колесницы прошли по его телу, то он забыл бы, что это его тело, и вновь встал бы на борьбу вместе со своей собственной армией. Но этого состояния нельзя достигнуть, к нему нельзя даже приблизиться, пока последнее из трёх желаний не покорено так же, как и первое. Все три должны быть совместно постигнуты и пре­о­долены.

«Удобство» на языке оккультистов вполне понятное слово. Для неофита нет никакой надобности искать неудобств или отдаваться аскетизму, подобно религиозным фанатикам. Он может дойти до того, что будет отдавать предпочтение лишениям, и тогда они сделаются его комфортом. Бесприютность есть то условие, которому посвящает себя религиозный брамин; и по внешней религии считается, что такой брамин исполняет свой обет, если он покидает жену и ребёнка и делается бесприютным нищим странником. Но все внешние формы религии — те же формы комфорта, и люди, дающие обет воздержания, действуют в том же духе, в каком они вступают в какой-нибудь товарищеский союз. Разница между этими двумя сторонами жизни только внешняя. Та бесприютность, которая требуется от неофита, вещь гораздо более жизненная. От него требуется уступка его права выбора или желания. Обитая с женой и ребёнком под семейной кровлей и исполняя обязанности гражданина, неофит в эзотерическом смысле может быть более бесприютным, чем будучи странником или изгнанником.

Первый урок практического оккультизма, который даётся посвящённому ученику, состоит в выполнении всех непосредственных ближайших обязанностей с той же утончённой смесью энтузиазма и бесстрастия, с какой ученик чувствовал бы, вообразив себя властелином миров и правителем судеб. Это правило встречается в Евангелии и в Бхагавадгите. Непосредственная работа, какова бы она ни была, содержит в себе отвлечённое требование долга, и относительная важность или маловажность её не имеют никакого значения. Но закона этого нельзя исполнить, пока не будет разрушено навеки всякое стремление к утехам жизни. Беспрестанные самоутверж­дения личного «я» должны быть отброшены навеки. Они столько же обладают данными свойствами, как и желание иметь известный баланс в банке или удержать расположение любимого лица. Они одинаково подвержены земным изменениям, даже более того, потому что неофит, делаясь неофитом, просто входит в темницу. Перемена, разочарование, отчаяние, безнадёжность окружают его по первому зову, потому что он желает быстро выучить свои уроки.

И по мере того, как он будет изгонять из себя всё это зло, оно будет замещаться другим, ещё худшим: страстное стремление к обо­собленной жизни, к ощущениям, к сознанию своего собственного роста налетит на него и опрокинет ту слабую преграду, которую он воздвиг себе. И никакая преграда, будь то аске­тизм или отречение, ничто отрицательное не устоит ни на одну минуту против этого могущественного наплыва чувств. Единственная преграда может быть построена из новых желаний.Напрасно стал бы думать неофит, что может уйти за пределы сферы желаний. Это невозможно, пока он ещё человек. Природа должна приносить цветы, пока она Природа; человеческий дух сразу утратил бы своё равновесие в этой форме существования, если бы не продолжал желать. Индивидуальный человек, как существенная часть этой жизни, не может мгновенно выбросить себя из неё. Он может только изменить в ней своё положение. Человек, в котором интеллектуальная жизнь преобладает над животной жизнью, поднялся над обыденностью, но он всё же пока останется ещё во власти желания. Если ученик рассчитывает одним только усилием сделаться безразличным, то результатом будет его падение в бездонную пропасть. Овладевайте новой цепью желаний, более чистых, широких, благородных, и тогда твёрдою стопою ступите на лестницу. Только на последней и высочайшей ступени лестницы, у самого входа в Божественную жизнь, возможно удержать то, что не имеет ни материи, ни существования.

Первая часть «Света на Пути» подобна музыкальной струне; ноты должны звучать все вместе, хотя каждая из них должна быть тронута отдельно. Изучайте и приобретайте новые желания, прежде чем выбросите старые, иначе вы погибнете в буре. Человек, пока он человек, имеет в себе материю и нуждается в опоре, в какой-нибудь мысли, которой он мог бы держаться. Но пусть это будет возможно меньшая опора.

Учитесь, подобно акробату, медленно и осторожно, чтобы сделаться более независимым. Прежде чем расстаться с демоном честолюбия, с желанием чего-нибудь, хотя и утончённого и возвышенного, вне вашего «я», овладейте желанием найти свет мира внутри себя самих. Прежде чем отбросить желание сознательной жизни, научитесь желать недостижимого или, говоря иначе, того, что може­те достигнуть, лишь теряя личное сознание. Зная, что цель ваша такого высокого характера, что она не даст вам ни сознательного успеха, ни каких-либо утех, что никогда не достигнете вы через неё в вашем временном личном «я» какого-либо места отдохновения или приятной деятельности, вы урезаете всю силу и могущество желаний низшей астральной природы. Ибо, поняв эти факты, какое может быть ещё желание обособленных ощущений или роста?

Оружие воина, который встаёт сражаться за вас в битве, описанное во второй части «Света на Пути», подобно рубашке счаст­ливо­го человека в старинном рассказе. Король мог быть излечен от всех своих недугов, вы­спавшись в такой рубашке; но когда нашли счастливого человека в его королевстве, то он оказался нищим, беззаботным, бесстрашным, но без рубашки. Таков и божественный воин. Никто не может пользоваться его оружием, потому что его у него нет. Король не мог найти счастья, подобного счастью без­заботного нищего. Мирянин, как бы утончён­но ни было его воспитание, скован тысячью мыс­лей и чувств, которые должны быть отброшены прежде, чем он может стать на пороге оккультизма. И, заметьте это, он скован главным образом тем оружием, которое он носит и которое обособило его. Он обладает ещё личной гордостью, самопочитанием. Всё это должно умереть вместе со смертью личности. Процесс, описанный в первой части «Света на Пути», состоит в сбрасывании навеки этой скорлупы или вооружения. То­гда восстаёт воин — безоружный, беззащитный, безобидный, отождествляющий себя с обидчиками и обиженными, гневающимися и прогневляющими, сражающийся не за одну из враждующих сторон, но за то Божественное, которое стоит выше всего.

Из сокровенных индусских писаний «Книга Золотых Правил».

Обнародовано Е.П. Блаватской

Примечание переводчика

Эта маленькая книга, отрывок из индусской этической «Книги Золотых Правил» глубокой древности, продиктована Учителем Востока* для Учеников**. Учеником бывает только тот, кто твёрдо решил очистить своё серд­це, уничтожить свой эгоизм и развить свои высшие интуитивные способности для служения миру, для облегчения его темноты и страданий. Психология Востока и религиозного настроения его подвижников настолько чужда ев­ропейскому сознанию, что эта книга требует некоторых указаний и разъяснений. В подлиннике к тексту прибавлены комментарии. Я постараюсь передать в коротких словах суть этих комментариев, которые помогут незнакомым с восточной философией и психологией понять внутренний смысл высокого учения, облечённого в короткие положения «Света на Пути». Все правила основаны на трёх коренных положениях восточной философии: на Пе­ре­во­п­ло­щении, на Карме (закон причинности) и на цели мировой жизни как на возвращении исшедшей из Единого жизни, совершившей полный цикл эволюции, снова к Единому.

Физический мир дан как арена опыта, благодаря которому развиваются скрытые божественные силы человека для того, чтобы он путём страдания, радостей и всевозможных испытаний достиг цели: стать самосознающим духовным центром, действующим согласно с мировым законом, иначе — «с волей Божией».

Речь Учителя указывает пути, идя по которым человек ещё здесь, на земле, могучим усилием воли может приблизить себя к этой высокой цели.

В эволюции всего человека, как существа живущего, думающего, чувствующего и стремящегося, мы наблюдаем: развитие его физических свойств, далее — его эмоциональной природы, ещё далее — развитие ума, затем — чистого разума (способности к абстракции), ещё далее — развитие духа, проявляющегося в высших мирах, настолько же реальных, как и мир физический, но недоступных наблюдениям наших чувств.

Как для проявления в физическом мире человек обладает орудием, которое мы называем своим телом, для проявления в сфере чувств и эмоций — другим орудием, которое на Востоке носит название «Kama-Rupa»***, для проявления в сфере мышления — орудием мысли, так для выражения в высших мирах человек обладает орудием, которому мы даём название духа, а на Востоке — название Buddhi.

Для полного пробуждения этого орудия ду­ха и даны правила в книге «Свет на Пути».

Для неподготовленных читателей следует упомянуть о вкоренившемся на Западе недо­разумении относительно возможных последствий для человека, избравшего путь духовного возрождения (оккультизма). Несомненно, что с развитием духовных сил человек приобретает власть как над своей собственной природой, так и над окружающей его тёмной стихией, которая для него перестаёт быть тёмной в силу расширившегося знания и духовного ведения. Человек, вступивший в свет, где кончается его ограниченность, оста­ётся свободным: он может употребить расширившийся предел своих способностей и сил для себя, для служения своему эгоизму: это — путь налево, к разъединению и злу. Но ес­­ли он эти же силы направит на бескорыстное служение миру, это — путь направо, к единству, к гармонии с мировым законом, к добру.

«Свет на Пути» обращается к ученикам, избравшим правый путь, и только к ним одним.

Самые первые строки книги остаются непонятными, если не осветить их тем высоким духовным миропониманием, которым проникнута вся речь Учителя:

«Прежде чем очи увидят, они должны быть недоступны слезам».

«Прежде чем ухо услышит, оно должно утратить свою чувствительность».

«Прежде чем голос может заговорить в присутствии Учителей, он должен утратить способность наносить боль».

«Прежде чем душа может предстать пред Учителем, стопы её должны быть омыты кровью сердца».

Возьмём первое положение:

«Прежде чем очи увидят, они должны быть недоступны слезам».

Что это значит? Слёзы, эта «влага жизни», вызываются кажущимися диссонансами жизни: боль, страдание, несправедливость, одиночество, разочарование, внезапные радостные эмоции — все эти потрясения нашей нервной системы и нашего сознания вызывают слёзы.

Очи — поистине те окна, через которые непросветлённое сознание смотрит на тёмные стихии мировой жизни и нашей собственной природы.

Темнота — самое верное определение того отражения, которое мировая жизнь оставляет на очах нашей души. Отсюда — слёзы. Но наступают времена, когда сознание расширяется, в тёмных стихиях забрезжится свет; он растёт, темнота исчезает, и, при занявшемся свете, сознание начинает различать выступающий из темноты истинный смысл явлений: тот могучий поток жизни, который стремит всё живое к Единству, к Благу, к великой Цели. Этот поток есть сама жизнь, т.е. движение, стремление, бесчисленные вибрации жизни, взаимное соприкосновение разнородных сил и бесконечного разнообразия форм, которое вызывает и радость и страдания, все признаки и степени развивающегося сознания. Но физическая объективная жизнь — не более как арена опыта, внешний покров того потока, который дробит, размывает, дифференцирует «жизнь — сознание», пока не вынесет его к конечной цели: к Самосознанию и Единству.

Так смотрит мудрец на жизнь. И глядя так, он научается отделять своё истинное Я от стремительного потока жизни; он начинает смотреть на своё личное существование как на орудие глубоко важных переживаний и научается отделять своё Я от этого орудия, приучает себя смотреть со стороны на все страдания, радости и испытания как свои, так и окружающей жизни. Потрясения, обиды и страдания перестают мучить его. Окна его души светлы и чисты. Очи, неомрачаемые слезами, прозревают для явлений высших, потусторонних миров.

Но это состояние — не то настроение без­участия и сухости, которое соединяется в нашем представлении с образом мудреца.

Вспомним, что самые высокие подвижники христианства, которые поистине умели вмес­тить в сердце своё страдания мира, были непоколебимы, смотрели с светлым упованием на «пути Божии», и в душе их, несмотря на всё её чуткое сочувствие скорбям, сохранялась тишина.

Второе положение: «Прежде чем ухо услы­шит, оно должно потерять свою чувствительность».

Что это значит?

Как очи можно сравнить с окнами человеческой души, так же верно сравнение уха с той дверью, через которую мятежный шум временной жизни врывается во внутреннюю крепость человеческой души, достигая до его истинного Я.

Его истинное Я — по миропониманию восточной философии — та вечная сущность, ради развития которой до полноты самосо­знания и создан весь объективный мир. Несмолкаемый шум жизненного потока, его кажущийся разлад, стоны страдания и крики радости, врываясь в открытые двери души, смущают дух человека, нарушают тишину, которая необходима для высшего разумения. Суметь закрыть двери души так, чтобы дух не смущался шумом жизни, суметь различить во всех этих разрозненных и мучительных звуках общую благую гармонию — вот внутренний смысл второго правила. Не только обиды, резкие слова и несправедливости, обращённые лично к ученику, должны сделаться нечувствительными для его глуха, но и весь кажущийся разлад земной жизни не должен нарушать его равновесия. Он должен понять шум потока и уметь разбирать в нём не отдельные крики и стоны, а общий смысл великого слова Жизни.

И тогда в тишине, которую ученик должен приобрести, усвоив первое правило, начнёт раздаваться тихий голос: сперва очень тихий, очень неуловимый, настолько неуловимый, что вначале он кажется дуновением мечты. Если ученик сумеет разобрать этот голос и начнёт понимать его речь, тогда он вступил на путь, его высшее Я пробуждено.

Эти две ступени пути — скорее отрицательные, т.е. они заставляют ученика выступить из существующего уровня человеческой жизни; две следующие ступени — активные шаги в иные, потусторонние условия существования.

«Прежде чем голос может заговорить в при­сутствии Учителей, он должен утратить спо­собность наносить боль».

Когда ученик усвоит первые два правила, когда он будет сознавать свою жизнь исшедшей из Единого и отдалившейся от Него временно только для того, чтобы, достигнув самосознания, снова вернуться к Единому, ко­гда он приобретёт тишину и равновесие, то­гда он может «заговорить в присутствии Учителей», т.е. он получит силу приобщиться к высшей жизни и заявить свои духовные права. Но в высших мирах действуют иные законы, чем в нашей земной жизни: давать, а не брать, служить, а не господствовать, — вот основной признак этой жизни. Если ученик действует согласно с этим законом, он будет услышан. Но если в тайниках его сердца жив ещё эгоизм, если он мечтает о славе, о личном могуществе, о том, чтобы стать учителем и пророком, его голос не будет услышан, ибо он не звучит в согласии с гармонией высшей жизни и, как диссонанс, не сольётся с ней. Произвола нет в природе: даже на самых высших ступенях Вселенной всё подлежит закону порядка, созвучия и единства.

Когда ученик в состоянии заговорить, он вступает в активную роль: все силы его пробуждённого духа должны устремиться на помощь миру, потому что закон духа — движение, стремление, самопожертвование, а не за­стой. Поэтому от ученика требуется неустанная деятельность, сильное напряжение, непреходя­щая жажда давать, и это тем труднее, что уче­ник не отрешается от мира, а остаётся в ми­ре, чтобы жить с ним и помогать его темноте.

«Только тот голос будет услышан, который утратил способность наносить боль». Откуда исходит способность наносить боль? Всё, что мы так дорого ценим: свои права, своё достоинство, самолюбие, силу постоять за се­бя, даже добродетели, возвышающие нас над толпой, всё это должно быть отброшено, как «наносящее» боль другому, как возвышение над ним, как признак разъединения. Этот признак — принадлежность объективных миров, он не существует у источника Света и Истины, где царит одна Любовь.

Ученик должен убить в себе этот признак; его мысль, сердце и воля должны проникнуться истиной, что и он сам, и все остальные — части одного целого; что все, и вверху и внизу, богатые и бедные, сильные и слабые, праведники и грешники, цари и рабы, все одинаково проходят урок жизни. Сознав это, ученик перестанет добиваться чего-либо для себя. Он отдаст все свои права, сложит с себя всякое оружие самозащиты. Никогда более он не посмотрит на другого человека с критикой и высокомерием, никогда голос его не раздастся в защиту себя. Он выйдет из этого первого посвящения в высшую жизнь Духа обнажённым и беззащитным, как новорождённый младенец.

И по мере того, как ученик будет слагать одно за другим свои личные права, в нём всё сильнее будет вырастать сознание своих обязанностей. Они возникают на каждом шагу, надвигаются на ученика со всех сторон, пото­му что закон высшего мира: давать и служить.

Возможно ли такое состояние человече­ской души ещё во плоти, в той плоти, которая одолевает нас ежеминутно своей слабо­стью и ограниченностью? Оно возможно, но только при одном условии, и в этом условии — смелому и сильному сердцу даётся великая помощь, о которой не имеют понятия сердца, прикованные страстями к земле. Условие это — в постоянном устремлении внутреннего взора на Идеал, в пребывании мыслью и сердцем в атмосфере Вечного.

Для более ясного уразумения, как достигается такое состояние, приведу несколько строк из одной восточной книги: «Благоговейное созерцание, воздержание во всём, прилежное выполнение нравственных обязанностей, благие мысли, добрые дела и приветливые слова, добрая воля относительно всего и полное забвение о себе — вот самые действительные средства для приобретения интуитивного познания и для подготовления ду­ши к высшей мудрости».

«Прежде чем душа может предстать перед Учителем, стопы её должны быть омыты кровью сердца».

Душа может стоять в высших мирах, только когда она утвердилась, т.е. когда её перестали потрясать человеческие чувства и слабости, когда вся её колеблющаяся человеческая природа заменилась миром и тишиной Божественной жизни. Тогда она будет в состоянии вынести чистоту, силу и свет того мира без стыда и мучения за свою собственную нечистоту, слабость и темноту. Все тайники её сердца раскроются, и если это сердце освободилось от личных желаний — оно выдержит.

Но этому должно предшествовать прине­се­ние себя в жертву. Как «слёзы» в духовном смысле означают самую душу эмоций, так «кровь» выражает то жизненное начало в природе человека, которое тянет его к испытанию человеческой жизни, к переживанию её наслаждений и страданий, её радостей и горестей. Когда эта кровь, капля за каплей, исторгнута из сердца, когда она вся пролита в жертву Единому, тогда ученик предстанет в высшей области Духа без страха и трепета, он войдёт в свою родную стихию и будет жить в гармонии не с временным, а с вечным, подчиняясь единому Закону Божественной Любви.

Е. Писарева

* Адепт, Гуру.

** Чела.

*** Kama-Rupa в буквальном переводе: тело желаний, по восточным учениям проводник наших страстей, способный — при известных условиях — отделяться от физического тела.

---

I

Правила эти начертаны для всех учеников: внимай им.

Прежде чем очи увидят, они должны быть недоступны слезам.

Прежде чем ухо услышит, оно должно утратить свою чувствительность.

Прежде чем голос может заговорить в присутствии Учителей, он должен утратить способность наносить боль.

Прежде чем душа может предстать перед Учителем, стопы её должны быть омыты кровью сердца.

1. Убей в себе честолюбие¹.

2. Убей желание жить.

3. Убей желание утех.

4. И трудись, как трудятся честолюбцы. Чти жизнь, как чтут её те, которые желают жить. Будь счастлив, как счастливы те, которые живут для счастья.

Ищи в сердце своём источник зла и вырви его. Он живёт и приносит плоды в сердце преданного ученика так же, как и в сердце, полном желаний. Только сильный может убить его. Слабый должен дождаться, пока он созреет, даст плод и умрёт сам. Этот побег живёт и разрастается на протяжении многих веков. Он расцветает, когда человек прошёл через бесчисленные существования. Тот, кто хочет вступить на стезю могущества, должен вы­рвать эту вещь из своего сердца. И тогда серд­це начнёт истекать кровью, и вся жизнь покажется разрушенной. Это испытание необходимо выдержать: оно может прийти на первой ступени многотрудной лестницы, ведущей в жизнь, оно может прийти только под конец. Но помни, о ученик, что оно должно быть перенесено, и собери для того все силы души своей. Живи не в настоящем и не в будущем, живи только в Вечном. Там — этот буйно разрастающийся побег не может расцвести: он погибает в атмосфере вечной мысли.

5. Убей в себе чувство разъединения².

6. Убей желание ощущений.

7. Убей жажду роста.

8. И оставайся одиноким, ибо ничто во­пло­щённое, ничто сознающее себя отдельным, ничто, помимо Вечного, не может помочь тебе. Наблюдай свои ощущения и поучайся у них, ибо так начинается самопознание; и стань твёрдо на первую ступень лестницы. Вырастай, как растёт цветок, бессознательно, но с горячим желанием раскрыть свою душу небесам. Так нужно стремиться вперёд, чтобы раскрыть свою душу для Вечного. Вечное должно развернуть твои силы и красоту, а не желание роста. В первом случае ты будешь развиваться в преизбытке чистоты; во втором — силы твои будут скованы могучей страстью к личному росту.

9. Желай только того, что внутри тебя.

10. Желай только того, что вне тебя.

11. Желай только того, что недостижимо.

12. Ибо внутри тебя свет мира, единый свет, который может светить на Пути. Если ты не способен увидать его внутри себя — бесполезно искать его в ином месте. Он — вне тебя, потому что, достигнув его, ты потеряешь себя. Он недостижим, ибо вечно движется, отступая. Ты войдёшь в свет, но никогда не притронешься к Пламени.

13. Желай власти горячо.

14. Желай мира пламенно.

15. Желай обладания над всем.

16. Но обладание это должно принадлежать только чистой душе, следовательно, всем чистым душам в равной мере быть собственно­стью целого, когда оно вступит в единство. Жаждай такого обладания, какое может вместить чистая душа, чтобы мог ты собирать сокровища для того духа жизни, вступившего в единство, который и есть твоё истинное Я. Мир, которого ты должен жаждать, есть тот ничем невозмутимый, священный мир, в котором душа растёт, как священный цветок на тихих водах лагуны. И та власть, которой ученик должен добиваться, придаст ему вид ни­чтожества в глазах толпы.

17. Разыскивай путь³.

18. Ищи путь, отступая всё более внутрь.

19. Ищи путь, выступая смело наружу.

20. Не ищи его на одной определённой дороге. Для каждого человека есть своя дорога, которая кажется наиболее желанной. Но до­стигнуть «пути» нельзя одной только праведностью, или одним религиозным созерцанием, или горячим стремлением вперёд, самоотверженным трудом или прилежным наблюдением жизни. Всё это в отдельности подвинет ученика только на одну ступень.

Все ступени должны быть пройдены до са­мого верха лестницы. Пороки людей, один за другим, по мере их одоления, становятся прой­денными ступенями. Добродетели людей — также шаги вперёд, без которых нельзя обойтись. Но хотя последние создают чистую атмо­сферу и счастливое будущее, они бесполезны в отдельности: вся природа человека должна пройти сквозь горнило труда, если есть реши­мость вступить на Путь. Каждый человек поис­тине сам для себя путь. Но это только тогда, когда он овладеет твёрдо всей своей индивидуальностью и силой своей пробуждённой духовной воли признает, что индивидуальность это не он сам, а то орудие, которое он сам — с бесконечным трудом — создал для своего употребления и посредством которого, развивая постепенно своё сознание, он достигнет жизни вне индивидуальности. Когда он узнает, что только для этого существует его дивно сложная, отдельная жизнь, только тогда он — на пути. Ищи путь, погружаясь в таинст­венные и светозарные глубины твоей собственной сокровенной сути. Ищи его, пробуя всякие испытания, употребляй в дело все свои чувства, чтобы понять рост и значение индивидуальности, чтобы познать мрак и красоту твоих ближних — таких же частиц Божества, как и ты, которые борются рядом с тобой. Ищи путь, изучая законы бытия, законы природы и законы вечной, за пределами смерти, жизни: и ищи его глубоко, преклоняя твою душу перед мерцающей звездой, которая горит в её глубине. По мере того, как ты будешь бодрствовать и преклоняться, свет звезды будет разгораться всё ярче. Тогда ты познаешь, что начало пути найдено. А когда ты достигнешь его конца, тот свет превратится внезапно в безграничное сияние⁴.

21. Стремись, чтобы цветок расцвёл в тишине, которая следует за грозой: не раньше.

Он будет расти, подниматься, пускать побеги, листья и почки, пока гремит гроза, пока длится битва. Но не ранее как вся индивидуальность человека растает и испарится, не ранее как поглотит её то божественное, что создало её как простое орудие для глубоко важных испытаний, не ранее как вся природа человека покорится своему высшему Я, — не ранее того может раскрыться цветок. То­гда наступит тишина, подобная той, которая следует в тропических странах за пронёсшимся ливнем, когда природа начинает работать с такой быстротой, что можно узреть её творчество. Наступит такая тишина и для истерзанного духа. И в глубокой тишине произойдёт то таинственное нечто, что ясно покажет, что путь найден. Называй его какими хочешь именами, это — голос, говорящий там, где некому говорить, это — посланник без формы и состава, это — развернувшийся цветок твоей души. Нельзя это выразить никаким сравнением. Но чувствовать, желать, стре­миться к тому — возможно даже среди бушующей грозы. Тишина эта может продлиться один миг, может продлиться и века. Но и для неё настанет конец. И всё же силу её ты унесёшь с собой. Снова и снова битва должна быть выдержана и выиграна. Природа может затихнуть только на время⁵.

Всё сказанное — первые из правил, начертанных на стенах Храма Познания.

Просящие — получат.

Стремящиеся прочесть — прочтут.

Жаждущие знать — узнают.

II

Из недр тишины, которая и есть мир, за­звучит голос. И голос этот возвестит: да совершится правда, ты пожал, теперь ты должен сеять. И, зная, что голос этот — само Безмолвие, ты будешь повиноваться.

Отныне ты, ученик, способный стоять, способный слышать, способный видеть, способный говорить; ты, победивший желание и достигший самопознания; ты, зревший душу свою в её расцвете и узнавший её и слышавший голос Безмолвия, — ты войдёшь в Храм Познания и прочтёшь, что начертано там для тебя⁶.

1. Стой в стороне, когда настанет битва, и, хоть ты будешь сражаться, не ты будь Воином.

2. Найди Воина, и пусть он сражается в тебе.

3. Прими от Него веления и повинуйся им в битве.

4. Повинуйся Воину, как если бы он был не полководец, а ты сам, а его веления были выражением твоих сокровенных желаний, ибо Он — поистине ты сам, но бесконечно мудрее и сильнее тебя. Ищи его, дабы в пылу и громе битвы не пройти мимо него: он не признает тебя, пока ты сам не узнаешь его. Если твой крик о помощи коснётся слуха его, он начнёт бороться в тебе и заполнит глухую пустоту внутри тебя. И когда это совершится, тогда только ты выдержишь битву, спокойный и неутомимый, стоя в стороне и предо­ставив ему сражаться за тебя. И тогда ты не сделаешь ни единого промаха. Но если ты не будешь искать его, если пройдёшь мимо, не будет защиты для тебя. Мысль твоя затуманится, сердце потеряет уверенность, и в пыли взметаемого на поле сражения праха чувство и зрение изменят тебе, и ты не отличишь друзей от врагов своих. Воин этот — ты сам, но ты — преходящий и подлежишь заблуждениям, а он — вечен и истина. Он есть вечная истина. Если он раз проник в тебя и стал твоим Воином, никогда уже не покинет он тебя вполне: и в день великого Мира он сольётся с тобой во Едино.

5. Внимай песне жизни⁷.

6. Сохрани её мелодии в памяти своей.

7. Бери у неё урок гармонии.

8. Теперь ты можешь стоять выпрямившись, твёрдый как скала среди мятежной стихии, послушный Воину, который есть ты сам и в то же время твой повелитель. Стой твёрдо, не думая об исходе битвы, исполняя лишь его веления. Ибо одно только важно: чтобы воин победил, а ты знаешь, что он не может пасть. Стоя так, спокойный и бодрствующий, слушай тем слухом, который приобретён тобой сперва страданием, а затем — разрушением страдания. Только отзвуки великой песни Жизни достигнут до твоего слуха, пока ты всё ещё человек. Но если ты будешь прислушиваться к ней так, чтобы ни одна из мелодий её не потерялась для тебя, и будешь стремиться познать от неё глубокий смысл окружающей тебя тайны, тогда ты сделаешься своим собственным учителем. Ибо как индивидуальное имеет голос, так имеет голос и то, в чём индивидуальное существует. Сама жизнь ведёт свою речь и никогда не замолкает. И оши­баются те, уши которых не слышат, что голоса её — крик: это — песня. Узнай от неё, что ты часть гармонии, научись от неё повиноваться законам гармонии.

9. Смотри с глубоким вниманием на всякую жизнь, окружающую тебя.

10. Учись смотреть в духе разума в сердца людей⁸.

11. Смотри с ещё большим вниманием в своё собственное сердце.

12. Ибо через сердце твоё проходит единый свет, который может осветить жизнь и сделать её ясной для твоих очей.

Изучай сердца людей, чтобы познать тот мир, в котором ты живёшь как часть целого. Вглядывайся в неустанно меняющуюся и вол­нующуюся жизнь вокруг тебя, ибо жизнь эту составляют сердца человеческие. И по ме­ре того, как ты будешь понимать их значе­ние, ты научишься читать и великое слово Жизни.

13. Речь приходит только с познанием. Достигай познания, и ты приобретёшь речь⁹.

14. Если ты овладел деятельностью твоей внутренней природы, если ты победил желания своих внешних чувств и влечения своей индивидуальной души и приобрёл познание, настало для тебя время, о ученик, вступить на стезю. Путь найден: будь готов идти по нему.

15. Вопрошай у земли, у воздуха и у воды, какие тайны они хранят для тебя. Твои пробуждённые внутренние чувства сделают тебя способным вопрошать.

16. Вопрошай у святых земли о тайнах, которые они хранят для тебя. Победа над желаниями внешних чувств даст тебе право на то.

17. Вопрошай о сокровенной сути у Единого, о конечной тайне, которая хранится для тебя на протяжении веков.

Великая и трудная победа над влечениями индивидуальной души есть работа веков; не ожидай же награды, пока не истекут века, на­копляющие опыт. Когда настанет время для тебя познать семнадцатое правило, ты достигнешь порога, за которым человек становится более чем человеком.

18. Познание, приобретённое отныне тобой, — твоё только потому, что душа твоя ста­ла единой со всеми чистыми душами, единой с внутренней сутью. Это — доверие, которым облёк тебя Всевышний.

Измени ему, злоупотреби познанием или не сохрани его, и ты не удержишься на той высоте, которая достигнута тобой. Великие падали, уже достигши цели, ибо не смогли переступить порога, не осилив бремени ответственности. Поэтому бодрствуй и со страхом и трепетом ожидай этого часа и — будь готов к битве.

19. Начертано: для того, кто на пороге Божественности, не может быть Закона и не может быть руководителя. Но — чтобы дать ука­зание ученику, конечная битва может быть выражена так:

Держись твёрдо за то, в чём нет лично­сти, что вне существования.

20. Внимай только тому голосу, который говорит без звука.

21. Смотри лишь на то, что одинаково незримо, как для внешнего, так и для внутреннего чувства.

---

Обьяснительные примечания
(Переведены)

I

1-е (I – 1). Честолюбие — наш враг и проклятие: великий соблазнитель того, кто поднимается над своими ближними. Это простейшая форма искания награды. Людей умных и сильных оно постоянно отвращает от достижения высшего. И всё же оно — необходимый учитель. Плоды его превращаются в прах и пепел при самом вкушении. Подобно смерти и разъединению, честолюбие научает человека, что работать для себя — значит работать для разочарования. И хотя это первое правило кажется простым и ясным, не проходи мимо него поспешно. Ибо пороки обыкновенного человека преобразуются и вновь появляются в изменённом виде в сердце ученика. Не трудно произнести: «Я не буду честолюбив», но трудно сказать: «Если Учитель начнёт читать в моём сердце, Он найдёт его вполне чистым». Художник с чистой душой, работающий из любви к своему созданию, часто на более верном пути, чем ученик, воображающий, что победил интерес к себе, а в дейст­вительности только расширивший пределы опыта и желания и перенёсший интерес на бо­лее широкий круг своей же жизни. Отнесись также внимательно и к двум правилам, следующим за первым. (Убей желание жить. Убей желание утех.) Остановись на них и не давай сердцу своему обмануть тебя. Ибо теперь, у по­рога, ошибка может быть исправлена. Если же ты пойдёшь в путь с нею, она разрастётся и принесёт плоды или же заставит тебя горько страдать, когда ты решишь вырвать её из своего сердца.

2-е (I – 5). Не воображай, что ты можешь отделить себя от человека дурного или неразумного. Они — это ты, хотя и в меньшей степени, чем твой друг или твой Учитель. Но, допуская в сердце своё отчуждение от дурного человека или от дурного предмета, ты этим создашь Карму, которая свяжет тебя с ними до тех пор, пока душа твоя не познает, что она неотделима. Не забывай, что грех и стыд мира — твой грех и твой стыд, ибо ты составляешь часть мира и твоя Карма неразрывно соткана с общей Кармой. И пока ты не достигнешь познания, ты должен пройти повсюду, одинаково как по чистым, так и по грязным местам. Не забывай же, что загрязнённые одежды, до которых ты боишься до­тронуться, могли быть твоими в истекшем дне, могут быть твоими в грядущем. И если ты отвернёшься с ужасом, когда такая одежда наброшена будет на твои плечи, она только теснее прильнёт к тебе.

Мнящий себя праведным готовит себе ло­же тины. Воздерживайся потому, что воздержание — благо, а не ради сохранения себя в чистоте.

3-е (I – 17). Разыскивай путь. Эти два слова могут показаться излишними. Ученик может сказать: «Если бы я не разыскивал путь, я бы не стал изучать и всех правил». Но не проходи мимо этих двух слов поспешно. Остановись и подумай над ними. Жаждешь ли ты самого пути, или же тебя привлекают смутные чаяния великих высот, до которых ты можешь подняться? Пойми предостережение. Путь следует разыскивать ради самого пути, а не ради тех ног, которые будут ступать по нему.

Найди связь между этим правилом и семнадцатым второй части. (Вопрошай о сокровенной сути у Единого, о конечной тайне, которая хранится для тебя на протяжении веков.) Когда после веков борьбы и многих побед последняя битва выиграна, когда поставлен вопрос о конечной тайне, тогда ты приготовлен к дальнейшему пути. Когда конечная тайна великого урока будет раскрыта, в ней раскроется и сокровенное нового пути, ведущего за пределы человеческого опыта, — пу­ти, который недоступен ни постижению, ни воображению человека.

На каждом из этих положений необходимо остановиться и прийти к непоколебимой уверенности, что путь избран ради самого пути.

Путь и Истина приходят первыми, за ними следует Жизнь.

4-е (I – 20). Разыскивай путь, проходя всевозможные испытания; но помни, я не говорю: «Поддавайся соблазнам чувств, чтобы изведать их». Раз ты вступил на Путь, ты должен жить иначе. Но если соблазн придёт к тебе, не пугайся, разберись в нём спокойно, взвесь его бесстрастно, дабы не пропустить урок, который возможно извлечь из него, и жди с терпением веры, что придёт час, когда соблазн не будет иметь власти над тобой. Поддаваться соблазнам для вступившего на Путь — стыд, но не осуждай человека, который поддаётся соблазну; протяни ему руку, как брату, идущему с тобой издалека, стопы которого отяжелели от приставшей к ним грязи. Вспоминай, ученик, что как бы ни велика была пропасть между праведником и грешником, пропасть эта ещё шире между праведником и достигшим познания; и она же неизмерима между праведником и тем, который стоит у порога Божественности. Поэтому будь осторожен, чтобы не возомнить себя отделившимся от толпы. Когда ты достигнешь начала пути, звезда твоей души начнёт светить, и при этом свете ты увидишь, как тёмен мрак, в котором она горит. Душа, сердце, ум, всё погружено в темноту, пока первая великая битва не выиграна. Не устрашайся и не приходи в отчаяние от этого зрелища. Не отводи очей от загоревшегося света, и свет начнёт расти. А темнота внутри тебя пусть научит твоё сердце понимать всю беспомощность тех, кто ещё не увидел света, душа которых погружена в беспросветный мрак. Не осуждай их. Не отвращайся от них, но старайся облегчить хоть сколько-нибудь тяжесть Кармы мира сего; стремись прийти на помощь тем немногим сильным, благие руки которых задерживают силы мрака, дабы не одолели они в великой борьбе. Тогда ты войдёшь в круг радости, которая приносит поистине страшный труд и глубокую грусть, но и великое, всё возрастающее блаженство.

5-е (I – 21). Раскрытие цветка — это тот див­ный миг, когда пробуждается духовное ведение: с ним наступает уверенность, знание, доверие. Душа как бы останавливается в восхищённом изумлении; следующий за этим миг удовлетворения есть «неизреченная тишина». Знай, о ученик, что те, которые прошли через эту тишину, приняли её мир и постигли её силу; они жаждут, чтобы и ты прошёл через неё. Вот почему каждый ученик, способный войти в Храм Познания, всегда найдёт своего Учителя.

Просящие получат. Но хотя обыкновенный человек и просит постоянно, его голос не будет услышан. Ибо он просит не духом, а умом, голос которого раздаётся только в сфере мысли. Поэтому не ранее, как первые двадцать одно правило будут усвоены, просящим будет дано.

Читать, в духовном смысле, — значит читать духовными очами. Просить — значит испытывать духовный голод, тосковать глубоким стремлением к духовному. «Способным прочесть» может быть только тот, кто уже овладел до известной степени силой утолить этот голод. Когда ученик готов, его примут и узнают. Но познание приобретётся не ранее, как будет выиграна первая великая битва. Мысль может узнать истину, но дух не может принять её. Раз душа прошла через бурю и до­стигла мира, познание возможно даже и то­гда, когда ученик колеблется, сомневается, даже сходит с пути. Голос Безмолвия останется внутри его, и, если бы он даже покинул Путь окончательно, придёт день, когда Голос за­звучит снова, и тогда произойдёт разрыв: его страсти отделятся от божественных его свойств, и он возвратится, несмотря на страдания и вопли отчаяния, которые будет испускать его покинутое низшее я.

Исследуйте же эти три Истины: они равны.

II

6-е (II). Стоять твёрдо способен тот, кто имеет упование; слышать — тот, кто открыл двери души своей; видеть — кто достиг духовного ведения; говорить — кто при­обрёл силу помогать другим; победивший же­ла­ние — тот, кто познал власть над своим я, достигший самопознания — кто отступил во внутреннюю крепость, откуда «личность» человека видима ясно со всех сторон; видевший душу свою в расцвете — тот, кому удалось внутри себя хотя бы минутным прозрением проникнуть в красоту преображения, которое сделает из ученика более чем человека; познавший — тот, кто приобрёл силу смотреть в ослепительно сияющий свет, не опуская глаз и не отсту­пая в ужасе, как бы перед страшным призраком. Ибо бывает, что в решительную минуту, когда битва кажется уже выигранной, чело­век теряет всё. Услыхавший Голос Безмолвия поймёт, что только изнутри его исходит истинное указание; «идти в Храм Познания» — значит достигнуть такого состояния, когда учение становится возможным.

Тогда начертаны будут для тебя многие слова, и начертаны огненными буквами, чтобы легко было тебе прочесть их. Ибо когда ученик готов, готов также и Учитель.

7-е (II – 5). Прислушивайся к песне жизни сперва в своём собственном сердце. Вначале ты можешь сказать: её нет там; когда я прислушиваюсь, я слышу только разлад. Ищи глубже. Если опять обманет тебя ожидание, остановись: ищи ещё глубже. В каждом человеческом сердце есть своя естественная мелодия, сокровенный родник её. Он может быть потаённый и безмолвный, но он есть там. В самой основе твоей природы ты найдёшь веру, надежду и любовь. Избирающий зло отказывается смотреть в свою глубину, отвращает слух от мелодии сердца своего, а очи от света души своей. Ибо легче ему жить в своих желаниях. Но в глубине всякой жизни течёт не знающий преград поток; найди его, и ты убедишься, что даже самое убогое создание есть часть великого потока, хотя бы оно в своей слепоте и не подозревало о том и создавало для себя призрачную внешнюю форму ужаса. В этом смысле я говорю тебе: все, среди которых ты борешься, частицы Божества. И до того обманчивы иллюзии, в которых ты живёшь, что трудно тебе угадать, где впервые услышится тебе сладостный голос в сердцах людей. Но знай, что он воистину внутри тебя. Там ищи его, и, если ты его раз услышишь, легче тебе будет различить его в других.

8-е (II – 10). Учись глядеть тем взором, к которому не примешивается ничто личное, иначе ты никогда не увидишь другого в истинном свете. Истинное понимание беспристрастно: ни один человек тебе не враг, ни один человек тебе не друг, все одинаково твои учителя.

Твой враг делается тайной, которую необходимо разгадать, хотя бы на это потребовались века: ибо человек должен быть понят. Твой друг делается частью тебя самого, продолжением тебя, загадкой, которую трудно разрешить. Но есть нечто ещё более трудное для познавания, это — твоё собственное серд­це. Придёт время: оковы личности распадутся, и тогда раскроется перед тобой глубокая тайна твоего я; и когда ты станешь в стороне от него, тогда только откроется оно вполне для твоего постижения. Тогда оно подчинится тебе и будет служить тебе, и тогда — не раньше — сможешь ты овладеть всеми силами его, чтобы посвятить их на достойное служение.

9-е (II – 13). Невозможно помогать другим, пока не приобретёшь собственной уверенности. Когда изучены будут первые двадцать одно правило и ты войдёшь в Храм Познания с развитыми силами и освобождённым разумом, тогда внутри тебя откроется родник, из которого польётся твоя проникновенная речь.

Эти примечания написаны только для тех, кто может прочесть написанное внутренними очами одновременно с внешними.

Жизнь Блаватской была сопряжена как с большим поклонением, так и с большим предательством. Путь её не был усыпан розами, и поддержка друзей была очень важна для выполнения её миссии.

Ферма Эдди в Читтендене (штат Вермонт, США). В этом месте Елена Петровна познакомилась с Генри Олькоттом. Полковник находился на ферме в командировке по заданию газеты «New York Daily Graphic», чтобы стать очевидцем, разобраться и описать происходящие там невероятные феномены. Его статьи о происходящем на ферме вызывали бурный интерес у читателей — газеты шли нарасхват. 14 октября 1874 года ферму Эдди посетила Е.П. Блаватская. Во время обеда её и увидел Генри Олькотт. Вот как он описал их знакомство: «Обед кончился, дамы поднялись и вышли на улицу, госпожа Блаватская скрутила себе сигаретку… Я произнёс: «Permettez moi, madam»2, — и поднёс огонь к её сигаретке; наше знакомство началось с огонька, который потом разгорелся в огромное и неугасимое пламя…»3.

«Эта дама — Елена П. де Блаватская — успела много повидать на своём веку. Она объездила почти все страны Востока, искала остатки древних культур у подножия египетских пирамид, своими глазами видела таинственные обряды в индуистских храмах, в сопровождении вооружённого эскорта посетила далёкую Центральную Африку. Приключения, которые были с нею, встречи с особенными людьми, ужасные события, происходившие во время её путешествия на суше и на море, — из всего этого можно было бы составить самый романтический рассказ, когда-либо написанный биографом. За всю свою жизнь я не встречал такого интересного человека»4.

Ричардсон-коттедж, Итака (штат Нью-Йорк). Дом принадлежал профессору английской литературы Корнеллского университета Хираму Корсону и его супруге, пригласившим Елену Петровну провести у них некоторое время. В ответ Блаватская писала: «Воистину очень, очень любезно с вашей стороны проявлять столь великую заботу о таком несчастном хромом создании, каким я стала с недавних пор. (…) Как только я почувствую себя лучше и буду в состоянии ходить, пусть даже на костылях, сразу же приеду в Итаку — тогда и поговорим»5. Здесь она пробыла
с 17 сентября по 12 октября 1875 года. К этому времени Елена Петровна уже начала писать труд, позже названный «Разоблачённая Изида», и обстановка в доме Корсонов способствовала продолжению её работы — тут была написана значительная часть книги.

Профессор Корсон вспоминал о Елене Петровне: «Она не переставала удивлять меня. Я сгорал от любопытства в ожидании того, что же будет дальше. Она знала абсолютно всё, а её метод работы был в высшей степени необычен. Она предпочитала писать в постели, часов с девяти утра… приводя дословно длинные пассажи из дюжины книг, которых, мне это доподлинно известно, в то время в Америке попросту не было, с лёгкостью переводя нужные места с нескольких языков и время от времени обращаясь ко мне, среди моих занятий, за уточнениями, чтобы передать ту или иную устаревшую идиому на современном английском, поскольку её литературный стиль, которым отличается «Тайная Доктрина», в то время ещё не сложился. (…) Она сама говорила мне, что записывает их по мере того, как они постепенно возникают перед её глазами на ином уровне объективного существования, что она отчётливо видит страницу книги и нужные ей отрывки и просто переводит увиденное на английский… Те сотни книг, которые она цитировала, определённо были не из моей библиотеки, многих из них в Америке было не найти, а некоторые и в Европе чрезвычайно редки и труднодоступны. Если бы она цитировала по памяти, это было бы ещё бόльшим чудом, чем такое переписывание из эфира»6.

Резиденция «Ламасери», Нью-Йорк (угол 8-й Авеню и 47-й Стрит). В этом доме Е.П. Блаватская жила с августа 1876 года по декабрь 1878-го, до отъезда в Индию. Квартира находилась на втором этаже. Один из нью-йоркских репортёров назвал её жилище «Ламасери», что в переводе означает «ламаистский монастырь». Многие отмечали необыкновенную атмосферу, царившую здесь: «Социальные различия наших посетителей оставались за порогом. Богатые или бедные, христиане, иудеи или атеисты, образованные или неучёные, наши посетители встречали одинаково радушный приём и терпеливое внимание к своим религиозным и любым другим проблемам»7.

Здесь Елена Петровна закончила «Разоблачённую Изиду». В сентябре 1877 года книга была издана в двух томах с посвящением Теософскому обществу, основанному в Нью-Йорке в 1875 году. Тираж в тысячу экземпляров разошёлся за десять дней — явление по тем временам удивительное.

После выхода книги Елене Петровне Блаватской было оказано немало почестей. Так, один индийский принц поднёс ей очень древний экземпляр «Бхагавадгиты» в переплёте из перламутра с золотом. Свою выручку за издание она отправила в Россию на нужды раненых солдат, пострадавших во время Русско-турецкой войны, и их семей. Нужно подчеркнуть, что Елена Петровна всегда была патриоткой и старалась сделать что-нибудь на пользу своей родине.

Нередко в «Ламасери» она играла на пианино. Олькотт вспоминал: «Она была превосходной пианисткой, играла с чувством и на редкость выразительно. (…) Иногда, в сумерках, когда рядом не было никого, кроме меня, она извлекала импровизации из сладкозвучного инструмента, и, слушая её, легко верилось, что внимаешь самим гандхарвам, небесным певцам»8. Но Елена Петровна не только великолепно музицировала, она ещё и неплохо рисовала. На выставке представлен Рисунок Е.П. Блаватской из записной книжки.

Этот рисунок она сделала после встречи с Учителем М., в день своего рождения. Под ним надпись на французском языке: «Незабываемая ночь! Та самая ночь при свете заходящей луны, в Рамсгите, 12 августа 1851, когда я встретила Учителя М… — из моих снов!!» — и приписка: «12 августа — это 31 июля по русскому календарю, день моего рождения — двадцать лет!». На самом деле эта встреча произошла в Лондоне, а Елена Петровна написала в книжке Рамсгит для того, чтобы человек, случайно заглянувший туда, не узнал, где же на самом деле она встретила своего Учителя.

Брич Кэнди, Бомбей, Индия. Вход в бунгало, получившее название «Воронье гнездо». В этом здании в 1880 году находилась штаб-квартира Теософского общества. Из него открывался чудесный вид на море. Комнаты Елены Петровны располагались на втором этаже, там же разместился офис редакции журнала «The Theosophist», первый номер которого вышел в 1879 году. Незадолго до этого, совершая поездку по северу Индии, Е.П. Блаватская знакомится с редактором правительственной аллахабадской газеты «The Pioneer» Альфредом Перси Синнеттом и его женой Пейшенс. Супружеская пара, всерьёз заинтересовавшись теософией, вступает в Теософское общество. В этой же поездке Елена Петровна познакомилась с Алланом Хьюмом, прежде занимавшим пост министра в британском правительстве Индии. Вскоре Синнетт и Хьюм через Блаватскую начинают переписку с Гималайскими Махатмами — Учителем М. и Учителем К.Х., продолжавшуюся с 1880 по 1885 год. Впоследствии она будет опубликована под названием «The Mahatma Letters to A.P. Sinnett» («Письма Махатм к
А.П. Синнетту»). Эти письма в настоящее время хранятся в отделе редких рукописей Британского музея.

В ноябре 1882 года в индийском городе Адьяр было приобретено поместье, куда переехала штаб-квартира Теософского общества (здесь она находится и по сей день). Скоро Адьяр становится центром всемирного теософского движения. Стараниями Генри Олькотта там стала создаваться библиотека, в которой уже через три года имелось более пяти тысяч томов редких книг, среди них даже манускрипты на пальмовых листьях.

В эти же годы в Индии начали проводиться ежегодные Теософские конвенции. Сохранились фотографии, где Е.П. Блаватская находится среди их участников.

В феврале 1884 года Елена Петровна покидает Индию, послушавшись врачей, советовавших ей сменить климат. Она едет во Францию — посещает Марсель, Ниццу, Париж… В письме к московскому издателю М.Н. Каткову Елена Петровна отмечала: «…мой рассказ о «Голубых горах» возбудит большой интерес в ваших читателях, в этом я уверена. В Ницце я читала нечто из него нашим русским: генералу Казену, Н.А. Львову, княгине Волконской и другим членам нашего Теософского общества, и они все просили меня как можно скорее напечатать его»9. На выставке в Новосибирске впервые представлен оригинал неизвестного портрета Е.П. Блаватской, сделанный в фотостудии Мадраса. На обороте — её автограф, ранее не опубликованный: «Княгине Ольге Петровне Волконской в знак уважения, любви и преданности от Индийского аватары XIX века Радды Бай. Елена Блаватская. Ницца. Март 1884». К сожалению, о княгине Волконской (урождённой Клейнмихель)10 пока найдено совсем немного сведений.

К середине 1887 года Елена Петровна перебирается жить в Лондон. Здесь она заканчивает работу над рукописью «Тайной Доктрины», после чего она передаёт рукопись на просмотр братьям Арчибальду и Бертраму Кейтли, которые осуществили её доработку и предложили разбить весь материал на четыре тома. Они же финансировали издание: первый том «Тайной Доктрины» вышел 1 ноября 1888 года, 28 декабря — второй. Книга была мгновенно раскуплена, и потребовалось выпустить дополнительный тираж.

Редактор «Пэлл Мэлл газетт» и «Ревью оф ревьюз» после получения книги от самой Елены Петровны писал ей: «Вы — величайшая женщина, и я думаю, что никто кроме Вас (будь то мужчина или женщина) не смог бы написать «Тайную Доктрину». Я даже не чувствую себя достаточно компетентным, чтобы высказываться по поводу её необыкновенного содержания, — ведь я в этом полный невежда… Я не могу сказать, что понимаю Вас, поскольку мир, в котором Вы обитаете, настолько богат измерениями, что мне даже представить это не под силу, но всё же я не настолько глуп, чтобы не видеть, что гений Ваш не от мира сего и что Вы обладаете необычайными литературными и популяризаторскими талантами, которым прочие Ваши собратья вполне могут завидовать»11.

Восьмого января 1889 года по настоянию американского художника Эдмунда Рассела и графи­ни Вахтмейстер Е.П. Блаватская посетила студию известного лондонского фотографа Энрико Реста. Много лет спустя он вспоминал: «Г-жа Блаватская пожелала сняться без всяких «студийных ухищрений» и предстала пред камерой в той же естественной по­зе; глубоко очарованный её личностью и выражением лица, я сделал шесть снимков, которые, к счастью, оказались удачными. (…) Я отправил ей пробные отпечатки, она их вернула, выразив удовлетворение результатами. Как Вам известно, не одна тысяча этих фотографий была напечатана для Теософского общества… Время от времени эта великая дама приглашала меня заглянуть к ней. Мы беседовали о жизни во всех её проявлениях: то мы говорили о безграничной силе добра, а бывало, что она проявляла милый интерес к моему любимому делу. Когда через несколько лет я закрыл своё ателье, то решил сохранить только эти шесть негативов»12.

Сделанные Рестом фото разлетелись по миру и стали известны под названием «Сфинкс XIX столетия». Без них практически не обходится ни одно издание о Е.П. Блаватской.

1 Энигма — загадка, тайна (лат.).
2 Позвольте, мадам (фр.).
3 Крэнстон С. Е.П. Блаватская: Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения. 2-е изд. Рига; Москва: ЛИГАТМА, 1999. С. 157.
4 Нэф М.К. Личные мемуары Е.П. Блаватской. М.: Сфера, 1993. С. 189.
5 Блаватская Е.П. Письма друзьям и сотрудникам. М.: Сфера, 2002. С. 105.
6 Крэнстон С. Е.П. Блаватская: Жизнь и творчество… С. 188 – 189.
7 Там же. С. 204 – 205.
8 Там же. С. 215.
9 Блаватская Е.П. Письма друзьям и сотрудникам. С. 335.
10 Возможно, Ольга Петровна Клейнмихель (1845 – ?). Дочь графа Петра Андреевича Клейнмихеля (1793 – 1869) и Клеопатры Петровны Ильинской (1811 – 1865). Жена (с 1866) Петра Димитриевича Волконского (1845 – 1919), светлейшего князя, шталмейстера Двора.
11 Крэнстон С. Е.П. Блаватская: Жизнь и творчество… С. 433.
12 Там же. С. 406.

https://rossasia.sibro.ru/voshod/article/31204

В радости, простоте и в неожиданности звучат многие прозрения. И никак иначе вы не назовете эти искры знания, как прозрение.

Приходит из Тибета лама. По виду совершенно простой путник. Обносился он в далеких горных хождениях, потерял много сил, исхудал и покрылся бронзовым загаром от зноя и холода. Пришел в Гималаи как раз незадолго до нашего отъезда. Спросили его, бывают ли у него видения или какие-либо замечательные сны. Сначала отрицал: «Нет, ничего не бывает; ведь я простой лама» — настоящий лама никогда не будет оповещать о своих особенностях. Попросили его: «Если увидишь что-либо, то скажи». На следующее утро горный гость опять пришел и самым тихим, простым голосом заявил, что он «видел». А затем так же совершенно просто он описал весь наш предстоящий путь, который никто из местных жителей и не мог бы знать.

Конечно, путь был рассказан без названий, описательно. Но эти описания поражали своею точностью и характерностью. И морское путешествие, и пребывание в Париже; затем опять буря на большом море и затем Америка с любопытными признаками страны, где так много движения, огня и высочайших домов. Потом опять море, снег, страна со многими храмами и ручными животными. Затем следовали ясные намеки на Хинганские сопки, на многих людей, и хороших, и дурных. Затем шло описание другой страны с храмами и с большим изображением Будды, а там — страна, где живут в юртах и палатках, где много баранов и коней. Конечно, все эти характерные намеки сопровождались еще многими подробностями, усыпанными и своеобразными сравнениями, и жестами.

Все это повествовалось эпически спокойно и просто. Точно бы путник рассказывал свое собственное хождение. Были сказаны и следствия нашей поездки, которые решительно никому не пришли бы в голову. Во всех таких случаях прозрения прежде всего поражает какая-то особенная простота и непосредственность. Точно бы сидите вы в глубине комнаты, а кто-то подошел к окну и стал рассказывать вам о происходящем на улице.

А разве не в той же поразительной простоте было не так давно сказано одному из наших спутников об его отъезде через восемь месяцев? И затем этот же срок опять был повторен в словах быстро брошенных. Так же точно помню, как однажды при отходе поезда стоявшая у вагона цыганка вдруг бросила скороговоркой отъезжавшей даме одно правильное и существенное указание.

Не собираюсь перечислять очень многие случаи таких прозрений, бывавшие и на Востоке, и на Западе, свидетелем которых приходилось быть. Об этом много писалось, и каждый знает, что наряду со многими выдумками существует целый мир чудесной действительности.

Сейчас хотелось бы обратить внимание на то, что наиболее истинные проявления всегда бывают сопряжены с необыкновенной простотой, непосредственностью и очень часто со стремительностью. Также часто человек прозревший говорит не тогда, когда его спрашивают, не во время вопроса, а иногда даже и без всякого вопроса. При этом сказанное, даже очень срочное указание будет сообщено и тихо, и быстро, и как бы невнятно. Точно предполагается, что чье-то внимание уже насторожено, что тот, к кому эта весть относится, уже ждет и сумеет принять ее.

Внезапность как бы отвечает настороженности. Люди, между собою ясно согласившиеся, понимают друг друга с полуслова. Так же точно и в пределах прозрений какая-то незримая струна прозвучит и обратит внимание. Благо тем, кто умеет хранить бережную настороженность. Для этого нужна подготовленность. Но истинная готовность образуется не какими-то насильственными сосредоточениями, но именно такою же простотою, которая лежит в основе всех значительных действий и событий.

Часто всем приходится слышать о справедливости первого впечатления и о лукавстве последующих лживых наносов. Несомненно, самое первое впечатление происходит от сердечного чувствознания, и, конечно, все последующие наслоения уже будут затемнены рассудочными условиями. Это так. Но как же отличить границу первого впечатления от последующих?

Очень часто вы можете слышать о том, что человек сетует на неверность якобы первого своего впечатления, а на самом деле он имеет в виду уже вовсе не первое, а, может быть, второе и третье впечатления. Ведь вне времени вспыхивают искры озарения. В живом пространстве беспрерывно сменяются новые сочетания. Только простота чистого сердца безошибочно ухватит знак первый и зов первый. Именно такое сердце ощутит и укол лжи, и холод прикрытой выдумки.

Потому-то так радостно сердцам вмещающим встречаться. Обмениваться как словесной, так и бессловесной беседою и взаимно сочувствовать даже и на расстоянии. И чем проще, прямее, непосредственнее будут эти замыкания сердечного тока, тем большее взаимопонимание и полезность возникнет. Краткие, чуть слышные касания крыльев истины — они ниспосылаются во благо для истинной пользы. Только лукавые загромождения уводят сомневающихся путников в чащу и бездну.

Когда-то обращения начинались с многозначительного привета: «Радуйся». В этом приказе о радости заключено было и пожелание очищения сердца для лучшего восприятия. Именно в утреннем чистом воздухе, в радостном чистом сердце возможны те великие восприятия, которые поникают в вечернем послезакатном смятении.

Слишком много низко-земного облепляет сердце, отягощает его, одурманивает. Недаром повторяется, что утро вечера мудренее. Разве не будут выражением истинной мудрости высокие, мгновенные озарения истины? И всякое такое озарение приносит мудрую радость; и лучшая радость всегда будет сохранять в себе и качество простоты. От сложных противоречий радость не возникает. Радость в себе самой прежде всего имеет качество непосредственности, прямоты, улыбки всему сущему. Именно радость помогает перешагнуть через препоны вражеские. Радость является одним из лучших условий преодоления вражеских нападений. Уже нечего говорить, что радость всегда будет ближайшим путем к восхищению.

Конечно, древнее приветствие — «радуйся» — даже в тех отрывочных упоминаниях, которые дошли до нас, иногда делалось условным и утрачивало смысл. Но все-таки приказ о радости может быть полезен даже при горестном извещении. В этом будет как бы заключаться соломонова мудрость, сказавшая: «И это пройдет». Много житейских положений должен был знать тот, кто мог в кратком «и это» понять, как многое наслаивается, проникает и сменяется.

В сменах текущих отражений особенно драгоценны искры озарения, когда их может уловить развлекающееся сознание человеческое. В простоте чувствознания воспринимаются и зовы дальние, точнее и быстрее всех радиоволн. Лама спешит.

— Почему торопишься?

— Учитель зовет; очень болен, надо поспешить.

— А где же твой учитель?

— На Кайласе в пещере.

— Когда же ты получил весть, ведь до Кайласа многие сотни миль?

— Сейчас получил.

Так в простоте произносятся слова знаменательного характера. В этот миг не то важно, что пришла весть, которая через месяцы подтверждается, но важно лишь то, что нужно спешить. Произошло нечто совершенно обычное, не выходящее за пределы возможности каждого дня, и в простоте произносится зов чувствознания. То же простое чувствознание подскажет и лишний раз произнесет знаменательное «радуйся» — приказ, выводящий из сумерек, — РАДУЙСЯ.

2 Января 1935 г.

Пекин

«Врата в Будущее»

Н.К.Рерих. Листы дневника т.1. РАДУЙСЯ

[Ответ другого теософа]

Все «обсуждения этого вопроса», какими бы «желательными» они ни были, окажутся в целом несостоятельными, ибо «научная проблема» как таковая должна выдерживаться в строгих рамках современной материалистической науки. Во-первых, потому что наука ограничивает себя только физическими аспектами сохранения энергии, или взаимосвязи сил, а во-вторых, поскольку несмотря на ее откровенные признания в полной неспособности понять первопричины вещей, судя по тону, которым написана статья нашего критика, весьма сомнительно, чтобы он пожелал признать абсолютную неуместность некоторых научных терминов, одобренных двиджами*, этими «дважды рожденными» Британского Королевского общества, и покорно принятых легко соглашающимися почитателями. В наш век свободомыслия и дешевых парадоксов безраздельно господствует дух обособления, и наука стала еще более нетерпимой, – если это возможно, – чем даже теология. Следовательно, для изучающего эзотерическую философию самым безопасным в споре с (явным) защитником точной науки по вопросу несостоятельности некоторых современных научных терминов будет использовать оружие оппонента, не уступая ни пяди своей земли. Что я и намереваюсь сейчас сделать.

На первый взгляд кажется, что почти не на что возразить автору статьи «Электричество: материя или сила?» Скромный знак вопроса, заключенный в скобки после слова «водород» в перечислении элементов «воздуха, которым мы дышим», да сама проблема, вынесенная в заголовок и, похоже, разрешенная подборкой цитат из трудов научных авторитетов, которые довольствуются определением электричества как разновидности «силы» – вот и все, что мы в ней находим. Но это только на «первый взгляд». Нет необходимости тщательно изучать статью нашего вопрошателя, чтобы понять, что в ней затронута тема, представляющая большую важность для всех теософов, чем может показаться вначале. Это не больше и не меньше как сомнение в том, «отличается ли чем-нибудь президент Теософского Общества, к числу последователей которого относятся некоторые самые светлые ученые умы Европы и Америки, от любого невежды, никогда не учившегося или позабывшего школьные азы – или нет?». Подспудное обвинение настолько серьезно, что требует обстоятельного разбирательства.

Итак, едва ли можно ожидать, что любой разумный человек, лично знакомый с президентом, будет тратить время на доказательства того, что полковник Олькотт не может не знать того, что известно каждому школьнику, а именно: что воздух, газообразный флюид, в котором мы живем и которым дышим, состоит, главным образом, из двух газов – кислорода и азота, механически перемешанных. Никто также не нуждается в подтверждении этого факта неким профессором Тиндалем. А посему, если усмешка в виде вопросительного знака, проглядывающая в статье, будь она написана нашим противником, воспринималась бы вполне естественной, то она же, конечно, возмутит любого теософа, если будет исходить от одного из его собратьев. Все члены Королевского общества знают, что «президент-основатель Теософского Общества» никогда не позволял себе выступать с лекциями на какую-нибудь специфическую тему из области физических наук – это компетенция физиков и химиков; «ученый президент» также не давал торжественных обещаний никогда не расставаться с ортодоксальной терминологией членов Королевского общества. Будучи популяризатором и защитником оккультных наук, он вправе прибегнуть к своеобразной фразеологии древних философов. Просто нелепость, что надо указывать на самоочевидные вещи, а именно на то, что эквиваленты «воздуха, которым мы дышим», перечисленные докладчиком, относятся не к атмосферному воздуху как таковому, – ибо в этом случае он, вероятно, сказал бы «химические составляющие» или «составные элементы», – а ко всей атмосфере (одному из пяти основных элементов оккультной философии), состоящей из многочисленных и разнородных газов.

Чтобы лучше обосновать наше право выступать против некоторых произвольных предположений современной науки и придерживаться собственных взглядов, позвольте мне сделать небольшое отступление и напомнить нашему критику о некоторых неразрешимых вопросах. Тот факт, что современная наука успокоилась, разделив атмосферу на множество элементов и обозначив их по своему усмотрению, не является для оккультистов веской причиной принимать эту же классификацию. До сих пор науке не удавалось еще разложить на составные элементы ни одно из многочисленных простых тел, – вероятно, из-за постигших неудач, неправильно названных «элементарными веществами». Независимо от того, преуспеет ли она со временем в этом направлении или нет, и тем самым признает свою ошибку, пока что мы, оккультисты, беремся утверждать, что атомы, именуемые «изначальными», лучше употреблять с другим определением. При всем нашем уважении к ученым мужам, должен заметить, что термины «элемент» и «элементарный» кажутся менее всего уместными применительно к конечным атомам и молекулам материи, о которой они ничего не знают. Это равносильно тому, как если бы Королевское общество условилось бы называть каждую звезду «Космосом», – по той причине, что она, предположительно, является таким же миром, как и наша планета, – и принялось бы насмехаться над невежеством древних, которым был известен только один Космос – безграничная вечная Вселенная! Однако пока что сами ученые признают термины «элемент» и «элементарный» неудачными, если только речь не идет об изначальных принципах, или вечных субстанциях, из которых развилась Вселенная; и исходя из этого, отмечают, что «экспериментальная наука имеет дело только с выводами, сделанными на основании установленных фактов, и не занимается теми вещами, которые она не может увидеть, понюхать или попробовать на вкус». Как говорит профессор Дж.П.Кук*, «все остальное наука отдает метафизикам» («New Chemistry», 1877). За этим суровым pronunciamento, свидетельствующем об отказе ученых принимать что-либо на веру, сразу же следует очень любопытное признание этого же автора:

«Я допускаю, что наша теория может быть совершенно ошибочной… возможно, нет никаких молекул(!)… Основополагающим постулатом новой химической науки является предположение о реальном существовании таких величин как молекулы; но это всего лишь предпосылка»*.

Это заявление заставляет нас заподозрить, что точная химическая наука вынуждена слепо верить в некоторые вещи, так же, как якобы и трансцендентальнаяметафизика. Принятие ее постулата и вытекающих из него выводов возводит ее в ранг точной науки; если этого не происходит – «точная наука» рассыпается в прах! Следовательно, в этом отношении физика стоит не выше психологии, и оккультистам можно почти не опасаться грозовых разрядов со стороны своих самых строгих соперников. Обе эти науки, в лучшем случае, находятся на одном уровне. Химик, уйдя дальше физика в классификации молекул, имеет такие же ограничения в их экспериментальном изучении. Следует напомнить, что оба они никогда не видели отдельно взятую молекулу. Однако, несмотря на самодовольные заверения в непринятии ничего на веру, ученые признаются, что зачастую не в состоянии визуально проследить состав молекул, но «могут распознавать его умозрительно» (с. 89). В чем же тогда они превзошли оккультистов, алхимиков, адептов? Если они разглядывают молекулы с помощью своего «интеллекта», то адепты, по их собственному признанию, легко могут ad infinitum дробить на составные части то, что их соперники, вооруженные безошибочными методами, изволят называть «элементарным телом», – и исследуют его не только посредством физического интеллекта, но и духовного.

С учетом всего вышесказанного я утверждаю, что президент Теософского Общества имел полное право предпочесть оккультную терминологию языку современной науки. Однако, даже если бы мы вынуждены были допустить, что рассматриваемые «эквиваленты» относятся просто к воздуху, которым мы дышим, согласно определению науки, то я все равно не могу понять, почему лектору не следовало упоминать «водород» наряду с другими газами. Хотя, строго говоря, воздух состоит только из двух газов, тем не менее, он всегда содержит определенное количество углекислоты и водяного пара. А при наличии последнего как можно исключать «водород»? Не собирается ли наш ученый собрат утверждать, что мы вдыхаем только кислород и азот? Аналогичные заявления науки о том, что присутствие в атмосфере любого газа, кроме кислорода и азота, должно рассматриваться как случайная примесь и что соотношение этих двух элементов в воздухе практически неизменно, будь то в густонаселенных городах или в переполненных больницах, – относятся к разряду научных домыслов, почти не подкрепленных фактами. В каждом ограниченном пространстве, в любой местности, зараженной гнилостными испарениями, – в перенаселенных кварталах и в заполненных до отказа госпиталях – доля кислорода, как должно быть известно нашему критику, уменьшается за счет ядовитых газов[1].

А сейчас перейдем к более важному вопросу и посмотрим, чем руководствуются наука, считающая электричество некой силой, и полковник Олькотт, утверждающий (вместе со всеми восточными оккультистами), что это «все же материя». Прежде чем начать обсуждение, хочу заметить, что если теософы намерены придерживаться строгой научности, то им не следует упускать из виду, что наука называет электричество не силой, а только одним из ее многообразных проявлений; способом активизации или движения. Наука составила длинный перечень разнородных типов энергии, существующих в природе, и дала им различные названия. Вместе с тем один из ее самых выдающихся экспертов проф. Бэлфор Стюарт, – из числа авторитетов, цитируемых нашим оппонентом в выступлении против президента Теософского Общества, – предупреждает своих читателей (см. «Силы и энергии Природы»*), что эта классификация, будучи далекой от совершенства или законченности, «отражает не столько современное состояние нашего знания, сколько жажду познания ими, вернее, полное невежество в вопросе строения материи». Действительно, это неведение так велико, что рассматривая тепло, – способ движения намного менее таинственный и лучше осмысленный, чем электричество, – этот ученый признает, что «если бы тепло не было типом движения, оно, неизбежно, было бы разновидностью материи», и добавляет, что ученые «отнесли тепло к категории движения, предпочтя такую точку зрения альтернативному мнению о возникновении специфического вида материи».

А если так, то где гарантия, что в один прекрасный день наука не убедится в своем заблуждении и откровенно не скажет об этом, назвав электричество, – в соответствии с оккультной доктриной, – «разновидностью особого типа материи»?

Следовательно, прежде чем слишком консервативные поклонники современной науки примутся отчитывать оккультистов за то, что они рассматривают электричество в одном из его аспектов и утверждают, что в его основе лежит материя, пусть они сначала поймут ошибочность самой науки, которая устами своих почитаемых высоких жрецов признается, что толком не знает, что такое сила, а что материя. Например, тот же профессор естествознания, мистер Бэлфор Стюарт (доктор права и член Королевского общества), в своих лекциях о «Сохранении энергии», говорит нам следующее:

…Мы ничего или почти ничего не знаем о конечном строении и свойствах органической и неорганической материи и… откровенно говоря, это всего лишь удобная классификация и больше ничего (с. 2, 78.)

Более того, все до одного ученые мужи согласны с тем, что несмотря на имеющиеся у них некоторые знания общих законов, все же они «не располагают данными о частных явлениях в физической сфере». Например, у них есть подозрения, что «многие наши болезни вызываются органическими микробами», и они вынуждены открыто признаться в своем «совершенном незнании природы этих бактерий». А в главе «Что такое энергия?» тот же великий натуралист ошеломляет чрезмерно доверчивых профанов таким откровением:

…Если наши знания о природе и поведении живых молекул так ничтожны, то о молекулах неорганической материи мы знаем еще меньше (если такое возможно)… Получается, что мы почти не имеем представления о форме и размере молекул, а также силах, приводящих их в движение… самые гигантские и самые микроскопические космические величины одинаково ускользают от осознанного восприятия человеческими чувствами… (с. 5–6).

Должно быть, он подразумевал физические «человеческие чувства», ибо ему известно мало, а может быть, и ничего о каких-либо иных. Но давайте послушаем другие более доверительные признания, на этот раз профессора Ле Конта, который в своей лекции о «Взаимосвязи жизненных сил с химическими и физическими силами» поведал:

…Поскольку в высших проявлениях силы, и особенно в сфере жизни, различия между силой и энергией определены нечетко или не установлены вообще… наш язык не может стать более точным до тех пор, пока не прояснятся наши представления в этой области[1].

Даже в отношении такой хорошо известной жидкости как вода, наука затрудняется окончательно определить, существуют ли в ней кислород и водород сами по себе или производятся каким-то непознанным преобразователем. «Это вопрос, – говорит мистер Дж.П.Кук, специалист в области химических наук, – о котором мы можем размышлять, не имея никакой информации. Между свойствами воды и этих газов нет ни малейшего сходства».

Единственное, что им известно, – это то, что воду можно разложить на составляющие с помощью электротока, но почему она распадается, а затем вновь восстанавливает свою структуру, или какова природа того, что они называют электричеством, и т.д. им неведомо. Кроме того, до недавнего времени водород был одним из очень немногих веществ, известных только в газообразном состоянии. Это самая легкая форма материи, доступная науке[1]. Почти 60 лет, с тех пор, как Дэви получил жидкий хлор, Тилорье – жидкую углекислоту под давлением 50 атм, пять газов по-прежнему не поддаются преобразованию: водород, кислород, азот, окись углерода и, наконец, двуокись азота. Теоретически их можно сжать, но пока не найден практический способ, хотя Бертло подвергал их давлению 800 атм. Но там, где Фарадей и Дюма, Реньо и Бертло потерпели неудачу, мистер Кальете*, сравнительно малоизвестный молодой ученый, всего несколько лет назад добился полного успеха. Шестнадцатого декабря 1878 года в лаборатории Ecole Normale он получил жидкий кислород, а 30 числа того же месяца преуспел в трансформировании даже неподатливого водорода. А мистер Рауль Пикте из Женевы пошел еще дальше. Как показал эксперимент[1], кислород и водород были приведены не только в жидкое, но и твердое состояние: при освещении электрическим светом потока, выходившего из трубок, где находились эти два газа, были обнаружены бесспорные признаки поляризации, что предполагает наличие в газе твердых частиц во взвешенном состоянии.

В природе не существует ни одного атома, который не содержал бы скрытого или потенциального электричества, проявляющегося при известных условиях. Наука знает, что материя порождает так называемую силу, которая проявляет себя в различных формах энергии, таких как теплота, свет, электричество, магнетизм, гравитация и т.д. – однако эта же самая наука, как видно из ее собственных признаний типа вышеприведенных, до сих пор не сумела с какой-либо долей уверенности определить, где кончается материя и где начинается сила (или дух, как называют ее некоторые). Наука, отвергнув метафизику и устами своего трибуна, профессора Тиндаля, низведя ее до уровня поэтического вымысла, часто не хуже любого метафизика дает волю своей необузданной фантазии и пускает гипотезы взапуски по полю необоснованных рассуждений. Все это она делает, как в случае с молекулярной теорией, руководствуясь своим псевдоавторитетом, который зиждется на странной необходимости строить теоретическую часть каждой науки на произвольно подобранных и надуманных основополагающих принципах – единственным доказательством правильности последних является определенная степень их согласованности с наблюдаемыми фактами. Так, когда ученые считают, что им удалось найти изначальную молекулу того, что они называют окисью кремния, в образе отдельной песчинки, тогда они имеют не реальное, а только воображаемое и чисто гипотетическое право предполагать, что если бы в вопросе структурирования они пошли дальше (чего, конечно, они не могут сделать) молекулы, расщепляющейся на свои химические составляющие – кремний и кислород – то, в конечном счете, они согласились бы признать их как два элементарных вещества, поскольку авторитеты считают их таковыми! Ни атом кремния, ни атом кислорода не расчленяются больше ни на что – заявляют они. Единственным веским доводом для такого странного убеждения, по нашему мнению, являются неудачи в экспериментировании. Но как они могут быть уверены, что новое открытие или изобретение более совершенных и чутких приборов не выявят в один прекрасный день ошибочность их взглядов? Откуда они знают, что вещества, именуемые ныне «элементарными атомами», в свою очередь, не являются сложными веществами или молекулами, в которых при более скрупулезном анализе не обнаружатся реальныепервичные элементарные частицы, – плотная оболочка еще более тонкого атома-искры – искры жизни, источника электричества, но все же материи! Генри Кунрат, величайший алхимик и розенкрейцер средневековья, правильно показал дух человека – как и любого атома – в виде яркого пламени, заключенного в почти прозрачный шар, который он назвал душой. А поскольку ученые, по их собственному признанию, не имеют представления ни о происхождении материи и духа, ни об электричестве, или жизни, а их сведения об исходной молекуле неорганической материи равны нулю, то почему, спрашивается, все оккультисты, чьи великие учителя, вероятно, могут знать о существовании веществ, которые доки современной материалистической школы не в состоянии «увидеть, понюхать или попробовать на вкус», должны считать их определения материи и силы последним словом непогрешимой науки?

Наш критик пишет: «В качестве инструментов исследования ученые поочередно используют свет, теплоту, магнетизм, электричество и звук». И в то же время он провозглашает ныне еретический тезис о «неуловимости этих проявлений силы». Осмелюсь предположить, что, говоря о неощутимых факторах, он грешит против доктрин своих великих учителей. Пусть он изучит новую литературу по химии, недавно реформированной на основе так называемого закона Авогадро, и тогда узнает, что термин неуловимые факторы расценивается сейчас как научный абсурд. Самые последние выводы, к которым пришла современная химия, похоже, заставили ее отказаться от определения «неуловимый» и тех учебников дореформенного периода, которые относят явления теплоты и электричества к разжиженным формам материи. Ученые утверждают, что к телам нельзя ничего ни прибавить, ни отнять от них, не изменив при этом их веса. Это было сказано и записано в 1876 г. одним из величайших химиков Америки. Но сделало ли их это хоть чуточку мудрее? Сумели ли они заменить более научной доктриной старую и запрещенную «флогистоновую теорию», исповедовавшуюся Шталем, Пристли, Шиле и другими? – или, доказав для собственного удовлетворения, что очень ненаучно называть теплоту и электричество разреженными формами материи, преуспели ли они в обнаружении истинной природы силы, материи, энергии, огня, электричества – то есть жизни? Понятие флогистона* Шталя – теория горения, которой обучали Аристотель и греческие философы, – разработанное Шиле (бедным шведским аптекарем, тайно изучавшим оккультизм, и который, по словам профессора Кука, «за один год внес больший вклад в химическую науку, чем Лавуазье за всю свою жизнь»), не было просто плодом воображения, хотя Лавуазье было разрешено запретить и ниспровергнуть его. Действительно, если бы высокие жрецы современной науки смогли внести большую лепту в дело изучения сущности вещей, чем простую их классификацию, тогда, пожалуй, они имели бы больше прав поведать миру о «конечной структуре материи». Как известно, своими нападками на флогистоновую теорию Лавуазье не привнес в науку ничего исключительно важного, кроме «грандиозного обобщения». Но оккультисты предпочитают придерживаться фундаментальных учений древности. Они, как и авторы старой теории, не связывают флогистон, – получивший свое специфическое название в качестве одного из атрибутов Акаши, – с понятием веса, который обычно ассоциируется у непосвященных со всеми видами материи. И хотя для нас он является принципом, вполне определенным веществом, в то время как для Шталя и других он был неопределенным веществом, – все же они так же, как и мы, не считали его материей в ее нынешнем понимании. Как сказал один из современных ученых, «замените в книге Шталя по химии и физике (1731 г.) термин флогистон словом энергия и вы получите… нашу великую современную доктрину о сохранении энергии». Совершенно верно – это «великая современная доктрина», только, осмелюсь добавить, – плюс что-то еще. Не прошло и года после произнесения этих слов, как открытие профессором Круксом* светящейся материи, речь о которой пойдет дальше, почти опрокинуло все их предыдущие теории.

«Сила, энергия, физический посредник – это просто различные слова, выражающие одну и ту же идею», – замечает наш критик. Думаю, что он ошибается. До сегодняшнего дня ученые не договорились относительно четкого и исчерпывающего определения электричества – этого «очень загадочного посредника», по мнению профессора Бэлфора Стюарта. Если последний утверждает, что электричество или «электрическое притяжение можно, вероятно, рассматривать как специфическую разновидность силы, именуемой нами химическим сродством», то профессор Тиндаль называет его «типом движения», а профессор Бейн причисляет электричество к одной из пяти главных сил природы, коими являются «механическая (молярная), кинетическая энергия движущейся материи» и «молекулярная, или заключенная в молекулах, тоже проявляющаяся предположительно (?) в движении, а именно: в теплоте, свете, химической силе, электричестве» («Соотношения нервной и умственной сил»). Боюсь, что теперь эти три определения уже не выдержат строгой проверки.

Не менее необычным выглядит вывод, сделанный нашим «Теософом». Напомнив, что «ни одним известным сейчас научным прибором невозможно взвесить луч света», он все же уверяет нас, что… «наука может доказать, что теоретический вселенский эфир, который существует в крайне разреженном состоянии, имеет вес. Это заявление, сделанное перед лицом тех, кто считает эфир реальностью и кто знает, что поскольку он проникает в самые плотные тела с такой же легкостью, как вода в губку, то не может быть заключен в ограниченные рамки, – звучит довольно странно; это утверждение также не найдет понимания в современной науке. Когда ей удастся определить вес этого чисто гипотетического посредника, – существование которого является пока что только удобной гипотезой, призванной завершить теорию о волнообразном движении, – тогда мы преклоним голову перед ее могуществом. Поскольку наш брат обожает ссылаться на авторитетные источники, почему бы ему в следующий раз не привести такую цитату:

Существуют ли эфирные волны или нет, мы представляем их в виде волн различной длины… и любой физик поддержит меня… что хотя наша теория на поверку может оказаться только плодом научных видений, эти величины должны являть собой параметры какого-то явления («Размеры эфирных волн», с. 25).

После такой публичной исповеди довольно трудно поверить в способность науки доказать «наличие веса» у вселенского эфира.

С другой стороны, наш критик очень правильно делает, что сомневается в возможности изобретения прибора «для взвешивания лучей света»; хотя он упорствует в неверном определении света как «силы, или энергии». Осмелюсь утверждать, что даже в строгом соответствии с современной наукой, которая дает ошибочные названия 9 из 10 объектов изучения (что можно легко доказать), а затем с неизменной наивностью признается в этом без малейшей попытки заменить дезориентирующие термины, свет никогда не считался «силой». По мнению науки, это «проявление энергии», «способ движения», порожденный быстрыми вибрациями молекул в любом светящемся теле и переданный волнами эфира. Это же верно для теплоты и звука, передача последнего зависит, помимо вибраций эфира, от волнообразных движений окружающей атмосферы. В свое время профессор Крукс решил, что он доказал, что свет – это сила, но вскоре обнаружил свою ошибку. Объяснение волнового движения света, сделанное Томасом Юнгом, как всегда остается в силе и показывает, что то, что мы называем светом, есть всего лишь воздействие, произведенное на сетчатку глаза волнообразными движениями частиц материи. Следовательно, свет, как и теплота, высшим выражением которой он является, это просто призрак, тень движущейся материи; это безграничные, вечные, бесконечные пространство, движение и время; триединая сущность того, что деисты обозначают словом «бог», а мы – терминами «единый элемент», «духо-материя» или «материя-дух», чьи семь свойств абстрактно изображаются нами в виде равностороннего треугольника. Если средневековые теософы и современные оккультисты называют духовную душу ваханом (проводником) седьмого принципа – чистой нематериальной искры, «огня, взятого из вечного океана света», – то эзотерически они именуют ее также «пульсацией Вечного Движения»; а последнее, безусловно, не может существовать вне материи. Только что ученые открыли «четвертое состояние материи», в то время как оккультисты много веков назад проникли в тайны шестого и, следовательно, не строят предположения, а знают о существовании седьмого – и последнего. Профессор Бэлфор Стюарт, пытаясь показать свет как некую энергию, или силу, цитирует Аристотеля и отмечает, что греческий философ, кажется, поддерживал идею о том, что «свет не является телом или эманацией любого тела (ибо тогда, по мнению Аристотеля, он будет разновидностью тела) и что поэтому свет – это энергия, или действие». На это я вежливо возражу, что если нельзя представить движение без силы, то еще труднее вообразить «энергию, или действие», вечно существующую или даже проявляющуюся в безграничном пространстве без участия какого-либо тела. Кроме того, концепции о «телах» и «материи» Аристотеля и Платона, основателей двух великих соперничавших школ античности, несмотря на их диаметрально противоположные позиции по многим вопросам, тем не менее, еще больше расходятся со взглядами нынешней науки на «тело» и «материю». Древние и современные теософы, алхимики и розенкрейцеры всегда утверждали, что в природе нет таких вещей per se как «свет», «теплота», «звук», «электричество» и менее всего – «вакуум». И результаты старых и новых исследований полностью подтверждают их воззрение, а именно, что в реальности не существует ни «химических», ни «световых», ни «тепловых лучей». Нет ничего, кроме светящейся энергии; или, как выразился в «Scientific American»[1] один ученый, светящаяся энергия – «это некий тип движения, вызывающего вибрации чего-то находящегося во всем пространстве между нами и солнцем – чего-то, что не будучи полностью осмыслено (именно так!) именуется нами «эфиром» и что имеется везде, даже в «вакууме» радиометра». Это высказывание хотя и запутанное, тем не менее, является последним словом науки. И еще: «Мы всегда имеем дело с одной и той же причиной – светящейся энергией – и даем ей различные обозначения: «актиничность»*, «свет» или «теплота». Нам также говорят, что лучи, неправильно названные химическими, или актиничными, а также цветовые лучи, воспринимаемые нашими глазами как голубой или зеленый, или красный, «имеют одинаковую природу – движение эфира».

Итак, поскольку солнце и эфир, вне всякого сомнения, являются материальными телами, то все их проявления – свет, теплота, звук, электричество и т.д. – неизбежно должны быть, согласно определению Аристотеля (принятому и не совсем верно истолкованному профессором Бэлфором Стюартом), также «разновидностью вещества», то есть – материей.

Но чем в действительности является материя? Мы убедились, что едва ли можно называть электричество силой, однако нам запрещают причислять его к материи под угрозой получить ярлык профанов от науки! Электричество не имеет веса – учит нас «Теософ», следовательно, оно не может быть материей. Ну что ж, по этому поводу обеим сторонам есть что сказать. Эксперименты Малле, результаты которых согласуются с данными Пирани* (1878), показали, что электричество испытывает на себе влияние гравитации и поэтому должно обладать некоторым весом. Прямой медный провод с загнутыми вниз концами подвешивается к середине одного из рычагов точных весов, а загнутые концы погружаются в ртуть. Когда через этот провод при посредничестве ртути пропускают ток от сильной батареи, то коромысло весов, к которому прикреплен провод, несмотря на установленное равновесие, заметно отклоняется вниз, невзирая на сопротивление ртути. Оппоненты Малле, которые в свое время пытались доказать, что факт отклонения рычага весов вниз вызван не гравитацией, а действием закона притяжения электрических токов, и в подтверждение своих взглядов приводили электрическую теорию Барлоу* и открытие, сделанное Ампером, что электрические токи, текущие в противоположные стороны, взаимно отталкиваются, а иногда направляются вверх, вопреки закону гравитации, еще раз доказали, что едва ли можно достичь единого мнения, и эта проблема остается открытой. Попутно возникает вопрос: что же такое «закон гравитации»? Нынешние ученые предполагают, что «гравитация» и «притяжение» имеют четкие различия. Но недалек тот день, когда будет подтверждена правильность оккультной теории о том, что «гравитация» – это не что иное, как «притяжение и отталкивание».

Разумеется, наука может называть электричество силой, если ей так нравится. Однако, ставя его в один ряд со светом и теплотой, которым самым решительным образом отказано в принадлежности к силе, она либо грешит непоследовательностью, либо молчаливо признает его неким «типом материи». Но независимо от того, есть у электричества вес или нет, никакой настоящий исследователь не будет доказывать невозможность существования столь легкой материи, вес которой не поддается замерам с помощью современных приборов. А это приводит нас прямиком к последнему открытию, одному из величайших в науке, – я имею в виду «светящуюся материю» мистера Крукса, или – как ее теперь называют – четвертое состояние материи.

Полагаю, нет надобности в дополнительных аргументах в пользу того, что все три состояния – твердое, жидкое и газообразное – являются лишь одними из множества стадий в непрерываемой цепи видоизменения материи, и что все три взаимосвязаны, то есть переходят друг в друга через незаметные градации. Но для нас, оккультистов, гораздо большее значение имеет признание, сделанное несколькими великими учеными в различных статьях по поводу открытия четвертого состояния материи. Один из них пишет в «Scientific American»:

Предположение о том, что эти три состояния материи не исчерпывают всех ее возможностей, ненамного невероятнее гипотезы о существовании звуковых волн, выходящих за пределы нашей слышимости, и о наличии слишком быстрых либо слишком медленных эфирных колебаний, перестающих восприниматься нашим органом зрения как свет.

А поскольку профессор Крукс преуспел в очищении газов до такой кондиции, что они достигли состояния материи, «с трудом подпадающей под определение сверхгазообразной и обладающей совершенно новыми свойствами», почему тогда оккультистов обвиняют за их уверенность в том, что за «сверхгазообразной материей» следуют другие состояния такой сверхочищенности, даже в своих грубых проявлениях, – к примеру, электричество во всех его известных формах, – которые приводят исследователей в полное замешательство, и пусть после этого счастливые обладатели научного чутья называют электричество силой! Нас уверяют в совершенной очевидности того, что при очень значительном увеличении разреженности некоторых газов, как, например, в предельно доступном науке вакууме, количество молекул может уменьшиться настолько, что их столкновение при благоприятных условиях станет столь редким, по сравнению с массовым числом*, что они перестанут оказывать заметное влияние на физические свойства исследуемой материи. Другими словами, нам говорят, что «свободно парящие молекулы, будучи предоставленными действию законов кинетической силы, без взаимной интерференции, прекращают проявление свойств, характерных для газообразного состояния, и приобретают абсолютно новые качества». Это и есть светящаяся материя. А за ней скрывается источник электричества – опять же материя.

Сейчас было бы слишком опрометчиво с нашей стороны обнадеживать читателей предположением, что после того как профессором Круксом было обнаружено четвертое состояние материи, а профессором Цёльнером* четвертое измерение пространства (оба стояли у истока науки), со временем за ними последуют открытия и пятого, и шестого, и даже седьмого состояния материи, так же, как и семи чувств у человека, и что, наконец, будет доказана семеричность строения всей природы, – ибо кто может поставить ограничения ее возможностям! Но пока что нет оснований для такого оптимизма. Говоря о своем открытии, профессор Крукс справедливо заметил, что феномены, которые он изучал в экспериментальных трубках, открыли перед наукой новое поле деятельности, новый мир…

Мир, где материя существует в четвертом состоянии, где находит подтверждение корпускулярная теория света; где свет не всегда движется по прямой линии; мир, в который мы никогда не сможем проникнуть и вынуждены будем довольствоваться наблюдением и исследованием его только снаружи.

На это оккультисты могут ответить, что «если невозможно воспринимать эти сферы физическими чувствами, то мы уже давно проникли туда и даже глубже с помощью наших духовных способностей и духовных тел».

Мне хотелось бы завершить эту уже слишком пространную статью следующими размышлениями. Древние никогда не придумывали свои мифы. Тот, кто знаком с оккультной символикой, всегда сумеет распознать научный факт под маской гротеска. Так, если рассмотреть легенду об Электре – одной из семи Атлантид – в свете оккультной науки, то вскоре можно установить истинную природу электричества и понять, что совершенно неважно, как мы его называем – силой или материей, поскольку оно и то и другое, но пока что оба эти термина, в том смысле, который вкладывает в них современная наука, являются неверными. Мы знаем, что Электра была женой и дочерью титана Атласа, сына Азии и Плейоны, дочери Океана… Как правильно заметил профессор Ле Конт, «многие видные ученые с иронией относятся к термину жизненная сила, или жизненность, как к отголоску былых суеверий»; однако эти же ученые используют слова «гравитация», «магнитная сила», «химическая сила», «физическая сила», «электрическая сила» и т.д.* и при этом не в состоянии понять, что есть жизнь или даже электричество; так же, как дать вразумительное объяснение хорошо известному факту, что после гибели физического тела от удара молнии кровь в нем не сворачивается. Химическая наука, которая показывает нам каждый атом, – органического и неорганического происхождения, способный к поляризации как в массе, так и порознь, – и соотносит инертную материю с гравитацией, а свет с теплотой и т.д. (поскольку в них содержится потенциальное электричество), все же настаивает на различии между органической и неорганической материей, хотя обе они существуют благодаря одной и той же таинственной энергии, неустанно творящей свои оккультные процессы в естественной лаборатории жизни – с одинаковой интенсивностью как в минеральном, так в растительном царствах. Поэтому оккультисты утверждают, что философская концепция о духе, как и концепция о материи, должны базироваться на идентичных феноменах, и добавляют, что Сила и Материя, то есть Дух и Материя, или Бог и Природа, хотя в своих проявлениях и могут быть рассмотрены как противоположные полюса, все же по своей истинной сути едины; и что жизнь присутствует в равной мере как в мертвом, так и в живом веществе, в органической и неорганической материи. Поэтому, пока наука все еще ищет ответ на вопрос «Что такое жизнь?» (и, вероятно, вечно будет заниматься этим поиском), оккультисты могут не утруждать себя подобной проблемой, ибо они заявляют с не меньшим основанием, чем их оппоненты, что жизнь в скрытой или активной форме присутствует всюду; что она так же бесконечна и неуничтожима, как сама материя, поскольку обе они не могут существовать друг без друга, и что электричество является подлинной основой и источником самой жизни.

«Пуруша» не существует без «пракрити». как и пракрити, или пластичная материя, не имеет бытия без пуруши, или духа, жизненной энергии, жизни. Одним словом, пуруша и пракрити являются синонимами и двумя полюсами одного вечного элемента. Наши физические тела, как конгломерат органических тканей, в действительности представляют собой «неустойчивую организацию химических сил» плюс некую молекулярную силу, – как назвал электричество профессор Бейн, – яростно бушующую и разрывающую на куски частицы живой материи, а при наступлении смерти постепенно преобразующуюся в химическую силу и затем снова возрождающуюся как электрическая сила, или жизнь, в каждом отдельном атоме. Следовательно, называют ли электричество силой или материей, оно всегда будет оставаться вездесущим Протеем*, Вселенной, единым элементом: Жизнью-Духом, или Силой на ее отрицательном полюсе, и Материей – на положительном; первая является материально-духовной Вселенной, а последняя – материально-физической, то есть Природой, Свабхаватом, или Неуничтожимой Материей.

(Е. П. Блаватская «Иная сторона жизни»

Махатма — это выдающаяся личность, которая, посредством специальной тренировки и образования, развила такие высшие способности и достигла такого духовного знания, которых обычные люди достигают лишь проходя через бесчисленную серию перевоплощений в результате космической эволюции, конечно, лишь при условии, что они не пойдут против целей Природы и тем самым не приведут к собственному исчезновению. Этот процесс самоэволюции Махатмы проявляется во многих «воплощениях», хотя их самих сравнительно немного. Но кто же такие эти воплощенные? Оккультное учение, так, как оно дается, показывает, что три первых принципа более или менее исчезают вместе с тем, что называется физической смертью. Четвертый принцип, вместе с низшей частью пятого, в которых сохраняются животные склонности, имеет местом своего пребывания Кама-локу, где он испытывает страдания в соответствии с размерами его низших желаний; в то время, как его высший манас, чистый человек, связанный с шестым и седьмым принципами, попадает в Девахан, чтобы наслаждаться результатами своей доброй кармы, и быть перевоплощенным в высшую личность. Сущность, прошедшая через оккультное обучение в своих последовательных рождениях, имеет соответственно (в своих воплощениях) все меньше и меньше от этого низшего манаса, пока не наступит время, когда его целый манас, который приобрел полностью возвышенный характер, сконцентрируется в высшей личности, и тогда про такого человека можно сказать, что он стал Махатмой. Во время физической смерти четыре низших принципа погибают без какого-либо страдания, поскольку они являются для него, фактически, как бы предметами одежды, которые он по своей воле снимает и одевает. Подлинный Махатма, таким образом,— это не его физическое тело, но тот высший манас, который неразрывно связан с атмой и ее оболочкой (шестым принципом); этого объединения он достигает в сравнительно короткий промежуток времени благодаря процессу самоэволюции, установленному оккультной философией. Поэтому, когда люди выражают желание «видеть Махатму», они, по-видимому, в действительности не понимают того, о чем они просят. Как могут они надеяться увидеть при помощи своих физических глаз то, что превосходит их возможности? То ли это тело, а скорее раковина или маска, которого они страстно желают или ищут? И, предполагая, что они видят тело Махатмы, как они могут знать, что за ним спрятана возвышенная сущность? По каким стандартам они судят о том, что отражает майя, находящаяся перед ними,— образ истинного Махатмы или нет? И кто может сказать, что в физическом содержится что-то большее, чем майя? Высшие вещи могут быть восприняты только чувством, подходящим для них. Поэтому тот, кто хочет увидеть истинного Махатму, должен использовать свое интеллектуальное зрение. Он должен так возвысить свой манас, чтобы его восприятие стало чистым, и всякий туман, созданный майей, должен быть рассеян. Его видение будет тогда ясным, и он увидит Махатм, где бы ни находился, поскольку слившиеся с шестым и седьмым принципами, вездесущими и всепроникающими, Махатмы, можно сказать, находятся повсюду. Однако, как это бывает, когда мы стоим на вершине горы, а перед нашим взглядом простирается целая равнина, в которой мы не различаем какого-либо дерева или другого предмета, поскольку сверху все они кажутся одинаковыми для нас, и наше внимание может привлечь лишь то, что отличается от всего окружающего,— точно так же, хотя все человечество находится в пределах ментального видения Махатм, каждый человек не может ожидать того, что он будет замечен, до тех пор, пока он не привлечет к себе специального внимания, благодаря своим собственным поступкам. Их специальной заботой является величайший интерес к Человечеству в целом, поскольку они отождествили себя с Универсальной Душой, которая простирается через все Человечество; и тот, кто хотел бы привлечь их внимание, должен обращаться к этой Душе, которая находится повсюду. Такое восприятие манаса может быть названо «верой», которую не следует смешивать со слепым доверием. «Слепая вера» — это выражение, иногда используемое для обозначения убеждения, которому не предшествует восприятие или понимание; на самом деле, истинное восприятие манаса — это то просветленное доверие, которое и является настоящим значением слова «вера». Это доверие может в то же время сочетаться с сознанием, то есть, внутренним опытом, поскольку «истинное знание несет с собой веру». Вера — это восприятие манаса (пятого принципа), тогда как знание, в истинном смысле этого слова, это способность интеллекта, то есть, духовное восприятие. Коротко говоря, высшая индивидуальность человека, состоящая из его высших манасов, шестого и седьмого принципов, должна действовать как единое целое, и только тогда он может получить «божественную мудрость», ибо божественное может быть воспринято лишь благодаря божественным способностям. Таким образом, желание, которое толкает человека на принятие ученичества, должно сочетаться с пониманием Закона Космической Эволюции, который позволит ему работать в гармоничном согласии с Природой, вместо того, чтобы действовать из-за собственного неведения вопреки ее целям.

«Теософист», июль 1884 г.

Откуда этот вселенский символ? Яйцо, как священная эмблема, встречается в Космогонии каждого народа на Земле и почиталось как по причине своей формы, так и в силу заключенной в нем тайны. Начиная с самых ранних умственных представлений человека, оно было известно, как наиболее удачно изображающее начало и тайну Бытия. Постепенное развитие невидимого зародыша внутри замкнутой скорлупы; внутренний процесс без какого либо заметного внешнего вмешательства силы, который из скрытого ничто производит активное нечто, не нуждаясь ни в чем, кроме тепла; и постепенное развитие этого зародыша в конкретное живое существо, которое разбивало свою оболочку, являясь для наших внешних чувств как самозарождающееся и само себя сотворившее существо; все это с самого начала должно было казаться постоянным чудом.

Сокровенное Учение объясняет причину этого почитания в символизме доисторических рас. Вначале «Первопричина» не имела названия. Позднее, она запечатлелась в воображении мыслителей, как вечно-невидимая, таинственная Птица, роняющая Яйцо в Хаос, и это Яйцо становится Вселенной. Отсюда Брама назывался Калаханса, «Лебедем во (Пространстве и) Времени». Став Лебедем Вечности, Брама, при начале каждой Махаманвантары, кладет Золотое Яйцо, изображавшееся великим Кругом, или , что само по себе является символом Вселенной и ее сферических тел.

Вторая причина избрания яйца символом Вселенной и нашей Земли заключалась в его форме. Оно было Кругом и Сферой; овальная же форма нашей планеты должна была быть известна с самого начала символики, раз яйцо было принято повсеместно. Первое проявление Космоса в форме Яйца было наиболее широко распространенным верованием древности. Как доказывает Бриан[1], оно было символом, принятым среди греков, сирийцев, персов и египтян. В египетском Ритуале говорится, что Себ, Бог Времени и Земли, положил Яйцо или Вселенную, «Яйцо, зачатое в час Великого Единого, обладающего Двуначальною Силою»[2].

Ра, подобно Браме, изображается развивающимся в Яйце Вселенной. Умерший «блистает в Яйце страны Мистерий»[3]. Ибо это есть «Яйцо, которому дана Жизнь среди Богов»[4]. «Это Яйцо великой кудахтающей Курицы, Яйцо Себа, который исходит из него, подобно ястребу»[5].

У греков Орфическое Яйцо было описано Аристофаном и было частью Дионисовых и других Мистерий, во время которых происходило освящение Мирового Яйца и пояснялось значение его. Порфирий тоже объясняет его, как символ Мира: «Έρμηνεύει δε το ωον τον κόσμον». Фабер и Бриан пытались доказать, что Яйцо обозначало Ноев Ковчег – мнение дикое, если только не принять его, как чисто аллегорическое и символическое. Оно могло изображать Ковчег лишь как синоним Луны, как Аргха, который несет вселенское семя жизни; но, конечно, оно не имело ничего общего с библейским Ковчегом. Во всяком случае, воззрение, что Вселенная существовала вначале в форме Яйца было всеобщим. И как говорит Уильсон:

«Подобное же описание первого соединения элементов в форме Яйца приводится во всех Пуранах с обычным эпитетом Haima или Hiranya «золотой», как, например, в Ману, I, 9»[6].

Хиранья, однако, означает, скорее, «блистающий», «сияющий», нежели «золотой», как это доказано великим индусским ученым, покойным Свами Дайананд Сарасвати, в его неопубликованной полемике с проф. Максом Мюллером. Как сказано в Вишну Пуране:

«Разум (Махат)… включая (непроявленные) грубые элементы, образовал Яйцо… и Владыка Вселенной Сам пребывал в нем в качестве Брамы. В этом Яйце, о брамины, заключались материки и моря, и горы, планеты и подразделения планет, боги, демоны и человеческий род»[7].

Как в Греции, так и в Индии, первое видимое Существо Мужского Начала, соединявшее в себе природу обоих полов, пребывало в Яйце и изошло из него. Этот «Перворожденный Мира», по мнению некоторых греков, был Дионис, Бог, который возник из Мирового Яйца и от которого произошли Смертные и Бессмертные. Бог Ра явлен в Книге Мертвых, сияющим внутри своего Яйца (Солнце), причем звезды также исходят из него, как только Бог Шу (солнечная энергия) просыпается и дает ему толчок[8]. «Он в Солнечном Яйце, Яйце, которому дана Жизнь среди Богов»[4]. Солнечный Бог восклицает: «Я – Душа Творца Небесной Бездны. Никто не видит моего Гнезда, никто не может разбить Моего Яйца. Я есмь Владыка!»[9]

Ввиду этой кругообразной формы, причем « » исходит из или Яйца, или мужское Начало из Женского в Андрогине, странно встретить ученого, утверждающего, что древние арийцы не знали десятичного счисления на том основании, что в древнейших индусских манускриптах нет и следа его. Число 10, будучи священным числом Вселенной, было тайным и эзотеричным, как в отношении к единице, так и к нулю или кругу. Кроме того, проф. Макс Мюллер говорит, что «оба слова cipher и zero, составляя одно, достаточны для доказательства, что наши цифры заимствованы у арабов»[10]. Cipher есть арабское cifron и означает «пустой», перевод санскритского sunyan или «ничто», говорит профессор[11]. Арабы получили свои знаки из Индостана и никогда не претендовали на их изобретение. Что же касается пифагорейцев, то нам следует лишь обратиться к древним рукописям трактата Боэция «De Arithmetica», составленного в шестом веке, чтобы найти среди пифагорейских чисел «I» и «О», как первый и последний знак[12]. И Порфирий, приводящий выдержки из «Моderatus» Пифагора[13], говорит, что числа Пифагора были «иероглифическими символами, посредством которых он пояснял идеи, относящиеся к природе вещей», или начало Вселенной.

Теперь, если, с одной стороны, в наиболее древних Манускриптах Индии еще не найдено следов десятичного исчисления, и Макс Мюллер высказывается очень определенно, что до сих пор он нашел всего лишь девять начальных букв санскритских чисел, то, с другой стороны, мы имеем рекорды столь же древние, которые могут снабдить нас нужными доказательствами. Мы говорим об изваяниях и священных изображениях в древнейших храмах Дальнего Востока. Пифагор получил свое знание в Индии. И мы видим, что проф. Макс Мюллер подтверждает это заявление, по крайней мере настолько, чтобы допустить, что нео-пифагорейцы были первыми учителями «цифрового счисления» среди греков и римлян; что они в «Александрии или в Сирии ознакомились с индусскими знаками и применили их к «Abacus» Пифагора». Это осторожное допущение предпосылает, что сам Пифагор был знаком лишь с девятью знаками. Таким образом, мы можем справедливо ответить, что хотя мы и не имеем экзотерических достоверных доказательств тому, что десятичное счисление было известно Пифагору, жившему в конце архаических времен[14], тем не менее, мы имеем достаточно доказательств, что все цифры полностью, как они даны Боэцием, были известны пифагорейцам еще до построения самой Александрии[15]. Это свидетельство мы находим у Аристотеля, который говорит, что «некоторые философы утверждают, что идеи и числа тождественны по своей природе и в целом достигают десяти»[16]. Думается нам, что это является достаточным доказательством того, что десятичное счисление было известно им, по крайней мере, за четыре столетия до Р. Хр., ибо Аристотель, по-видимому, не обсуждает этого вопроса, как нововведение нео-пифагорейцев.

Но мы знаем больше этого: мы знаем, что десятичная система должна была применяться человечеством с древнейших времен, ибо вся астрономическая и геометрическая часть сокровенного жреческого языка была построена на числе 10 или на комбинации мужского и женского начала, и потому что так называемая «Пирамида Хеопса» построена на мерах этого десятичного счисления или, вернее, на единицах и их сочетаниях с нулем. Об этом, однако, было достаточно сказано в «Разоблаченной Изиде» и повторять это не к чему.

Символизм Лунных и Солнечных Божеств настолько тесно переплетается и так запутан, что почти невозможно отделить друг от друга такие глифы, как Яйцо, Лотос и «Священные» Животные. Например, Ибис очень почитался в Египте. Он был посвящен не только Изиде, которая часто изображается с головою этой птицы, но также и Меркурию или Тоту, который по преданию принял его образ, спасаясь от Тифона. Геродот[17] сообщает нам, что в Египте имелось два вида Ибисов: один – совершенно черный, другой – черный с белым. Первому приписывалась борьба и истребление крылатых змей, которые прилетали каждую весну из Аравии и были бедствием страны. Другой был посвящен Луне, потому что с внешней стороны она бела и блестяща, а с другой, которую никогда не обращает к Земле, она темна и черна. Кроме того, Ибис убивает и местных змей и производит страшное опустошение среди яиц крокодила, спасая таким образом Египет от этих отвратительных ящерных животных, переполняющих Нил. Утверждается, что птица совершает это при лунном свете, и, таким образом, ей помогает Изида, небесным символом которой была Луна. Но более точная эзотерическая истина, лежащая в основании этих народных мифов, заключается в том, что Гермес, как это указано Абенефием[18], охранял египтян в образе этой птицы и учил их оккультным искусствам и наукам. Это просто означает, что ibis religiosa обладал и обладает «магическими» свойствами, как и многие другие птицы, в особенности альбатрос и мифический белый лебедь, Лебедь Вечности или Времени, Калаханса.

Если бы это было иначе, то почему бы все древние народы, которые были не глупее нас, смотрели с таким суеверным ужасом на убийство некоторых птиц? В Египте тот, кто убивал Ибиса или золотого Ястреба, символ Солнца и Озириса, рисковал жизнью и с трудом мог избежать смерти. Почитание птиц у некоторых народов было так велико, что Зороастр в своих наставлениях запретил убийство их, как тягчайшее преступление. В наш век мы смеемся над всякого рода прорицаниями. Но почему же столько поколений верило в прорицание через птиц и даже в овомантию, которая, как говорит Свида, была преподана Орфеем, учившим, что при некоторых условиях можно разглядеть в желтке и белке яйца то, что рожденная из него птица испытала бы вокруг себя на протяжении своей краткой жизни. Это оккультное искусство, которое 3000 лет назад требовало величайшего знания и самых сокровенных и сложнейших математических вычислений, пало теперь до последней степени унижения и вырождения; и в настоящее время лишь старые кухарки и предсказатели судьбы читают служанкам в поисках мужей будущее по яичному белку в стакане.

Тем не менее, даже христиане до сего дня имеют священных птиц, например Голубь, символ Святого Духа. Также не обошли они и священных животных; и евангельская символика с ее Тельцом, Орлом, Львом и Ангелом – в действительности Херувимом или Серафимом, огнекрылым Змием – столь же языческая, как и египетская или халдейская. Эти четыре животных, на самом деле, суть символы четырех Элементов и четырех низших начал в человеке. Тем не менее, они соответствуют, физически и материально, четырем созвездиям, которые образуют, так сказать, свиту или кортеж Солнечного Бога, и которые, во время зимнего солнцестояния, занимают четыре страны Света в поясе Зодиака. Эти четыре «животных» могут быть встречаемы во многих римско-католических Новых Заветах, в которых даны «портреты» Евангелистов. Это также животные Иезекииловой Меркабы (Mercabah).

Рагон справедливо заметил:

«Древние Иерофанты так искусно скомбинировали догмы и символы своих религиозных философий, что эти символы могут быть вполне объяснены лишь посредством комбинаций и знания всех ключей».

Они могут быть истолкованы лишь приблизительно, даже если будут раскрыты три из этих семи систем, т. е., антропологическая, психическая и астрономическая. Два главных толкования, высшее и низшее, духовное и физиологическое, сохранялись в величайшей тайне до тех пор, пока последнее не сделалось достоянием профанов. Среди до-исторических Иерофантов то, что ныне стало чисто (или нечисто) фаллическим, было наукою такою же глубокою и таинственною, как ныне биология и физиология. Это было их исключительным достоянием, плодом их изучений и открытий. Другие два толкования имели касание к Творящим Богам или Теогонии, и к творящему человеку; то есть, к идеальным и практическим Мистериям. Эти толкования были настолько искусно сокрыты и скомбинированы, что многие, сумевшие раскрыть одно значение, были совершенно сбиты с толку перед значением других, и никогда не смогли разрешить их настолько, чтобы совершить опасные разоблачения. Высшие, первое и четвертое – Теогония в связи с Антропогонией – были почти недоступны познаванию. Мы находим доказательства тому в еврейском «Священном Писании».

Благодаря тому, что змий принадлежит к виду яйцеродных, он стал символом Мудрости и эмблемою Логосов или Саморожденных. В храме в Филах, в Верхнем Египте, искусственно приготовлялось яйцо из глины, смешанной с различными веществами для курений. Особым процессом выводили из него церасту или рогатую ехидну. То же происходило в древности и в индусских храмах с коброй. Бог-Творец выходит из Яйца, которое исходит из уст Кнефа, как крылатый Змий, ибо Змий есть символ Все-Мудрости. У евреев то же Божество изображалось летучими или «Огненными Змиями» Моисея в пустыне; а у мистиков Александрии это Божество становится Orphio–Christos, Логосом гностиков.

Протестанты стараются доказать, что аллегория Медного Змия и Огненных Змиев имеет прямое отношение к таинству Христа и Распятия, тогда как, в действительности, она гораздо ближе связана с таинством рождения, когда она отделена от Яйца с Центральным Зародышем или от Круга с его Центральной Точкою. Протестантские богословы хотели бы, чтобы мы приняли их толкование только потому, что Медный Змий был воздет на шест! Тогда как он имел, скорее, отношение к египетскому Яйцу, которое стоит вертикально, поддерживаемое священным Тау; ибо Яйцо и Змий нераздельны в древнем почитании и символике Египта, и Медный, как и «Огненные» Змии, были Серафимами, пылающими «Огненными» Вестниками, – то же, что и Боги Змии, Наги Индии. Без яйца змий являлся чисто фаллическим символом, но в связи с ним он имел отношение к космическому творению. Медный Змий не имел того священного значения, какое хотели бы ему приписать протестанты; и в действительности, он не был прославлен превыше Огненных Змиев, против укуса которых он был только естественным целебным средством; причем символическое значение слова «медный» было женским началом, тогда как «Огненный» или «Золотой» было началом мужским.

«Медь была металлом, символизирующим низший мир… Мир чрева, где должна зарождаться жизнь… Слово, означавшее у евреев Змий, было Nachash, но оно же было названием и меди».

В Книге Чисел сказано, что евреи роптали в Пустыне, где не было воды[19], после чего «Господь наслал огненных змиев», чтобы жалить их, а затем, чтобы помочь Моисею, дал ему, как врачующее средство, Медного Змия на шесте, чтобы они смотрели на него, после чего «всякий человек, если взирал на медного змия… оставался жив»… (?!) Затем «Господь», собрав народ у источника Беер, дал им воды, и благодарный Израиль воспел – «Родись, о Источник». Когда, после изучения символики, читатель христианин начинает понимать внутренний смысл этих трех символов – Воды, Меди и Змия и некоторых других в том смысле, какой они имеют в священной Библии, вряд ли он захочет связать священное имя своего Спасителя с библейским инцидентом Медного Змия. Серафимы () или Огненные Крылатые Змии, без сомнения, находятся в связи, и притом нераздельной, с идеей «Змия Вечности – Бога», как это пояснено Киниили в его «Апокалипсисе»; но слово Керуб (Херувим) также означает Змий в одном смысле, хотя его прямое значение другое, ибо Херувим и персидские крылатые Грифоны (Γρύπες), стражи Золотой Горы, тождественны, и составное имя первых выдает их смысл или природу, ибо оно состоит из kr (), круга и aub или ob (), Змия, и потому означает «Змий в Круге». Это утверждает фаллический характер Медного Змия и оправдывает Иезекиила в уничтожении его[20]. Verbum satis sapienti!

В Книге Мертвых, как только что было показано[21], часто делаются ссылки на Яйцо. Ра, Могущественный, остается в своем Яйце, пока идет борьба между «Детьми Возмущения» и Шу, Солнечной Энергией и Драконом Тьмы. Умерший сверкает в своем Яйце, когда он переходит в Страну Тайны. Он есть Яйцо Себа. Яйцо служило символом Жизни в Бессмертии и Вечности; а также глифом рождающего чрева, тогда как Тау, находившийся в связи с ним, был только символом жизни и рождения в акте зарождения. Мировое Яйцо помещалось в Хнум’е в Водах Пространства или женском абстрактном Начале; причем Хнум становился после «падения» человечества в зарождение и фаллицизм, Амоном-Творящим Богом. Когда Пта, «Огненный Бог», несет Мировое Яйцо в своей руке, символизм становится совершенно земным и конкретным в своем значении. В соединении с Ястребом, символом Озириса-Солнца, символ становится двойственным и относится к той и к другой жизни – смертной и бессмертной. Изображение на одном папирусе в «Edipus Egyptiacus» Кирхера[22] представляет яйцо, парящее над мумией. Это символ надежды и обещания Второго Рождения для озирифицированного умершего; его душа, после необходимого очищения в Аменти, будет пребывать в этом Яйце Бессмертия, чтобы вновь родиться из него для новой жизни на Земле. Ибо это Яйцо, по Эзотерическому Учению, есть Дэвачан, Обитель Блаженства; Крылатые Скарабеи также другой символ того же. Крылатая Сфера есть лишь другой вид Яйца и имеет то же значение, что и Скарабей, Khopiroo от корня khoproo – становиться, вновь рождаться, – что имеет отношение к перевоплощению человека, так же как и его духовному возрождению.

В Теогонии Мохуса мы находим сперва Эфир, потом Воздух, два начала, которые породили Улом, Познаваемое (Νοητος) Божество, видимую Материальную Вселенную, из Мирового Яйца[23].

В Орфических Гимнах Эрос-Фанес возникает из Божественного Яйца, которое оплодотворяется Эфирными Ветрами; Ветер, будучи здесь «Духом Божьим» или, вернее, «Духом Неведомой Тьмы» – Божественной Идеей Платона – движущимся, как сказано, в Эфире[24]. В Катхопанишаде индусов, Пуруша, Божественный Дух, уже стоит перед Первичною Материей, «от слияния которых рождается Великая Душа Мира», Маха-Атма, Брама, Дух Жизни[25] и т. д.; все последние наименования тождественны с Anima Mundi или «Вселенской Душою», Астральным Светом каббалистов и оккультистов или же «Яйцом Тьмы». Кроме этого, существуют много других прекрасных аллегорий на эту тему, разбросанных в Священных Книгах браминов. В одном месте Творец женского рода является вначале зародышем, затем каплей росы, жемчужиной и, наконец, Яйцом. В таких случаях, которых слишком много, чтобы перечислять их отдельно, Яйцо дает рождение четырем Элементам, внутри Пятого, Эфира, и оно покрыто семью оболочками, которые впоследствии становятся семью верхними и семью низшими мирами. Разбиваясь надвое, скорлупа становится Небесами, а содержимое Землей, причем белок образует Земные Воды. Затем уже возникает из Яйца Вишну с Лотосом в Руке. Вината, дочь Дакши и жена Кашиапы, «Саморожденного, возникшего от Времени», одного из семи «Творцов» нашего Мира, положила Яйцо, из которого родился Гаруда, Носитель Вишну; последняя аллегория касается нашей Земли, ибо Гаруда есть Великий Цикл.

Яйцо было посвящено Изиде; и потому жрецы Египта никогда не ели яиц. Изида почти всегда изображается держащей Лотос в одной руке, а в другой Круг и Крест (crux ansata).

Диодор Сикул утверждает, что Озирис, подобно Браме, родился из Яйца. Из Яйца Леды были рождены Аполлон и Латона, а также Кастор и Поллукс, светлые близнецы. И хотя буддисты не приписывают тождественного происхождения своему Основателю, тем не менее, они, так же как и древние египтяне или современные брамины, не едят яиц из опасения уничтожить в них латентный зародыш жизни и тем совершить грех. Китайцы верят, что их Первый Человек родился из Яйца, которое Тьянь уронил в Воды[26] с Небес на Землю. Этот символ Яйца до сих пор рассматривается некоторыми как выражение идеи начала жизни, что есть научная истина, хотя человеческое ovum невидимо невооруженным глазом. Потому мы видим почитание его с древнейших времен у греков, финикиян, римлян, японцев и сиамцев и среди племен Северной и Южной Америки и даже среди дикарей отдаленнейших островов.

У египтян Сокровенным Богом был Амон или Мон, «Скрытый», Высший Дух. Все их Боги были двуначальны; научная Реальность для святилища; ее двойник – сказочное, мифическое Существо для масс. Например, как было указано в отделе «Хаос, Теос, Космос», Старший Гор был Идеей Мира, пребывающей в Разуме Демиурга, «Рожденной во Тьме прежде сотворения Мира»; Второй Гор – та же идея, исходящая от Логоса, облекающаяся в материю и начинающая реальное существование[27]. Гор, «Старший» или Haroiri есть древний аспект Солнечного Бога, современный Ра и Шу; Haroiri часто принимается за Гора (Horsusi) Сына Озириса и Изиды. Египтяне очень часто представляли восходящее солнце в виде Гора Старшего, поднимающегося из распустившегося Лотоса, Вселенной, причем солнечный диск всегда находился на ястребиной голове этого Бога. Haroiri есть Хнум (Khnum). То же самое и в отношении Хнума и Амона, оба изображаются с бараньими головами, и обоих часто смешивают, хотя функции их различны. Хнум – «формовщик людей», изготовляющий людей и вещи из Мирового Яйца на колесе горшечника. Амон-Ра, Зарождающий – второй аспект Сокровенного Божества. Хнум почитался в Элефантине и в Филах[28], Амон в Фивах. Но Эмефт есть Единое Высшее Планетное Начало, выдувающее Яйцо из своего рта и который потому есть Брама. Тень Божества, Космического и Вселенского, того, который высиживает и оплодотворяет Яйцо своим живоначальным Духом, пока не созреет содержащийся в нем Зародыш, был тем Таинственным Богом, имя которого не произносилось. Это, однако, Пта, «тот, кто открывает», открывающий Жизнь и Смерть[29], исходящий из Яйца Мира, чтобы начать свою двойственную работу[30].

Согласно грекам, призрачная форма Хеми (Хеми – Древний Египет), плавающая на Эфирных Волнах Небесной Сферы, была вызвана к жизни Гором-Аполлоном, Солнечным Богом, который явился причиною ее развития из Мирового Яйца. В Браманда Пуране содержится вся тайна о Золотом Яйце Брамы; и вот почему она, может быть, недоступна востоковедам, которые говорят, что эту Пурану, подобно Сканда, «невозможно более достать в цельности», но что «она встречается в разных Кхандах и Махатмиах, которые, как утверждается, все произошли от нее». Браманда Пурана описана как «та, которая воспела в 12.200 стихах великолепие Яйца Брамы и где содержится пояснение о грядущих Кальпах, как это было открыто Брамою»[31]. Совершенно верно; и, может быть, еще нечто гораздо большее.

В Скандинавской Космогонии, которую проф. Макс Мюллер считает «гораздо древнее Вед», в поэме Волюспа, в Песне Пророчицы, Мировое Яйцо снова встречается в Зародыше – Призраке Вселенной, который изображен лежащим в Гиннунгагапе, в Чаше Иллюзии, Майи, Беспредельной и Пустой Бездне. В это Мировое Чрево, бывшее прежде областью ночи и запустения, Нефельхейм, Страною Тумана, небесных туманностей, как называется это сейчас, в этот Астральный Свет упал Луч Холодного Света, который переполнил Чашу и замерз в ней. Тогда Невидимый вызвал палящий Ветер, который растопил замерзшие Воды и разогнал Туман. Эти Воды (Хаос), называемые Потоками Эливагара, пролились, как живительные капли, и создали Землю и Гиганта Имира, который имел «только подобие человека» (Небесный человек) и Корову Аудумлу («Матерь», Астральный Свет или Космическая Душа), из вымени которой потекли четыре реки молока – четыре страны Света; четыре истока четырех райских рек и т. д., эти «четыре» символизированы Кубом, во всех его разнообразных и мистических значениях.

Христиане – особенно греческая и латинская церкви – вполне приняли этот символ и видят в нем упоминание жизни вечной, спасения и воскресения. Свидетельство и подтверждение этому находим в освященном веками обычае обмениваться «Пасхальными Яйцами». Начиная с Ангуина, «Яйца» языческих Друидов, одно имя которых приводило Рим в трепет ужаса, и до красного пасхального яйца крестьянина-славянина, истек целый цикл. И все же, будет ли это в цивилизованной Европе или среди отверженных дикарей Центральной Америки, мы встретим ту же архаическую первобытную мысль, если только пожелаем дать себе труд поискать и не будем – в высокомерии нашего воображаемого умственного и физического превосходства – искажать первоначальную идею символа.

(ТД1.ч.II.Отдел VI. Мировое Яйцо)

___________________________

1.^ III, 165.

2.^ Гл. LIV, 3.

3.^ Гл. XXII, 1.

4.^ Гл. XLII, 13.

5.^ Гл. LIV, 1, 2; Гл. LXXVII, 1.

6.^ Вишну Пурана, I, 39.

7.^ Ор. cit., ibid.

8.^ Гл. XVII, 50, 51.

9.^ Гл. LXXX, 9.

10.^ См. «Our Figures» Макса Мюллера.

11.^ Каббалист скорее будет склонен предполагать, что раз арабское cifron было заимствовано от индусского sunyan-ничто, то и еврейские каббалистические Сефироты (Sephrim) были взяты от слова cipher, не в смысле пустоты, а в смысле сотворения путем чисел и по ступеням эволюции. И Сефиротов 10 или .

12.^ См. «Gnostics and their Remains», King’а, 370 (второе изд.).

13.^ «De Vita Pithag.».

14.^ Год его рождения дан, как 608 до Р. Хр.

15.^ То есть, 332 г. до Р. Хр.

16.^ «Metaphysic», VII. F.

17.^ «Euterpe», 75, 76.

18.^ «De Cultu Egypt.».

19.^ XXI, 5 et seq.

20.^ Вторая Книга Царств, XVIII, 4.

21.^ Supra, стр. 386, 387.

22.^ III, 124.

23.^ Movers, «Phoinizer», 282.

24.^ «Разоблаченная Изида», I, 56.

25.^ Weber, «Akad. Vorles.», 213 et seq.

26.^ Таким образом, китайцы как бы предварили теорию сэра Уилльяма Томсона, о том, что первый зародыш жизни был обронен на Землю какой-либо проходящей кометою. Вопрос – почему это следует называть научным, а китайскую мысль суеверной и глупой теорией?

27.^ Ср. Movers, «Phoinizer», 268.

28.^ Богинями его троицы были Сати и Ануки.

29.^ Пта был первоначально Богом Смерти, разрушения, подобно Шиве. Он Солнечный Бог только в силу того, что огонь Солнца также убивает, как и дает жизнь. Он был национальным Богом Мемфиса, Лучезарный и «Прекрасно-Ликий» Бог.

30.^ Книга Чисел.

31.^ Уильсон, Вишну Пурана, I. Введение, LXXIV–V.

«Сиддхи (или силы архатов) подвластны лишь тому, кто «готов к жизни», полной аскетизма, необходимой для такого обучения, и кто способен повиноваться беспрекословно. Пусть он, узнав однажды, навсегда запомнит, что истинный оккультизм или теософия – это «великое самоотречение от СЕБЯ САМОГО», безусловное и абсолютное, как в мыслях, так и в действиях. Это АЛЬТРУИЗМ, и он выводит практикующего за пределы каких-либо категорий и рангов среди всех живых существ. «Он живет не для себя, но для мира», как только он принял на себя этот труд. Многое прощается в течение первых лет испытания. Но он будет «принят» не ранее, чем его индивидуальность исчезнет, и он станет сплошной благотворной силой в природе. После этого для него существуют два полюса, два пути, и нет места для отдыха между ними. Он должен либо утомительно подниматься, шаг за шагом, часто через многочисленные перерождения, не надеясь на девакханический прорыв, золотую лестницу, ведущую к положению махатмы (архата, или бодхисаттвы), либо – он упадет с этой лестницы на первой же шаткой ступеньке и скатится до состояния дугпы…

Все это либо неизвестно, либо полностью ускользает от взгляда. Поистине, тот, кто способен следовать за молчаливой эволюцией предварительных устремлений кандидатов, часто находит весьма странными идеи спокойного овладения способностями своего разума.Существуют такие люди, чьи мыслительные процессы настолько искажены внешними воздействиями, что они воображают, что плотские страсти могут быть столь очищенными и возвышенными, что их ярость, сила и огонь будут, так сказать, направлены вовнутрь; что они могут быть отложены и сохранены в груди человека до тех пор, пока их энергия не начнет распространяться вовне, но она будет направлена в сторону высших и самых святых целей: а именно, пока их коллективная и не распространяющаяся сила не предоставит ее обладателям возможность войти в истинное святилище души и остаться там в присутствии Учителя – ВЫСШЕЙ СУЩНОСТИ! Ради этой цели они не борются со своими страстями, не уничтожают их. Они, просто, огромным усилием воли притушат сильные языки пламени и будут держать их под контролем внутри себя, позволяя огню тлеть под тонким слоем золы. Они с восторгом примут мучения спартанского мальчика, который предпочел позволить лисе терзать его внутренности, чем расстаться с ней. Бедные слепые визионеры!

Их надежда также слаба, как надежда на то, что шайка пьяных трубочистов, распаленных и грязных от своей работы, будучи запертой в святилище, где висят чистые белые полотна, вместо того, чтобы испачкать их и превратить своим присутствием в кучу грязных лохмотьев, они стали бы хозяевами в этом священном месте и, в конце концов, вышли бы оттуда столь же незапятнанными, как само это место. Почему бы также не вообразить, что дюжина скунсов, помещенных в чистую атмосферу Цзонгпа (монастыря), может выйти оттуда благоухая ладаном?.. Странное искажение человеческого разума. Может ли быть такое? Вряд ли.

«Учитель» в святилище наших душ – это «высшая сущность», божественный дух, сознание которого основано (во всяком случае, в течение жизни человека, в котором он заключен) исключительно на разуме, условно называемом человеческой душой (оболочкой духа является «духовная душа»). В свою очередь, первая (личная, или человеческая душа) – это высшая форма объединения духовных устремлений, желаний и божественной любви; и в своем низшем аспекте, плотских желаний и земных страстей, приданных ей посредством связей с оболочкой, их всех вмещающей. Таким образом, она является звеном и посредником между плотской природой человека, которую ее высший разум пытается подчинить себе, и его божественной духовной природой, к которой она притягивается всякий раз, когда она получает покровительство свыше в своей борьбе с внутренним животным. Последнее – это инстинктивная «плотская душа», являющаяся очагом тех страстей, которые, как только что показано, убаюкивают, вместо того чтобы искоренять, и которые запирают в своей груди неосторожные энтузиасты. Неужели они надеются превратить, таким образом, мутный поток животной сточной канавы в кристально чистые воды жизни? И где, на какой нейтральной территории можно заключить их в темницу, чтобы они не влияли на человека? Неистовые любовные страсти и похоть все еще живы, и им все еще позволяют оставаться на месте их зарождения – в той самой животной душе; ибо высшая и низшая части «человеческой души», или разума, отказываются от таких сожителей, хотя они и не могут избежать загрязнения из-за их соседства. «Высшая сущность», или дух, не может усвоить такие чувства, так же как вода не смешивается с маслом или нечистым жидким жиром. Страдает именно разум, единственное звено и посредник между земным человеком и Высшей Сущностью; он находится в постоянной опасности того, что он будет увлечен вниз этими страстями, которые могут пробудиться в любой момент, и погибнет в бездне материи. И как же он может настроить себя на божественную гармонию высшего Принципа, если эта гармония разрушается самим фактом наличия таких плотских страстей внутри святилища? Как может гармония восторжествовать и победить, если душа обуреваема шумом страстей и низменными плотскими желаниями, или даже «астральным человеком»?

Ибо этот «астральный», теневой «двойник» (имеющийся как у животных, так и у человека), – это спутник не божественного эго, но земного тела. Это связь между личным «ЭГО», низшим осознанием манаса и телом, и является оболочкой временной, ограниченной жизни. Подобно тени, отбрасываемой человеком, он рабски следует за его движениями и импульсами, и склоняется к материи, никогда не поднимаясь к духу. Лишь тогда, когда совершенно умирает сила страстей, и когда они уничтожаются в реторте непреклонной воли; когда отмирают не только все плотские желания и страсти, но исчезает и осознание личного «эго», и «астральное» вследствие этого уменьшается до нуля, – может иметь место союз с «высшим эго». Тогда же, когда «астрал» отражает только победившего человека, еще живого, но не имеющего больше подверженной страстям эгоистичной личности, тогда сверкающий аугоэйд, божественное ЭГО, может колебаться в сознательной гармонии с обоими полюсами человеческой сущности – очищенным материальным человеком и вечно чистой духовной душой – и находиться в присутствии УЧИТЕЛЯ ЭГО, мистического Христа гностиков, смешанное, сплавленное, и отныне единое с НИМ.[Те, кто склонны видеть три]

Как же это возможно для человека войти в «открытые врата» оккультизма, если его повседневные и ежечасные мысли связаны с мирскими вещами, желаниями обладания и силы, похотью, амбициями и обязанностями, которые, даже если и достойны уважения, все же самые что ни на есть житейские? Даже любовь к жене и семье – самое чистое, поскольку самое бескорыстное из человеческих влечений – является преградой для истинного оккультизма. Ибо, возьмем ли мы в качестве примера святую любовь матери к своему ребенку или мужа к своей жене, даже в этих чувствах, если их пронализировать до самых истоков, в первом случае налицо будет все-таки эгоизм, а во втором – égoisme à deux [обоюдный эгоизм, франц.]. Какая мать не принесла бы в жертву, ни минуты не колеблясь, сотни тысяч жизней за жизнь своего ребенка? И какой любящий человек или верный муж не разрушил бы счастье всякого другого мужчины или женщины около себя, чтобы удовлетворить желание той, которую он любит? Это вполне естественно, скажут нам. Безусловно; с точки зрения человеческих чувств; но это в гораздо меньшей степени верно с точки зрения божественной универсальной любви. Ибо, когда сердце переполняет забота относительно небольшого круга личностей, близких и дорогих нам, то как же в нашей душе найдется место для остальной части человечества? Какой процент любви и заботы останется для «великой сироты»? Как может быть услышан «все еще тихий голос» в душе, полностью занятой своими привилегированными обитателями? Какое же пространство останется для нужд человечества en bloc [в целом, франц. ], чтобы они отразились в ней и получили скорый отклик? И все же тот, кто хотел бы воспользоваться мудростью универсального разума, должен достичь этого с помощью всего человечества, без различий расы, темперамента, религии или социального положения. Именно альтруизм, а не эго-изм, даже в его наиболее законном и благородном проявлении, может привести одного человека к тому, чтобы слить свое маленькое эго с универсальными сущностями. Именно этим потребностям и этой работе должен посвятить себя верный ученик истинного оккультизма, если он хочет приобрести тео-софию, то есть божественную Мудрость и Знание.

Претендент должен произвести безусловный выбор между мирской жизнью и жизнью по оккультизму. Бесполезно пытаться объединить то и другое, ибо никто не может одновременно служить двум хозяевам и при этом угодить обоим. Никто не может служить своему телу и высшей душе, выполнять свои семейные обязанности и свой вселенский долг, не лишая своих прав либо одного, либо другого; ибо он или будет склонять свое ухо к этому «все еще тихому голосу» и не сможет слышать крики своих малышей, или же он будет прислушиваться лишь к желаниям последних и останется глух к голосу человечества. Это была бы постоянная, непрекращающаяся, безумная борьба почти за каждого женатого человека, который следовал бы истинному практическому оккультизму, а не его теоретической философии. Ибо он обнаружил бы, что постоянно колеблется между голосом безличной божественной любви к человечеству, и голосом личной, земной любви. И это могло бы привести его только к неудаче в том или другом, а, возможно, и в обоих случаях. И даже хуже, ибо тот, кто предается удовольствиям земной любви или похоти после того, как он посвятил себя ОККУЛЬТИЗМУ, должен будет вскоре почувствовать, каков результат этого: он будет непреодолимо выброшен из безличного божественного состояния в низший материальный план. Чувственное, или даже ментальное самоудовлетворение, включает немедленную утрату сил духовной проницательности; голос УЧИТЕЛЯ не сможет больше отличаться от голоса его страстей или даже страстей дугпы; истинное – от ложного, здоровая нравственность – от простой казуистики. Плод Мертвого моря принимает чудесный мистический вид, но превращается в золу на губах и в беспокойство сердца, приводя к тому, что:

Разверзлась бездна, и непроглядная сгустилась тьма;

Безумие сменило здравый ум, вина – невинность;

Страдание – восторг; надежда превратилась в безысходность.»

(Е. П. Блаватская «Оккультизм против оккультных искусств»)

«…принцип, который не перевоплощается (за исключением нескольких перечисленных случаев), есть ложная личность, иллюзорная человеческая сущность, получившая определенную форму и индивидуализированная определенным именем для одной короткой человеческой жизни; но то, что может перерождаться и nolens volens вынуждено делать это, повинуясь неумолимому и беспристрастному закону кармы, есть наше истинное Эго. Именно эта путаница между истинным, бессмертным Эго человека и его ложными и эфемерными личностями, которые Эго периодически меняет в ходе своей манвантарной эволюции, лежит в основе всего возникшего непонимания. Что же представляет собою первое и что – второе? Первая группа включает в себя:

1. Бессмертный Дух – бесполый, бесформенный (арупа) – эманация Единого вселенского дыхания.
2. Его носитель – божественная Душа, именуемая «бессмертным Эго», «Божественной монадой» и т. д. и т. п., которая благодаря расширению Манаса, в коем горит вечно сияющая джива, добавляет к себе в конце каждого воплощения самые возвышенные приобретения бывшей личности, самый нежный аромат сорванного цветка, срок жизни которого уже истек.

Что же представляет собою ложная личность? Это и есть та самая мешанина из желаний, чаяний, привязанностей и антипатий, то есть действий, которую каждый человек проявляет на этой земле в течение одного воплощения или на протяжении существования одной личности. И конечно же не все то, что рассматривается нами, обманутыми материей и материально мыслящими людьми, как реальный м-р Такой-то или подлинная миссис Кто-то-Еще, обретает бессмертие и включается в цикл перерождений.

Весь этот эгоистический набор, составляющий иллюзорное и мимолетное Я, исчезает после смерти. Точно так же актер сбрасывает со своего тела театральный костюм после того, как отыграет роль и отправится домой, чтобы спокойно лечь спать. Тогда он снова становится самим собой – все тем же Джоном Смитом или Грэем, каким и был от рождения. Он больше не Отелло и не Гамлет, в которого он воплощался на несколько часов. И ничто из его прежнего «набора» не уйдет вместе с ним в следующее воплощение, за исключением разве что семени будущей кармы, которую Манас присовокупил к бессмертной группе и которой предстоит вместе с развоплощенной высшей сущностью проследовать в дэвакхан. Что же касается четырех низших принципов, то их дальнейшая судьба описана у многих классических авторов, к которым мы намерены наконец обратиться за аргументами в поддержку собственной позиции. Учение о перисприте, «ложной личности», или астральных останках умершего, постепенно растворяющихся и с течением времени исчезающих полностью, особенно ненавистно спиритуалистам, упорствующим в своем отождествлении преходящего и бессмертного Эго.

К несчастью для них и к счастью для нас, это учение было сформулировано отнюдь не современными оккультистами. Они только отстаивают его. И доказывают то, что ни одна «личность» не может «перевоплощаться на той же самой планете» (нашей земле – на сей раз без ошибки), если не считать трех перечисленных выше исключительных случаев. А то, что будет сказано ниже, и те доказательства, которые мы намерены процитировать, добавят к этому еще и четвертый случай – сознательные и осмысленные действия Адепта; а также удостоверят тот факт, что упомянутое астральное тело не принадлежит ни физическому телу, ни душе, и в еще меньшей степени – бессмертному духу человека.

Прежде чем выдвигать на основании неоспоримых проявлений какие-либо теории относительно их природы и характера и утверждать, исходя из prima facie свидетельств, что нас посещают время от времени не кто иные, как духи усопших смертных, неплохо было бы сначала поинтересоваться, а что же говорили по этому поводу древние. Ведь призраки и видения, материальные и полуматериальные «духи» берут свое начало не от Алана Кардека и даже не из Рочестера. И если существа, коим нравится выдавать себя за души и призраки усопших, сделали это для себя постоянным промыслом и весьма преуспели в нем, то только потому, что предусмотрительная философия прежних времен уступила ныне место самонадеянности и бездоказательным предположениям а priori. Первый вопрос, на который следует ответить: «Обладают ли духи какой-либо материей, в которую они могли бы облачаться?» Ответ: «То, что сейчас во Франции называют словом перисприт, а в Англии и Америке – «материализованной формой», в прежние времена именовалось nepu-псюхе и пери-ноус, поскольку древним грекам это явление было хорошо знакомо. Но есть ли у них хоть какое-нибудь тело: газообразное, текучее, эфирное, материальное или хотя бы полуматериальное? Нет; мы утверждаем это, ссылаясь на авторитет оккультных учений всего мира. Ибо у индусов атма, или дух, есть ару-па (бестелесный), и точно так же считали греки.

Даже в римско-католической церкви ангелы Света (равно как и ангелы Тьмы) абсолютно бестелесны: «meri spiritus, omnes corporis expertes»; а по выражению «Тайной Доктрины», они – изначальны. Эманации недифференцированного Принципа – Дхиан Коганы единой (первой) категории, или чистая духовная субстанция, состоят из однородного (одноэлементного) Духа; вторая категория представляет собой вторую эманацию души элементов; третья уже имеет «тело разума», которому эти существа, однако, не подчинены, но, напротив, сами могут создавать себе тело, послушное их воле и обретающее ту форму и субстанцию, которую они сами пожелают ему придать. Начиная с этой (третьей) категории, они (духи, ангелы, Дэвы или Дхиан Коганы) уже имеют тела, первая группа рупа которых состоит из одного элемента: эфира; вторая – из двух: эфира и огня; третья – из трех: эфира, огня и воды; четвертая – из четырех: эфира, воздуха, огня и воды.

Далее идет стадия человека, у которого, помимо этих четырех элементов, есть еще пятый, доминирующий в нем: земля, заставляющая его страдать. Об ангелах Святой Августин и Петр Ломбардский говорят, что их тела приспособлены для того, чтобы действовать, а не для того, чтобы страдать. Именно земля и вода – humor et humus – предопределяют склонность человека к страданию и пассивности, ad patientiam, тогда как эфир и огонь побуждают его действовать. Таким образом, духи, или человеческие монады, принадлежащие к первой категории, или недифференцированной субстанции, – бестелесны; однако третий их принцип (или пятый человеческий – Манас) может в соединении со своим носителем создавать камарупу и майявирупу – тело желания, или «иллюзорное тело». После смерти лучшие, благороднейшие и чистейшие качества Манаса, или человеческой души, восходят вместе с божественной монадой в дэвакхан, откуда им уже нельзя выйти или вернуться вплоть до следующего воплощения; так что же в таком случае является нам под двойной личиною духовного Эго или души умершего человека? Да все тот же элемент камарупы, которому помогают в этом элементалы. Ибо нас учат, что теми духовными существами, которые способны принимать по своей воле некую форму и являться людям (то есть становиться объективными и даже осязаемыми), могут быть только ангелы (Дхиан Коганы) и нирманакая Адептов, чьи духи облечены в тонкую материю. Появляющиеся иногда астральные тела – останки и остатки развоплотившихся смертных существ – являются вовсе не теми людьми, за которых они себя выдают, но только их подобиями. Эта вера господствовала во все времена – от Гомера до Сведенборга, с третьей расы и до наших дней.

Убежденные спиритуалисты часто и во множестве цитируют слова Павла как подтверждение своей веры в то, что духи действительно могут проявляться и проявляются. «Есть тело душевное, есть тело и духовное», и т. д. и т. п. (I Кор., XV, 44); но достаточно внимательно прочесть стихи, предшествующие этому и следующие за ним, чтобы убедиться в том, что святой Павел имел здесь в виду нечто совершенно иное, нежели то, о чем ведут речь спиритуалисты. Разумеется, духовное тело существует, но оно ни в коей мере не тождественно астральной форме, заключенной в «естественном» человеке. Ибо «духовная» составляющая человека заключает в себе только нашу индивидуальность, теряющую свои оболочки и преображающуюся после смерти. Сам апостол объясняет это в стихах 51-53: «Sed поп omnes immutabimur». «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся… Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему – облечься в бессмертие».

Но это доказательство имеет авторитет только для христиан. Посмотрим же, что говорили на сей счет древние египтяне и неоплатоники, и те и другие – «маги» par excellence, они подразделяли человека на три группы принципов, подобных нашим: чистый бессмертный дух; «призрачная душа» (светящийся призрак) и грубое материальное тело. За исключением последнего, рассматривавшегося как земная оболочка, этих принципов было шесть: 1) кха, «жизненное тело»; 2) кхаба, «астральная форма», или тень; 3) ка, «животная душа»; 4) акх, «земной разум»; 5) са, «божественная душа» (буддхи) и 6) сах, или мумия, начинавшая действовать после смерти. Высшим несотворенным духом считался Озирис, имя которого было в каком-то смысле видовым, поскольку каждый человек после преображения становился озирисоподобным, то есть влившимся в Солнце-Озирис, или блаженное божественное состояние. Остававшиеся в астральном свете нашей атмосферы ка с низшими элементами акха (или камарупы) и дополняющими их остатками Манаса вместе составляли то, что индусы называют ужасными и злобными бхутами, а мы – элементариями.

Это можно заключить из перевода так называемого «Магического папируса Гарриса» («Papyrus magique Harris», переведенного Шабасом), где они называются ку, или ка, а также поясняется, что в иероглифической записи ка иногда именовались «ожившими мертвецами» и «восставшими тенями».

Когда о человеке говорили, что в него «вошло ка», это означало, что он одержим «духом». Были известны два вида ка – оправданные, исчезавшие после непродолжительной второй жизни (нам онх), и осужденные блуждать, не зная покоя, во тьме после того, как умрут во второй раз (мут, эм, нам). Этих последних называли ху метре («дважды умершие»), что, впрочем, не мешало им жить «чужой» жизнью на манер вампиров. О том, какой страх они вызывали, говорится в наших Приложениях о «Египетской магии» и «Китайских духах» («Тайная Доктрина»). Египетские жрецы изгоняли их так же, как римско-католический кюре изгоняет злого духа; точно так же обстоит дело и с китайскими гуй, идентичными ка и элементариям, и с античными ларами или лярвами (слово, образованное от предыдущего грамматиком Фестом, пояснявшим, что это – «тени умерших, которые не дают покоя в доме, где поселятся, ни хозяевам, ни слугам»). Эти создания, будучи вызванными во время магических, и в особенности некромантических, обрядов, не считались и до сих пор не считаются в Китае ни духами, ни душами, ни какой бы то ни было еще частью умершего человека, именем которого они себя называют, но только отражением последнего – его подобием.

«Человеческая душа», говорит Апулей, есть «бессмертный Бог» [Буддхи], у которого тем не менее есть свое начало. Когда смерть освобождает ее [душу] от бренного земного организма, она становится лемуром. Многие лемуры настроены к людям вполне благожелательно; в этом случае они становятся семейными богами, или демонами, то есть домашними божествами. Римляне называли их ларами. Но их проклинали и называли лярвами в тех случаях, когда судьбою они были обречены скитаться, сея вокруг себя зло и несчастья (Inane terriculamentum bonis hominibus, ceterum noxium malis). Когда же истинная природа развоплощенных душ была неясна, их называли просто маны (Apuleius, Du Dieu de Socrate, p. 142-143). Послушайте, что говорят на сей счет Ямвлих, Прокл, Порфирий, Пселл, равно как и десятки других авторов.

Халдейские маги верили и учили, что небесная, или божественная, душа должна вкусить блаженства вечного света, в то время как животная, или чувственная, душа, если она была добродетельна, быстро растворится и исчезнет, а если была грешна – будет блуждать в сфере Земли. В последнем случае «она [душа] временами может принимать призрачные формы различных людей или даже животных». То же самое греки говорили об эйдолоне, а раввины – о нефеш (см.: Histoire et Traite des Sciences Occultes, Count de Resie, Vol. II, p. 598). Все иллюминаты Средневековья в один голос говорят о нашей астральной душе – отражении умершего, или его призраке. Во время «смерти рождения» (рождения в физическом мире) чистый дух остается связанным с промежуточным и светящимся телом; но как только его низшая форма (физическое тело) умирает, дух устремляется вверх, к небесам, а покинутая им светящаяся оболочка опускается в нижние миры, или камалоку.

Гомер описывает тело Патрокла – подлинный образ земного тела, убитого Гектором, восстающее в своей духовной форме; а Лукреций говорит о старом Эннии, который видел самого Гомера, проливающего горькие слезы в окружении теней и человеческих призраков на берегах Ахерузии, «где не живут ни тела наши, ни души, но только наши образы».

Etsi praeterea tamen esse Acherusia templa

Ennius aeternis exponit versibus edens,

quo neque permaneant animae neque corpora nostra,

sed quaedam simulacra modis pallentia miris;

unde sibi exortam semper florentis Homeri

commemorat speciem lacrimas effundere salsas

coepisse et rerum naturam expandere dictis.

[«И все-таки Энний говорит, что существуют царства Ахерузии, и описывает их в своих бессмертных стихах; там не живут ни души наши, ни тела, но только странные призрачные образы (подобия людей). Из этих царств явился к нему призрак вечно живого Гомера и, обливаясь горькими слезами, стал рассказывать о природе вещей»].

(De Rerum Natura, Book 1, 120-126)

Вергилий называет их imago («образы»); а в «Одиссее» (книга XI) автор говорит о них как о формах и образах и в то же время как о точных копиях тела, поскольку Телемах, не желая поначалу признавать Улисса, пытается выставить его прочь со словами: «Нет, ты не мой отец; ты – демон, что пытается прельстить меня!» (Одиссея, кн. XVI, 194–195.) «У римлян нет недостатка в выразительных названиях для различных видов этих демонов: они именуют их, соответственно, ларами, лемурами, гениями и манами». Цицерон, переводя платоновского «Тимея», передает слово «daimones» термином «лары»; а Фест-грамматик поясняет, что низшие, или младшие, боги суть не что иное, как души людей, и указывает, как и Гомер, на различие между двумя типами богов, между anima bruta и anima divina (животной и божественной душами). Плутарх говорит, что лары селятся в (заброшенных) домах, где становятся полновластными хозяевами, и называет их жестокими, придирчивыми, назойливыми и т. д. и т. п. Фест считает, что среди ларов встречаются как хорошие, так и плохие. Иногда он называет их praestites, потому что они могут охранять домашние вещи и даже приносить их (direct apports), а иногда – hostileos. «Как бы то ни было, – говорит своим причудливым старофранцузским языком ле Луаер, – они ничуть не лучше наших демонов, которые если даже и помогают иногда людям и даже делают им подарки, то только для того, чтобы тем вернее навредить им впоследствии. Лемуры – это те же демоны, как и лярвы, ибо являются по ночам в обличье какого-нибудь человека или животного, но чаще всего – в образе, который они заимствуют у какого-нибудь умершего». (Livres des Spectres, I, гл. II, p. 15-16).

Воздав эту небольшую дань своим христианским предрассудкам, когда человеку «благочестивому» везде видится Сатана, ле Луаер говорит далее как настоящий и весьма эрудированный оккультист:

Нет сомнений в том, что именно гении, и никто другой, покровительствуют каждому новорожденному человеку и что гениями их назвали, как говорит Цензорин, потому, что они опекают всю нашу расу; они, таким образом, отвечают не только за каждого смертного в отдельности, но и за целые племена и поколения, будучи также гениями народов.

Идея ангелов-хранителей отдельных людей, рас, местностей, городов и наций была заимствована римско-католической церковью у дохристианских оккультистов и язычников. Симмах (Epistol., lib. X) пишет:

Как всем людям при рождении дается душа, так и гении распределены между народами. У каждого города был свой гений-охранитель, которому люди приносили жертвы.

Известно немало посвятительных надписей, гласящих: Genio civitatis – «Гению города».

Правда, древние профаны точно так же, как и современные, слабо разбирались, является ли им эйдолон родственника или же гений здешних мест. Эней, отмечая годовщину смерти своего отца Анхиза, увидел змею, ползущую по его гробнице, и не мог понять, был ли это гений его отца или же гений этого места (Virgil, Aeneid, V, 84-96). Маны были разделены на добрых и злых; тех, которые были злыми, Вергилий называет numina larva – их ублажали жертвами, чтобы они не создавали неприятностей, не насылали плохих снов на тех, кто их презирает, и т. п.

Тибулл говорит [об этом] в следующей строке:

ne tibi neglecti mittant mala somnia manes. (Elegiae, II, VI, 37).

Язычники полагали, что низшие души превращались после смерти в демонических эфирных духов. (Le Loyer, Livres des Spectres, etc., Angers, 1586. 4to., p. 22).

Если разложить греческий термин eteroprosopos на составляющие его лексические компоненты, получается целая фраза – «другой в моем обличье».

Именно этим земным принципам – эйдолону, лярве, бхуту (называйте их, как хотите) – «Разоблаченная Изида» отказывает в перевоплощении. Доктрины теософии являются не чем иным, как отголосками учений древности. Человек представляет собою единство лишь в начале и в конце своего существования.

Все духи, все души, боги и демоны суть эманации души вселенной, которая остается их коренным принципом, говорит Порфирий («De Sacrifice»), Нет ни одного сколько-нибудь скандально известного философа, который не верил бы: 1) в перевоплощение (метампсихоз), 2) во множественность составляющих человека принципов или хотя бы в то, что человек имеет две души, отдельные друг от друга и имеющие разную природу (одна – смертная астральная душа, а другая – нетленная и вечная) и 3) в то, что первую не следует рассматривать как собственно человека, ею обладающего, – «ни как его дух, ни как тело, но в лучшем случае просто его отражение».

Этому учили брахманы, буддисты, евреи, греки, египтяне и халдеи, равно как и послепотопные наследники допотопной мудрости – Пифагор и Сократ, Климент Александрийский, Синезий и Ориген, древнейшие греческие поэты, а также гностики, о которых Гиббон отзывается как о наиболее утонченных, образованных и просветленных людях всех эпох (См.: The History of the Decline and Fall of the Roman Empire, chap. XV)…»

Эти поучения даются тем, кому неведомы опасности .Кто захочет услыхать Голос Безмолвия «Беззвучный Звук» и понять его, тот должен достигнуть совершенного сосредоточия . Достигнуть равнодушия к внешнему миру, ученик должен найти Повелителя своих чувств. Творца мысли, того, который зарождает иллюзии.

Ум есть великий убийца Реального. Ученик должен одолеть убийцу. Ибо – когда его собственный образ станет для него не реальным, как не реальны для него все образы его сновидений, когда он перестанет слышать множество, тогда он различит Единое, внутренний звук, убивающий внешний. Лишь тогда – не ранее – покинет он область ложного и вступит в царство истинного .

Прежде чем душа увидит, гармония внутри должна быть достигнута и телесные очи должны закрыться навсегда для всякой иллюзии. 
Прежде чем душа услышит, человек должен стать одинаково глухим как к громам, так и к шептаниям, как к крикам ревущих слонов, так и к серебристому жужжанию золотого светляка.
Прежде чем душа сможет разуметь и вспоминать, она должна с Безмолвным Голосом соединиться так же, как соединен был с умом ваятеля, тот образ, по которому формовалась глина.

Ибо тогда душа услышит и вспомнит. И тогда к внутреннему слуху обратится ГОЛОС БЕЗМОЛВИЯ и скажет:Если твоя душа улыбается, купаясь в солнечном сиянии твоей жизни, если она поет внутри своей оболочки из плоти и материи; если она рыдает в своей крепости, построенной иллюзиями; если она силится оборвать серебряную нить, которая привязывает ее к Учителю , – знай, ученик, твоя душа из праха. Если к тревогам мира сего распускающаяся душа твоя прислушивается; если на гремящий голос Великой Иллюзии она дает ответ; если, устрашенная при виде жарких слез страдания, если, оглушенная воплями скорбей, она отступит – подобно пугливой черепахе – под защиту своей самости, узнай: душа твоя безмолвного Бога своего – недостойный ковчег.

Когда, приходя в возраст, твоя душа выступит из своего верного убежища и, вырвавшись из защищавшего ее ковчега, протянет свою серебряную нить и устремится вперед; если, узрев свое отражение на волнах пространства, она шепнет: «это я», узнай: душа твоя захвачена в паутину обольщения .Земля эта, ученик, есть Чертог скорби, где по всему Пути тяжких испытаний расставлены западни, чтобы изловить твое Я обольщениями, имя которым «Великая Ересь» .

Эта земля, о неведующий ученик, только печальное преддверие, ведущее в сумерки, за которыми расстилается долина света, того света, что неугасим никакими бурями, что горит без светильни и без масла.Говорит Великий Закон: «чтобы познать мировое Я , ты должен познать свое собственное я». Для этого должен ты отдать свое Я – Не Я, свое Бытие – Небытию и тогда только можешь ты почить между крылами Великой Птицы . Воистину сладостно успокоиться в крылах Того, что не подлежит рождению и смерти, что есть АУМ на протяжении бесконечных веков .
Взберись на Птицу Жизни, если хочешь познать.Отдай свою жизнь, если хочешь жить.

Три Чертога, о усталый странник, предстоит пройти тебе до конца многотрудного Пути.

Три Чертога, о победитель Mara , проведут тебя через три состояния в четвертое, а оттуда в семь Миров , в Миры Вечного Покоя. Если захочешь узнать их имена, слушай и запоминай.

Имя первого Чертога – Неведение . Это – тот Чертог, в котором ты увидел свет, в котором живешь и умрешь.

Имя второго – Чертог Познания. В нем душа твоя найдет расцветание жизни, но под каждым цветком свернулась змея .

Имя третьего Чертога – Мудрость; за ним расстилаются безграничные воды Akshara, неиссякаемый родник Всеведения .

Если захочешь пройти первый Чертог безопасно, не позволяй душе своей принимать огни вожделения, горящие в нем, за солнечный свет Жизни. Если хочешь безопасно перейти второй, не замедляй своих шагов, дабы вдохнуть в себя благоухание его опьяняющих цветов. Если хочешь освободить себя от цепей Кармы , не ищи своего Гуру в этой призрачной стране. Мудрый не медлит в обители чувственных утех. Мудрый не вникает сладкозвучным голосам иллюзии. Ищи того, кто даст тебе жизнь , в Чертоге Мудрости, который находится за пределами, где неведомы тени, где свет Истины сияет в неугасаемой славе. Несотворенное живет в тебе, ученик, как оно живет и в Чертоге Мудрости. Если захочешь ты достигнуть его и сочетать оба света воедино, ты должен совлечь с себя темные покровы иллюзии.

Заглуши голос плоти, не позволяй чувственному образу становиться между твоим светом и светом Мудрости, дабы оба могли слиться в единый свет. Когда же познаешь ты свое собственное неведение , беги из Чертога Познания. Опасна его коварная красота, и нужен он только для твоего испытания. Берегись, чтобы душа твоя, ослепленная его обманчивым сиянием, не замедлила и не попалась во власть его призрачного света. Этот свет исходит из драгоценного венца великого соблазнителя Mara. Чувства, очарованные им, ослепляют душу и неразумного приводят к крушению. Моль, привлеченная мерцанием твоей ночной лампады, обречена погибнуть в ее пламени.

Беспечная душа, что слабеет в борьбе с издевающимся демоном иллюзии, вернется на землю рабою Mara. Взирай на Сонмы Душ. Наблюдай, как они мечутся над бурным морем человеческой жизни, как обессиленные, истекающие кровью с разбитыми крыльями, они падают одна за другой во вздымающиеся волны. Бросаемые свирепыми порывами ветра, гонимые бурей, они тонут в водоворотах и исчезают в первой разверзающейся пучине.

Если пройден будет тобою Чертог Мудрости и ты захочешь достигнуть Долины Блаженства, замкни крепко чувства твои, дабы не проникла в них губящая ересь разобщения, которая отвергнет тебя от Целого. Не дозволяй «Рожденному в Небесах» , погруженному в волны Maya , отрываться от единого Отца , но добивайся, чтобы огненная сила отступила в сокровеннейший покой твоего сердца , в свою истинную обитель. И тогда поднимется сила эта из сердца твоего в шестую область, среднюю, в средостение очей твоих, где станет она дыханием Единой Души голосом Учителя, наполняющим все. Тогда только можешь ты стать «Небесным Странником» , тем, который попирает ветры, несущиеся над водами, и ступнями своими не касается волн. 

Да внимает душа твоя каждому крику страдания подобно тому, как священный лотос обнажает сердце свое, чтобы упиться лучами утреннего солнца.

Не допускай, чтобы палящее солнце осушило хоть единую слезу страдания, прежде чем ты сам не сотрешь ее с очей скорбящего.

И да ниспадет каждая жгучая слеза человеческая в глубину твоего сердца, и да пребывает она там: не удаляй ее, пока не устранится печаль, ее родившая.

О ты, сердце которого полно милосердия, знай, что эти слезы – струи, орошающие поля бессмертного сострадания. Только на орошенной почве расцветает полуночный цветок Будды , самый редкий из всех цветов. Это – зерно освобождения от рождения и смерти. Оно уединяет Архата и от духа распрей, и от вожделения, и ведет его через долины бытия к миру и блаженству, доступному только в стране Безмолвия и Небытия .

Убей желание, но убивая его, берегись, чтобы оно не воскресло вновь.

Убей любовь к жизни, но если убьешь ты любовь к жизни , да будет это не из жажды вечной жизни, но дабы заменить конечное пребывающим.

Не желай ничего. Не распаляй сердца своего против Кармы и не негодуй на неизменные законы природы.

Борись только с личным, преходящим, колеблющимся, подлежащим уничтожению.

Помогай природе и работай заодно с ней; и тогда природа признает в тебе одного из своих творцов и станет покорна тебе. И откроет перед тобой широко вход в свои сокровенные недра, обнажит перед взорами твоими сокровища, заключенные в глубинах ее непорочной девственной груди. Незапятнанная плотским прикосновением, она раскрывает свои сокровища только духовным очам, никогда не смыкающимся, для которых нет покровов на протяжении всех ее царств.

Тогда она укажет тебе и средства и направление, первый вход , и второй, и третий, вплоть до седьмого. И за ними – цель, за пределами которой, купаясь в лучах духовного Света, обретается несказанная Слава, невидимая иному взору, кроме взора души.

Лишь одна стезя ведет на Путь; лишь на самом конце его может быть услышан Голос Безмолвия. Лестница, по которой стремящийся поднимается, построена из ступеней страдания и скорби; утешить их может лишь голос праведности. Горе же тебе, ученик, если перенесешь ты с собой хоть единый порок, не покинув его внизу; ибо тогда лестница подломится и низвергнет тебя. Подножие ее стоит в глубокой тине заблуждений и грехов твоих, и, прежде чем ты дерзнешь перейти через широкую пропасть телесности, ты должен омыть ноги свои в Водах Отречения. Горе тому, кто осмелится нечистыми ногами осквернить хотя бы единую ступень. Темная и вязкая грязь затвердеет, прильнет к его стопам и пригвоздит дерзновенного на месте; и, подобно птице, пойманной в коварные силки птицелова, не будет для него дальнейшего движения вперед. Пороки его оденутся в образы и повлекут его вниз. Его грехи поднимут голоса свои подобно шакалам, хохочущим и рыдающим на закате солнца; мысли его станут ратью, которая захватит его и уведет плененным рабом.

Убей свои желания, ученик, обессиль свои пороки ранее, чем вступишь на верховный Путь.

Истреби свои грехи, сделай их навеки безгласными, прежде чем начнешь свое восхождение.

Утишь свои мысли и устреми все свое внимание на твоего Учителя, Которого ты еще не видишь, но Которого уже предчувствуешь.

Сочетай все свои чувства в единое чувство, если хочешь быть в безопасности от врага. Иначе не откроется для темных очей твоей души крутая стезя, ведущая к Учителю.

Долга и утомительна дорога, расстилающаяся перед тобой. Единое сожаление о прошлом, оставленном позади, потянет тебя вниз и сызнова придется тебе начинать тяжелый подъем.

Убей в себе воспоминание о прежних испытаниях. Не оглядывайся назад, иначе ты погиб.

Не верь, что вожделение можно уничтожить, пока питаешь и удовлетворяешь его: это – ложь, внушенная Mara. Питанием порок ширится и разрастается в силу, как червь, тучнеющий в сердце цветка.

Роза должна снова превратиться в почку, рожденную от родного стебля, прежде чем червь подточил его сердцевину и выпил из него жизненный сок.

Золотое древо выпускает драгоценные побеги прежде чем ствол его увянет от бурь.

Ученик должен стать как дитя ранее, чем первый звук коснется его слуха.

Свет от Единого Учителя, неугасимый золотой Свет Духа, бросает на ученика свои светозарные лучи с самого начала Пути. Они пронизывают густые, темные облака телесности. То здесь, то там лучи эти озаряют ее подобно солнечному свету, который пронизывает густые заросли джунглей и отражается светлыми бликами на темной земле. Но помни, ученик: до тех пор, пока плоть не перестанет желать, голова не остынет и душа не станет твердой и чистой, как сверкающий алмаз, Сияние не проникает в сокровенный покой твоей души, оно не согреет сердца, и мистические звуки с духовных высот не достигнут твоего слуха, как бы ревностно ты ни слушал на первой ступени.

Пока не услышишь, ты не можешь видеть.

Пока не начнешь видеть, ты не можешь слышать.

Видеть и слышать – вот вторая ступень.

Составитель Е . П . Блаватская .

автор: Наталия Спирина 
дата: 27 мая 2001 г. 
Аудиозапись: Н.Д.Спирина — 2001.05.27 Вестник Огненный (43:38) 
Опубликовано: Н.Д. Спирина. ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ ТРУДОВ. Том 2. Отблески: 1994-2003 / Отблески-2001

Дорогие друзья, участники «круглого стола»!

Очень рады и счастливы вновь встретиться с вами, вновь приветствовать вас. Вы наши друзья, и нам так приятно с вами встречаться и делиться тем, что мы ищем и находим в текстах, которые нам даются.

Слово на «круглом столе» Сибирского Рериховского Общества

Сегодня мы хотели бы напомнить о том, что 8 мая мы отмечали День Белого Лотоса, то есть окончание земного подвига Елены Петровны Блаватской.

Е.П.Блаватская — это целая эпоха в духовной истории человечества. И исчерпать всё, что сделано ею для приближения Новой Эры Духоразумения, невозможно. В настоящее время мы в состоянии понять только отчасти ту роль, которую она сыграла для пробуждения духовного сознания и понимания основ религий, даваемых ранее.

Во многом её облик остаётся загадочным и непостижимым для нашего обычного понимания. Вспоминая о ней сегодня, постараемся приблизиться к ней, насколько это для нас доступно. Каждое такое великое явление — это пример для нас, на котором можно учиться в своей малой мере.

Вспомним свидетельства некоторых из её современников.

Чарлз Джонстон, американский писатель и переводчик с санскрита, писал о ней так: «Моё самое первое впечатление о г-же Блаватской — это мощь и масштабность её индивидуальности; я словно находился в присутствии какой-то изначальной силы Природы… Но при этом я не испытывал чувства собственной ничтожности, которое возникает рядом с великой личностью, подавляющей окружающих и деспотично попирающей их независимость. То было, скорее, ощущение глубинной, всеобъемлющей реальности, поистине неистощимого запаса прочности, — это был дух, прошедший горнило Природы и достигший извечных начал Истины. Но постепенно, сквозь доминирующее ощущение мощи, проступали её огромная нежность и доброта, неизменная готовность полностью позабыть о себе и всем сердцем отдаться служению людям».

Генри Олькотт, ближайший сотрудник Блаватской, писал: «Никто из знавших Е.П.Блаватскую не может забыть её даров, но всеми её дарами не обладает никто. Её жизнь, какою я узнал её в течение последних семнадцати лет как друг, товарищ и сотрудник, была сплошным мученичеством из любви к людям. Она пылала ревностью к их духовному благу, к их духовной свободе и, далёкая от какого бы то ни было эгоистического мотива, посвящала жизнь и силы делу любви, не ожидая ни благодарности, ни награды. За это она и была преследуема клеветами ханжей и фарисеев до самой смерти, которую они и ускорили своей злобой…»

Анни Безант, последовательница Блаватской, рассказывала следующее: «Я видела её в присутствии злейшего её врага, пришедшего к ней в минуту нужды, и видела, каким неземным светом сострадания осветилось лицо её. Если бы враги её знали, кого они закидывают грязью. (…) Её правдивость и чистота её намерений были поразительны, и в то же время сила её характера не поддавалась никаким ударам судьбы. (…) Она была так бедна, что постоянно нуждалась в деньгах, а когда деньги были — они немедленно исчезали. Щедрость её была воистину царской. Всё, что у неё было: вещи, деньги, платье — всё отдавалось первому встречному, находившемуся в нужде. (…) Мне всегда казалось забавным, когда говорили о её способности ошибаться в людях и доверять тем, кто впоследствии обманывал её. Они не понимали, что она считала долгом давать каждому человеку возможность исправления и нисколько не интересовалась тем, что в случае неудачи она может оказаться в неудобном положении».

А сейчас мы приступаем к изложению основных этапов её жизни.

Елена Петровна родилась в ночь на 12 августа 1831 года в Екатеринославе (ныне Днепропетровск). Её мать, Елена Андреевна Ган, была известной писательницей. «В своё время сочинения Елены Андреевны признавались «необыкновенным явлением» в русской литературе, чуткий Белинский посвящал ей целые статьи, её считали «Лермонтовым среди писательниц»». Её называли даже «русской Жорж Санд». Бабушка Е.П.Блаватской по матери, княжна Елена Павловна Долгорукая, в замужестве Фадеева, в доме которой она провела значительную часть своего детства и юности, была прекрасно образованной женщиной и весьма одарённой художницей. Она принадлежала к одному из самых древних русских родов, восходящих к Рюрику, основателю династии русских князей. Происходит род от святого князя Михаила Черниговского, замученного в Золотой Орде за отказ поклониться языческим идолам. Потомок его, прозванный Долгоруким, и стал родоначальником князей Долгоруковых, среди которых были известные русские полководцы, государственные деятели и писатели.

Прадед Е.П.Блаватской, князь Павел Васильевич Долгоруков, генерал-майор времён Екатерины Великой, был товарищем и сослуживцем Кутузова. Немецкая линия в родословной Е.П.Блаватской исходит от её отца, Петра Алексеевича фон Гана. Графы фон Ган были хорошо известны в Германии, а позже — в России, куда эмигрировали за несколько поколений до рождения отца Блаватской. Пётр Алексеевич фон Ган, отец Е.П.Блаватской, выпускник Пажеского корпуса, избрал военную карьеру и вышел в отставку в чине полковника.

Сестра Елены Петровны, Вера, так вспоминала о ней: «Елена была живая, восприимчивая, удивительно талантливая и очень музыкальная девочка. Ею многие восхищались, но ещё больше её многие боялись, а другие и не любили, боясь её смелой искренности, её всегда непредвиденных остроумных, а подчас и очень злых насмешек. Ей сильно и часто доставалось за её выходки; но выговоры с неё сходили, по поговорке, — как с гуся вода!.. Она умела подмечать слабости человеческие и странности и дурные свойства, но никогда не смеялась над несчастьем, над уродством физическим. Она, напротив, обиженным всегда бывала готова помочь, а своих обид никогда не помнила. Невозможно было быть менее злопамятной, чем она, и прощать искреннее всех своих недругов. Эта прекрасная черта всю жизнь её отличала».

Для Елены «природа жила своей собственной таинственной жизнью. Она слышала голос каждой формы, каждого тела, органического и неорганического; и уверяла, что сознание и жизнь присущи не только определённым таинственным силам, видимым и слышимым ей одной там, где другие не находили ничего, кроме пустоты, но даже зримым, но неодушевлённым предметам, таким как галька, плесень и фосфоресцирующие гнилушки».

Поэтому так привлекал Елену столетний пасечник, живший неподалёку от их дома. Местные жители считали его колдуном. «Он знал очень много о таинственных свойствах трав и цветов и, по слухам, мог предсказывать будущее». «Елена навещала странного старика при каждом удобном случае… Приходя к нему, она задавала кучу вопросов, а потом с жадным вниманием слушала, как научиться понимать язык пчёл, птиц и зверей… Он нередко говорил нам: «Эта маленькая барышня совсем не такая, как вы. Её ждёт большое будущее. Жаль, что я не доживу до той поры, когда исполнятся мои предсказания; но исполнятся они непременно!»»

«Судя по самым ранним воспоминаниям Блаватской, она иногда видела около себя своего Покровителя. С самого детства этот образ господствовал в её воображении. Он был всегда одним и тем же, его черты никогда не менялись; настало время, когда она повстречала его в облике живого человека и мгновенно узнала его, словно при нём выросла».

В 17 лет Елена решила, что, будучи замужней женщиной, она наконец освободится от постоянной опеки и надзора родственников, и обвенчалась с сорокалетним Никифором Васильевичем Блаватским, вице-губернатором Эриванской губернии. Брак был фиктивным, и через несколько месяцев она рассталась с мужем и начался период её странствий по разным странам и городам.

В 1851 году, будучи в Лондоне, она наконец встретила Учителя из своих снов. Позднее Е.П.Блаватская подробно рассказала графине Вахтмейстер об этой встрече: «…Как-то раз, прогуливаясь, она с изумлением увидела на улице высокого индуса рядом с какими-то индийскими принцами. Она тут же узнала его… Ей хотелось кинуться к нему и заговорить, но он знаком велел ей оставаться на месте, и она стояла как зачарованная, пока он не прошёл мимо. На следующий день она отправилась в Хайд-парк, чтобы побыть одной и обдумать это необыкновенное происшествие. Подняв голову, она увидела тот же самый облик; приблизившись к ней, Учитель сказал, что он прибыл в Лондон с индийскими принцами по важному делу, что он непременно должен переговорить с ней наедине, потому что ему требуется её участие в работе, которую он собирается предпринять. Он… также сказал, что ей придётся провести три года в Тибете, чтобы подготовиться к выполнению этой важной задачи».

Графиня добавляет: «Я сама была в Англии, когда там находились эти индийцы, и помню рассказы о том благородном зрелище, которое они собой являли, и что один из них был очень высок». А по словам Е.П.Блаватской, её Учитель был очень высокого роста.

Вскоре Е.П.Блаватская выехала в Индию через Америку, потому что ей страстно хотелось сначала увидеть Новый Свет. Она побывала в Канаде, Центральной и Южной Америке, и некоторые из исследований, предпринятых Еленой Петровной в Центральной Америке, описаны в её книге «Разоблачённая Изида». Затем два года она находилась в Индии и пыталась проникнуть через Непал в Тибет, но вмешательство британского представителя расстроило её планы.

Потом Елена Петровна вернулась в Европу и в Лондоне вновь встретилась с Учителем. После этой встречи она приехала в Нью-Йорк и начала путешествовать по Америке. Один из её современников, американский учёный А.Росон, вспоминал о том, как она в то время выглядела: «Лицо у неё было круглое, как луна, — такая форма высоко ценится на Востоке; глаза ясные и чистые, мягкие, как у газели, когда она спокойна, но вспыхивающие по-змеиному, когда она сердится или возбуждена. Лет до тридцати она сохраняла девичью фигуру, гибкую, мускулистую и хорошо сложённую, способную радовать глаз художника. Руки и ноги у неё были маленькие и изящные, как у нежной девушки…

Она была неутомимой искательницей знания, постоянно работающей и неудовлетворённой. Больше света, больше фактов, прогрессивные теории, различные гипотезы, новые предположения — постоянное устремление к идеалу».

В книге «Разоблачённая Изида» Е.П.Блаватская пишет о двух мучающих её постоянно вопросах, ответы на которые она искала во время своих многочисленных странствий: первый — где, кто, что есть БОГ? Второй — кто видел когда-нибудь бессмертный ДУХ человеческий и смог убедиться в бессмертии человека?

«Стремясь изо всех сил разрешить эти ставящие в тупик вопросы, мы именно тогда и соприкоснулись с некоторыми людьми, наделёнными такими таинственными силами и такими глубокими познаниями, что поистине мы можем назвать их мудрецами Востока… Они показали нам, что при объединении науки с религией существование Бога и бессмертие человеческого духа могут быть доказаны так же, как теорема Евклида».

Это пребывание Блаватской в Америке длилось два года, после чего она во второй раз отправилась в Индию.

Об этом Блаватская писала: «В 1856 году я поехала в Индию только потому, что тосковала по Учителю. Ездила из одного места в другое, никому не говоря, что я русская, и люди считали меня той, кем мне хотелось… Вздумай я описать моё пребывание в Индии в том году, вышла бы целая книга».

Часть этого путешествия действительно вошла в книгу «Из пещер и дебрей Индостана». Е.П.Блаватская в художественной форме изложила свои путешествия с Учителем, который выведен в книге под именем Гулаб-Синг. Она писала: «Приводимые мной факты и персонажи подлинные, я просто собрала вместе в трёх-четырёхмесячном отрезке времени события и случаи, происходившие на протяжении ряда лет, равно как и часть феноменов, которые показывал мне Учитель».

Не сумев проникнуть в Тибет через Непал во время первого посещения Индии, Блаватская предпринимает новую попытку пробраться туда через Кашмир, которая тоже не увенчалась успехом.

Елена Петровна снова вернулась в Европу. Несколько лет она жила в России; путешествовала по Персии, Сирии, Ливану, Египту, Греции, Италии. Она рассказывала Олькотту, что в 1867 году в Метане, маленьком городке к северу от Рима, она сражалась на стороне Гарибальди против французских и испанских войск и получила пять ранений. Оправившись от ран, Елена Петровна продолжала странствовать, пока наконец не получила предписание Учителя вернуться в Индию и следовать в Тибет, где она провела почти три года.

В одном из писем, отвечая на вопрос, зачем её туда посылали, Елена Петровна писала: «Действительно, совершенно незачем ехать в Тибет или Индию, дабы обнаружить какое-то знание и силу, «что таятся в каждой человеческой душе»; но приобретение высшего знания и силы требует не только многих лет напряжённейшего изучения под руководством более высокого разума, вместе с решимостью, которую не может поколебать никакая опасность, но и стольких же лет относительного уединения, в общении лишь с учениками, преследующими ту же цель, и в таком месте, где сама природа, как и неофит (ученик), сохраняет совершенный и ненарушаемый покой, если не молчание!»

Последний период жизни Е.П.Блаватской, который она, начиная с 1873 года, провела последовательно в Америке (1873 – 1878), Индии (1878 – 1884) и Европе (1884 – 1891), был настолько известен, что его можно проследить день за днём во всех подробностях.

В 1873 году, по указанию Учителя, Елена Петровна отправилась в Америку. Этот переезд ознаменовался совершенно необыкновенным эпизодом. При посадке на пароход, следующий из Гавра в Нью-Йорк, уже подходя к трапу, она увидела, что на пирсе сидит бедная женщина с двумя маленькими детьми и горько плачет.

«Отчего вы плачете?» — спросила она. Та рассказала, что муж прислал ей из Америки денег на дорогу и она всё истратила на самые дешёвые билеты в третьем классе, а они оказались фальшивыми. Где теперь искать мошенника, который столь бессердечно обманул её, она не знала и оказалась совершенно одна, без денег, в чужом городе. «Идёмте со мной», — сказала г-жа Блаватская и направилась прямо к агенту пароходной компании, уговорив его обменять её билет первого класса на билеты в третьем классе для себя и бедной женщины с детьми.

Всякий, кто хоть раз пересекал океан третьим классом, среди толпы эмигрантов, по достоинству оценит такую жертву со стороны женщины с тонкой чувствительностью… На эмигрантских судах до третьего класса можно было добраться, только спустившись по трапу через люк. Через такие люки практически не поступал воздух, к тому же в плохую погоду их задраивали. В течение двух недель Блаватская пересекала океан в духоте, давке, при плохой пище и воде и отсутствии элементарных удобств.

В письме к одному из своих современников Елена Петровна так обозначила цель своего приезда в Америку: «Я послана сюда, в эту страну, моей Ложей, дабы сказать правду о современном спиритуализме, и мой самый святой долг — раскрывать то, что есть на самом деле, и разоблачать то, чего нет».

Через несколько месяцев Е.П.Блаватская основала в Америке Теософское общество.

Слово теософия состоит из двух греческих слов: Теос — Бог и София — Мудрость,и означает, по определению Блаватской, Божественную мудрость.

Священному делу теософии она была верна всю свою жизнь; она отдала ему здоровье, время и всю душу, в нём узнав наконец то дело, которому была предназначена.

В Америке она встретила Генри Олькотта, ставшего до конца её дней её верным сотрудником. Пробыв в Америке пять с половиной лет, Блаватская вернулась в Индию и основала подобное Теософское общество в Адьяре.

Дочь Джавахарлала Неру Индира Ганди, премьер-министр Индии, выступила в 1983 году с речью в адьярском Теософском обществе.

Вот что она, в частности, сказала: «Теософское общество объединяло тех, кто ищет истину. Хорошо известна его роль в культурном и политическом возрождении Индии. Тончайшая сила, присущая устремлённости к истине, позволила ему в самом начале устоять против враждебности и попыток искажений. По-видимому, именно этим теософское движение привлекало моего отца… и, вероятно, теософские взгляды во многом отвечали его универсализму, его уважению к различным верованиям и отвращению ко всяким проявлениям фанатизма».

В Индии Елена Петровна, несмотря на ухудшающееся здоровье, много путешествовала вместе со своими сотрудниками. Из Aгры она писала профессору Уайлдеру в Соединённые Штаты: «Как мне жаль, что Вас нет с нами! Я часто думаю о Вас и представляю, как трепетала бы Ваша душа археолога и поэта, если бы Вы странствовали вместе с нами… За последний месяц нам довелось путешествовать поездом, в повозке, запряжённой волами, на слонах и верблюдах, в лодках. В каждой деревушке, городе или форте мы задерживались на день, а то и на три; мы видели ту Индию, которая сокрыта под землёй, а не только ту, что на поверхности…»

В своём письме князю Дондукову-Корсакову в Россию Блаватская рассказывала, как в одном из монастырей на границе Сиккима и Тибета её, в отличие от других посетителей, не только пропускали в те места, куда им доступа не было, но и признали в ней женское воплощение одного из Бодхисаттв.

Здоровье Елены Петровны продолжало ухудшаться, и в начале 1884 года доктора предупредили, что если она не сменит климат, то проживёт не более трёх месяцев. Потому в феврале 1884 года Блаватская в сопровождении Олькотта и ещё нескольких спутников покинула Индию и отправилась в Европу.

Тогда им и в голову не могло прийти, какие неприятности доставит Теософскому обществу супружеская чета Куломбов, которые служили при Теософском обществе. Уже после отъезда Блаватской Правление Теософского общества отказало супругам от места — за недостойное поведение и злоупотребление денежными средствами Общества. Разъярённые Куломбы отомстили тем, что распустили грязную клевету на Блаватскую.

В одной из газет Мадраса были опубликованы письма, якобы полученные ими от Блаватской в то время, когда она путешествовала по Индии, с указаниями, как им в Адьяре подготовить тот или иной трюк, выдаваемый за оккультный феномен. Выдержки из статьи перепечатали ведущие англо-индийские газеты… В некоторых городах Индии были распространены сотни листовок, объявляющих о том, что «госпожа Блаватская развенчана; её интриги и мошенничество разоблачены».

Это было только началом многолетней травли, преследовавшей Е.П.Блаватскую до последних дней её жизни. Она вынуждена была выйти из состава созданного ею самой Теософского общества, чтобы клевета, направленная на неё, никаким образом не повредила Обществу, и решила вернуться в Индию, несмотря на то что климат Индии был губителен для её здоровья. Она хотела, пусть даже ценой собственной смерти, разоблачить все эти махинации и клеветнические измышления, потому что они касались не её одной, а подрывали доверие к работе Теософского общества.

В середине января 1885 года, находясь в Индии, Блаватская смертельно заболела, но неожиданно для всех она чудесным образом выздоровела. Позднее она поведала ближайшим друзьям, что к ней пришёл Учитель и предложил выбор: с миром умереть сейчас, и на этом её мученичество окончится, или жить ещё несколько лет ради написания «Тайной Доктрины». То же случится снова через два года, когда она опять будет возвращена к жизни Учителем для того, чтобы завершить начатое.

Е.П.Блаватская вернулась в Европу и целиком отдалась поставленной перед ней задаче. «Она была уверена, что человечество подошло к нравственному кризису, что всё усиливавшийся материализм мог закристаллизовать сознание в такой степени, что возврат к духовности становился бы всё труднее и труднее. Нужно было помочь ему, пробить окно в духовный мир, раскрыть перед людьми невидимые для них дали».

Чтобы работать без помех, Блаватская выбрала Вюрцбург — уединённый город в северной Баварии. По свидетельствам очевидцев, она писала безостановочно; постоянно недомогающая, но с непреклонной волей, она заставляла своё тело служить ей.

В разгаре этого титанического труда на неё обрушился очередной страшный удар. Следователь Ходжсон, посланный лондонским Обществом Психических исследований в Индию с целью проверки на месте обвинения Куломбов, в своём отчёте подтвердил факты мошеннических подлогов, якобы совершённых Блаватской.

Нравственное потрясение Елены Петровны было настолько велико, что она тяжело заболела. Каждый день поступали заявления о выходе из лондонского Теософского общества от людей, считавшихся гордостью Общества, или же приходили оскорбительные письма от тех, кто прежде носил личину друзей. Блаватская делилась с графиней Вахтмейстер: «Вы не можете себе представить, каково это — ощущать все дурные мысли и потоки злобы в свой адрес. Тебя будто колют тысячи игл, и приходится постоянно воздвигать вокруг себя защитную стену».

«Но несколько ярких звёзд продолжали светить и во тьме — драгоценные друзья, преданные и верные, несмотря ни на что. И только благодаря их сочувствию и любви Елена Петровна продолжала жить».

В мае 1887 года она переехала в Лондон и начала новый этап активной деятельности на поприще теософии в Европе и Америке. Вскоре в Лондоне была основана новая теософская ложа. Генри Олькотт вспоминал: «Четырнадцать молодых людей объединились и создали знаменитую впоследствии Ложу Блаватской. Взяв такое название, они тем самым публично выступили в поддержку той, чьё имя, казалось, было так запятнано заговором Куломбов и миссионеров».

За последние четыре года, проведённые Блаватской в Лондоне, многое было сделано: написаны три тома «Тайной Доктрины», из которых два были напечатаны при ней; написаны книги «Ключ к Теософии» и «Голос Безмолвия» и множество статей в основанном ею журнале «Люцифер», который она начала издавать немедленно по приезде в Лондон. Кроме своего литературного труда, который брал у неё по двенадцать часов в день, она по вечерам принимала многочисленных посетителей и каждый четверг присутствовала на собраниях Ложи Блаватской, где отвечала на множество вопросов, с которыми члены Ложи обращались к ней.

8 мая 1891 года Е.П.Блаватская ушла из земной жизни, сидя за рабочим столом, — как истинный воин Духа, каким она была всю жизнь.

По словам Е.И.Рерих, если бы не злоба и зависть окружавших её, «она написала бы ещё два тома «Тайной Доктрины», в которые вошли бы страницы из жизни Великих Учителей человечества. Но люди предпочли убить её…»1

Многие учёные и деятели искусства проявляли интерес к «Тайной Доктрине». Так, на рабочем столе А.Эйнштейна всегда лежала эта книга. Выдающийся композитор А.Скрябин утверждал, что идеи Блаватской помогли ему в его творчестве.

В Учении Живой Этики, данном через Елену Ивановну Рерих, говорится: «Могут спросить, в каком отношении находится Наше Учение к Нашему же, данному через Блаватскую? Скажите — каждое столетие даётся, после явления подробного изложения, кульминация заключительная, которая фактически движет миром по линии человечности. Так Учение Наше заключает «Тайную Доктрину» Блаватской»2.

Е.И.Рерих перевела два тома «Тайной Доктрины» с английского языка на русский. Она писала: «…Е.П.Бл[аватская] была огненной посланницей Белого Братства. Именно она была носительницей доверенного ей знания. Именно, из всех теософов лишь Е.П.Бл[аватская] имела счастье получить Учение непосредственно от Вел[иких] Учителей в одном из Их Ашрамов в Тибете. Именно она была великим духом, принявшим на себя тяжкое поручение дать сдвиг сознанию человечества, запутавшемуся в мёртвых тенётах догм и устремлявшемуся в тупик атеизма. Именно, только через Е.П.Бл[аватскую] можно было приблизиться к Б[елому] Бр[атству], ибо она была звеном в Иерархической Цепи»3. «Утверждаю, что Е.П.Бл[аватская] была единственной посланницей Белого Братства, и она одна ЗНАЛА»4. «Я преклоняюсь перед великим духом и огненным сердцем нашей соотечественницы и знаю, что в будущей России имя её будет поставлено на должную высоту почитания. Е.П.Бл[аватская], истинно, наша национальная гордость. Великая мученица за Свет и Истину. Вечная слава ей!»5

В 1924 году Н.К.Рерих написал картину «Вестник». Передавая её в дар Теософскому обществу в Адьяре, он сказал: «В этом доме Света позвольте мне вручить картину, посвящённую Е.П.Блаватской. Пусть положит она начало будущему музею Блаватской, девизом которого будет: «Красота — одеяние Истины»». На картине изображена женщина в буддийском храме, отворяющая двери Вестнику.

З.Г.Фосдик, ближайшая сотрудница Рерихов в Америке, поясняла, что женщина на картине символизирует человечество, а в Вестнике, возникшем на пороге храма на фоне сверкающих молний приближающейся Новой Огненной Эпохи, художник воплотил образ Е.П.Блаватской.

27 мая 2001 г.

1 Письма Елены Рерих. Т. 2. Рига, 1940. 30.03.1936.
2 Мир Огненный. I. 79.
3 Письма Елены Рерих. Т. 1. Рига, 1940. 8.09.1934.
4 Письма Елены Рерих. Т. 2. 31.07.1937.
5 Письма Елены Рерих. Т. 1. 8.09.1934.

При подготовке статьи были использованы книги: 
Крэнстон С. Е.П.Блаватская. Рига, 1996. 
Нэф Мэри К. Личные мемуары Е.П.Блаватской. М., 1993.

Самые важные сведения для учеников

Как показывают некоторые из писем, полученных в этом месяце, есть много людей, кто ищет практических инструкций по оккультизму. Поэтому, назрела необходимость установить раз и навсегда:

(а) Существенное различие между теоретическим и практическим оккультизмом, или тем, что известно как теософия, с одной стороны, и оккультная наука, с другой, и

(б) Сущность проблем, возникающих при изучении последней.

Легко стать теософом. Любой человек со средними интеллектуальными способностями, склонный к метафизике, ведущий чистую и бескорыстную жизнь, который получает больше удовольствия, помогая своему соседу, чем принимая от него помощь; тот, кто всегда готов принести в жертву свои собственные удовольствия ради других людей; тот, кто любит Истину, Добродетель и Мудрость ради них самих, а не ради той пользы, которую они могут принести с собой, — является теософом.

Но совсем другое дело встать на путь, который ведет к познанию того, что следует делать, чтобы отличить добро от зла; путь, который, также, ведет человека к обладанию той силой, посредством которой он может делать то добро, которое хочет, часто, даже не поднимая для этого пальца.

Кроме того, имеется один важный факт, с которым следует познакомить ученика. А именно, с огромной, почти безграничной ответственностью, принимаемой на себя учителем для пользы подопечного. Начиная с гуру Востока, которые учат открыто или тайно, до немногочисленных каббалистов западных стран, которые пытаются передать своим ученикам остатки священной науки — причем эти западные иерофанты часто ничего не знают об опасности, которой они подвергаются, — каждый из них и все эти «учителя» подвержены одному и тому же нерушимому закону. С того момента, когда они действительно начинают учить, когда они наделяют своих учеников какими-либо силами — психическими, ментальными или физическими, — они принимают на себя все грехи действия или бездействия этих учеников, в соответствии с оккультной наукой, до тех пор, пока посвящение не сделает ученика Учителем и, в свою очередь, ответственным. Это — непреложный и таинственный закон, в высшей степени уважаемый и соблюдаемый в греческой, полузабытый в римской католической, и полностью исчезнувший в протестантской церкви. Он возникает с первых дней христианства и находит свое основание в только что открытом законе, являясь его символом и выражением. Это догма абсолютной святости отношений между крестными родителями, которые становятся покровителями ребенка.1 Они молчаливо принимают на себя все грехи только что крещенного ребенка (помазание, как при посвящении, воистину тайна!), до того дня, когда он становится ответственным существом, знающим добро и зло. Таким образом, ясно, почему «учителя» являются столь сдержанными, и почему «челам» требуется семь лет испытания для того, чтобы доказать свою пригодность и развить в себе качества, необходимые для безопасности и Учителя, и ученика.

________

1 В греческой церкви связь, возникшая таким образом, считается столь священной, что брак между крестным отцом и крестной матерью одного и того же ребенка рассматривается как наиболее ужасный вид кровосмешения, является нелегальным и расторгается по закону; и этот абсолютный запрет распространяется даже на детей одного из крестных родителей по отношению к детям другого.

Оккультизм — это не магия. Относительно легко выучить приемы заклинаний и способы использования более тонких, но все же материальных сил физической природы; легко пробуждаются в человеке силы животной души; охотно развиваются силы, приводящие в действие его любовь, ненависть, страсть. Но это черная магия — колдовство. Это мотив, и только мотив, который превращает любое использование силы или в черную, вредоносную, или в белую, полезную магию. Невозможно использовать духовные силы, если в операторе имеется хотя бы малейший оттенок эгоизма. Ибо, пока намерение не является полностью чистым, духовное будет трансформироваться в психическое, действовать в астральном плане, и может произвести ужасный результат. Силы животной природы одинаково могут использоваться как эгоистичным и мстительным, так и бескорыстным и всепрощающим; силы духа предоставляются лишь совершенно чистому сердцу — и это есть БОЖЕСТВЕННАЯ МАГИЯ.

Каковы же условия, требующиеся от человека, чтобы он мог стать учеником Divina Sapientia [Божественной Мудрости, лат.]?Да будет известно, что невозможно дать такие инструкции до тех пор, пока не будут выполняться определенные условия в течение нескольких лет учебы. Это sine qua поп [«без чего нет», лат.].Никто не может поплыть, пока не окажется в глубокой воде. Никакая птица не сможет летать, пока не вырастут ее крылья, и пока она не будет иметь перед собой достаточно пространства и смелости для того, чтобы подняться в воздух. Человек, который будет иметь в руках обоюдоострый меч, должен хорошо владеть тупым оружием, чтобы не поранить себя — или, еще хуже, других — при первой же попытке.

Для того чтобы дать некоторое представление об условиях, при которых только и может осуществляться надежно — то есть без опасения, что божественное будет заменено черной магией — изучение Божественной Мудрости, ниже приводятся «личные правила», которыми облагается каждый наставник на Востоке. Небольшие отрывки выбраны из большого их количества и поясняются в скобках.

________

1. Место, выбранное для получения наставлений, должно быть не отвлекающим внимание, и заполнено «влияющими на развитие» (магнетическими) предметами. Среди других вещей там должны быть пять священных цветов, расположенных в виде круга. Это место должно быть свободно от любых вредоносных влияний, исходящих из окружающего пространства.

[Место должно быть вдали от всего и не использоваться ни для каких иных целей. Пять «священных цветов» — это компоненты солнечного спектра, организованные определенным образом, поскольку эти цвета являются в сильной степени магнетическими. Под «вредоносными влияниями» имеются в виду спор, брань, дурные чувства и т. д., поскольку известно, что они немедленно влияют на астральный свет, то есть на атмосферу этого места, и зависают «вокруг в воздухе». Кажется, что это первое условие довольно легко выполнить, однако, при более тщательном рассмотрении видно, что оно одно из самых трудных для выполнения.]

2. Прежде чем ученику будет позволено непосредственно «лицом к лицу» изучать доктрину, он должен пройти предварительное испытание среди других отобранных кандидатов упасака (учеников), количество которых должно быть нечетным.

[«Лицом к лицу», в данном случае, означает изучение независимое или отдельное от других, когда ученик получает наставление непосредственно от себя самого (своего высшего, божественного эго), либо от своего гуру. Таким образом, каждый получит свое собственное количество информации в соответствии с тем, как он использовал свое знание. Это может произойти только ближе к концу цикла наставлений.]

3. Прежде чем ты (учитель) сообщишь твоему лану (ученику) добрые (святые) слова Ламрима, или позволишь ему «подготовиться» к дабджеду, ты должен позаботиться о том, чтобы его разум был тщательно очищен и пребывал в мире со всеми, особенно с себе подобными. В противном случае слова Мудрости и благого Закона будут рассеиваться, и уноситься ветром.

[«Ламрим» — это книга практических наставлений, составленная Цзонхавой; она состоит из двух частей: одна предназначена для церковных и экзотерических целей, а другая — для эзотерического применения. «Подготовиться» для дабджеду, это значит приготовить принадлежности для ясновидения, такие как зеркала и кристаллы. «Подобные себе» — относится к собратьям ученикам. Пока между изучающими не воцарится высочайшая гармония, никакой успех недостижим. Именно учитель производит выбор в соответствии с магнетической и электрической природой учеников, соединяя и тщательно согласовывая все положительные и отрицательные элементы.]

4. Во время обучения, все упасака должны стремиться к тому, чтобы быть едиными, как пальцы одной руки. Ты должен воздействовать на их разум так, что если что-либо мешает одному, то оно должно мешать и другим. Если радость одного не находит отклика в груди других, то необходимое условие отсутствует, и дальнейшее продолжение бесполезно.

[Это вряд ли бывает часто, если предварительный выбор был сделан лишь в соответствии с магнетическими требованиями. Известно, что челы, обнадеживающие во всех других отношениях и пригодные для восприятия истины, должны ждать года из-за своего темперамента и невозможности чувствовать себя созвучно с другими учениками. Ибо —]

5. Соученики должны быть настроены гуру как струны лютни (vina) так, чтобы каждый отличался от других, и в то же время звучал в гармонии со всеми. Все вместе они должны образовывать клавиатуру, откликающуюся во всех своих частях на малейшее прикосновение (прикосновение Учителя). Таким образом, их разумы будут открыты для гармонии Мудрости, колеблющейся в виде знания в каждом и во всех, и приводя к следствиям, радующим богов-наблюдателей (покровителей или ангелов-хранителей) и полезным для лану. Так, Мудрость отныне войдет в их сердца, и гармония закона никогда не будет нарушена.

6. Те, кто хочет приобрести знание, приводящее к сиддхи (оккультным силам), должны отказаться от всякой суеты жизни и от мира (далее следует перечисление сиддхи).

7. Никто не должен чувствовать разницу между самим собой и другими учениками-собратьями, как, например: «Я самый мудрый», «Я более свят и приятен учителю, или в моей общине, чем мой брат», и т. п., — и оставаться упасака. Его мысли должны быть, прежде всего, сосредоточены на сердце, отгоняя от него любую враждебную мысль по отношению к какому-либо живому существу. Оно (сердце) должно быть наполнено чувством своей неотделимости от всех других существ, также как и от всей природы; в противном случае успех не может быть достигнут.

8. Лану (ученик) должен опасаться, лишь внешнего жизненного влияния (магнетических эманации живых существ). По этой причине, будучи единым со всеми, в своей внутренней сущности, он должен заботиться о том, чтобы отделить свое внешнее (наружное) тело от всякого постороннего влияния: никто не должен пить или есть из его чашки, кроме него самого. Он должен избегать телесных контактов (то есть исходящих от него или направленных на него) как с человеческими существами, так и с животными.

[Не разрешается иметь домашних животных, запрещено даже касаться некоторых деревьев и растений. Ученик должен жить, так сказать, в своей собственной атмосфере, чтобы индивидуализировать ее для оккультных целей.]

9. Разум должен оставаться глухим ко всему кроме универсальных истин в природе, чтобы «Доктрина Сердца» не превратилась просто в «Доктрину Глаза» (то есть пустой экзотерический ритуализм).

10. Никакая пища животного происхождения, ничто, что имело в себе жизнь, не должно использоваться учеником. Также нельзя употреблять вино, алкоголь, опиум и т. п.; ибо они подобны лхамаям (злым духам), которые привязываются к неосторожным людям и уничтожают понимание.

[Вино и спиртные напитки, предположительно, содержат и сохраняют дурной магнетизм всех людей, участвовавших в их изготовлении; а мясо любого животного, предположительно, содержит психические особенности, присущие этому животному.]

11. Медитация, отстранение от всего, соблюдение нравственных обязанностей, кроткие мысли, хорошие по ступки и доброжелательные слова, так же, как добрая воля по отношению ко всему и забвение себя самого, — вот наиболее действенные способы достижения знания и под готовки к восприятию высшей мудрости.

12. Только посредством строгого соблюдения этих правил, лану может надеяться на то, чтобы приобрести в свое время сиддхи архатов, развитие которых постепенно сделает его единым с Универсальным ЦЕЛЫМ.

________

Эти двенадцать отрывков извлечены из семидесяти трех правил, перечислять которые было бы бесполезно, поскольку они не имели бы значения в Европе. Но даже этих немногих достаточно для того, чтобы показать огромное количество трудностей, встающих на пути предполагаемого «упасака», который родился и вырос в западных странах.1

Все западное, и особенно английское, образование проникнуто духом соперничества и борьбы; ребенка побуждают учиться быстрее, чтобы опередить своих товарищей и превзойти их всеми возможными способами. Культивируется то, что ошибочно называют «дружеским состязанием», и этот дух воспитывается и укрепляется во всех жизненных ситуациях.

________

1 Следует напомнить, что все «челы», и даже мирские ученики, называются упасака, вплоть до их первого посвящения, когда они становятся лану-упасака. До этого дня, даже те, кто принадлежит к ламам и живут уединенно, рассматриваются как «миряне».

Как же может западный человек, в которого с самого детства внедрены такие понятия, придти к тому, чтобы чувствовать себя по отношению к другим соученикам как «пальцы одной руки»? Тем более что эти соученики выбраны не им самим, исходя из его личных симпатий и оценок. Они выбраны его учителем на совершенно иных основаниях, и тот, кто стал бы учеником, должен был бы прежде всего быть достаточно сильным человеком, чтобы вытравить из своего сердца все чувства неприязни и антипатии по отношению к остальным. Многие ли люди Запада готовы даже к тому, чтобы всерьез предпринять такую попытку?

Затем — детали повседневной жизни, например, указание не прикасаться даже к руке самого близкого и дорогого человека. Как это противоречит западным представлениям о привязанности и доброжелательности! Каким холодным и тяжелым кажется это. Многие сказали бы, что слишком эгоистично отказываться от того, чтобы делать людям радость, ради своего собственного развития. Хорошо, пусть те, кто думают таким образом, отложат до другой своей жизни попытку пойти по истинно серьезному пути. Но пусть они не торжествуют в своем вымышленном бескорыстии. Потому что на самом деле они дают ввести себя в заблуждение кажущимся видимостям, общепринятым понятиям, основанным на эмоциональности и сильных чувствах, или на так называемой вежливости, то есть тому, что не относится к реальной жизни и предписаниям Истины.

Но даже если оставить в стороне эти трудности, которые можно рассматривать как «внешние», хотя их важность, тем не менее, велика, как ученики с Запада смогут сонастроить самих себя для той гармонии, которая от них требуется? Личность, выросшая в Европе и Америке, столь сильна, что не существует даже никакой художественной школы, члены которой не ненавидели бы и не завидовали бы друг другу. «Профессиональная» ненависть и зависть вошли в пословицу; люди пытаются любой ценой способствовать своему благу, и даже так называемая повседневная вежливость — это всего лишь маска, прикрывающая этих демонов ненависти и зависти.

На Востоке дух «единения» воспитывается постоянно с самого детства, так же как на Западе — дух соперничества. Рост личных амбиций, личных чувств и желаний сверх меры не поощряется. Там, где почва естественным образом удобрена, это культивируется правильным образом, и ребенок вырастает в человека, в котором привычка к подчинению низшего эго высшему становится доминирующей. На Западе люди полагают, что их собственные пристрастия и неприязни по отношению к другим людям или вещам являются для них руководящими принципами, побуждающими их к действию, даже в том случае, если они не становятся законом их собственной жизни и они стараются совместить их с другими принципами.

Пусть те, кто жалуется, что они мало чему научились в Теософском обществе, примут в свое сердце слова, написанные в статье, помещенной в последнем февральском номере «Пути»: «Ключом к каждой ступени является сам стремящийся». Не «страх перед Богом» является «началом Мудрости», а познание САМОГО СЕБЯ и есть ОЛИЦЕТВОРЕНИЕ МУДРОСТИ.

Сколь же верным и величественным покажется изучающему оккультизм человеку, который начал осуществлять некоторые из вышеприведенных истин, ответ, даваемый Дельфийским Оракулом всем, пытающимся найти Оккультную Мудрость (слова, повторявшиеся снова и снова мудрым Сократом):

ЧЕЛОВЕК, ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ…

(Авторство спорно. Традиционно составление приписывается Е.П. Блаватской)

Выдержки, из которых составлена эта статья, могут показаться несколько разрозненными, поскольку первоначально они не предназначались для публикации.

Впервые они были опубликованы под заголовком «Изучение Теософии» в надежде, что читатель усмотрит намек и сам начнет прибегать к ежедневным выпискам, сохраняя, таким образом, конспекты прочитанных книг и извлекая из их чтения практическую пользу. Следуя этому, читатель мог бы в сжатой форме сохранить то, что на его взгляд выражало бы суть книги.

Чтение нескольких цитат каждым утром, усилие приложить их затем в жизни в течение дня, и медитацию на них в свободное время, — также полезно предложить начинающему.

I

Вставайте рано, как только проснетесь, не лежите праздно полусонные-полупроснувшиеся в постели. Затем горячо помолитесь о духовном возрождении всего человечества, и о тех, кто борется на пути истины, — чтобы ваши молитвы поддержали их и помогли им трудиться более ревностно и успешно; и чтобы в вас укрепилось противостояние соблазнам чувств. Мысленно представьте образ своего Учителя, погруженного в Самадхи. Добейтесь постоянного Изображения с полнотою всех деталей, думайте о Нем с благоговением, и молитесь, чтобы все ошибки упущений и прегрешений могли быть прощены. Это в большой мере укрепит вашу силу сосредоточения, очистит сердце, пойдет на пользу во многих других отношениях. Или углубитесь в недостатки своего характера: детально разберите их пагубное воздействие и преходящность наслаждений, доставляемых ими, и твердо желайте приложить все ваши силы, чтобы не поддаться им в следующий раз. Подобный самоанализ и привлечение самого себя к суду собственной совести помогут вашему духовному росту в степени, о какой вы прежде даже и не мечтали. Во время умывания упражняйте вашу волю с целью смыть заодно с физической грязью тела также и нравственные нечистоты. В отношениях с другими соблюдайте следующие правила. 1. Никогда не делайте того, что не является вашим долгом, то есть не делайте ненужные дела. Прежде чем что-либо делать, подумайте, является ли это вашим долгом. 2. Никогда не говорите ненужных слов. Прежде чем произнести их, подумайте о возможных последствиях. Никогда не позволяйте себе нарушать свои принципы, уступая давлению окружающих. 3. Никогда не позволяйте ненужным или пустым мыслям занимать ваш ум. Это легче сказать, чем сделать. Вы не можете в одно мгновение сделать ваш ум чистым. Потому вначале старайтесь пресечь дурные или праздные мысли, устремляя ум к разбору своих ошибок или к созерцанию Совершенных. 4. Во время еды упражняйте волю с целью, чтобы пища хорошо переваривалась и строила бы ваше тело в гармонии с вашими духовными устремлениями, и не рождались бы дурные страсти и грешные мысли. Ешьте только когда вы испытываете голод, пейте только когда вы испытываете жажду, и никогда иначе. Если какое-либо особое блюдо начинает прельщать ваш желудок, не уступите соблазну отведать его только чтобы удовлетворить свое желание. Припомните, что удовольствие, получаемое от этого, не существовало всего лишь несколькими секундами раньше, и что оно исчезнет несколько секунд спустя; что это — преходящее удовольствие, и что то, что теперь является удовольствием, при больших дозах превратится в боль; что это доставляет удовольствие лишь языку; что если приобретение задуманной вещи требует больших усилий, и вы поддаетесь страсти заполучить ее, то вы не остановитесь ни перед чем, чтобы достичь цели; что поскольку имеется нечто другое, способное наградить вас вечным блаженством, подобная привязанность к преходящим вещам в лучшем случае есть просто глупость; что вы не являетесь ни телом, ни чувствами, потому удовольствие или боль, переживаемые последними, в сущности не имеют власти над вами, и так далее. Придерживайтесь подобной линии рассуждения при всех других случаях искушения, и хотя вы часто будете терпеть неудачу, все же со временем вы добьетесь успеха. Не читайте много. Если вы читаете десять минут, то размышляйте много часов. Привыкайте к одиночеству, привыкайте оставаться наедине со своими мыслями.

Утвердитесь на мысли, что никто кроме вас самих не в состоянии помочь вам, и постепенно прекратите всякую привязанность ко всему. Прежде чем заснуть, молитесь, как вы молились утром. Пересмотрите свои поступки за день, и отметьте свои ошибки, и примите решение не повторять их завтра. (1)

II

Правильным побуждением к поиску само-познания будет побуждение, связанное с познанием, а не с самостью. Самопознание — достойная вещь в силу наличия в нем знания, а не в силу его связи с нашей личность. Главным условием для достижения самопознания будет чистая любовь. Стремись к знанию из чистой любви, и твои усилия в конце концов увенчаются самопознанием. Возрастающее нетерпение ученика есть верный показатель, что ученик трудится ради награды, а не из любви, а это в свою очередь доказывает, что он недостоен величайшей победы, сохраняемой для тех, кто действительно трудится из чистой любви. (2)

«Бог» в нас — то есть Дух Любви и Истины, Справедливости и Мудрости, Добра и Мощи — должен стать нашей единой истинной и непрестанной Любовью, нашим единым оплотом во всем, нашей единой Верой, которой, как твердой скале, мы всегда можем довериться; нашей единой Надеждой, которая никогда нам не изменит, даже если все остальное погибнет; и единой целью, которой мы должны достичь с помощью Терпения, смиренно ожидая пока наша дурная карма не будет исчерпана, и божественный Искупитель не откроет нам Свое присутствие в нашей душе. Двери, через которые Он приходит, называются Довольством; ибо недовольный своим положением недоволен законом, который сделал его таким, как оно есть, и поскольку Бог Сам является законом, он не придет к тому, кто недоволен Им. (3)

Если мы признаем, что движемся в потоке эволюции, то каждое обстоятельство мы должны принимать именно как должное. И в наших неудачах при совершении намеченных действий мы должны видеть величайшую помощь, ибо нет для нас другого пути научиться спокойствию, требуемому от нас Кришной. Если бы все наши планы были успешны, мы не испытали бы противоположений. Кроме того, наши планы могут быть невежественными и потому неправильными, и добрая Природа не позволит нам их осуществить. Мы не виноваты за план, но мы можем навлечь на себя плохую карму нежеланием смириться с невозможностью его выполнения. Вообще, если вы испытываете подавленность, то в такой же самой степени ваши мысли теряют в силе. Можно сидеть в тюрьме и все же быть работником общего дела. Потому прошу вас, очистите ваши мысли от малейшего недовольства окружающими обстоятельствами. Если вам удастся воспринимать все события как происходящие в точности так, как вы этого желали, то это не только послужит укреплению ваших мыслей, но и укрепляюще отразится на вашем теле. (4)

Действовать, и действовать мудро, когда наступает время действия, ожидать, и ожидать терпеливо, когда время покоя — приводит человека к гармонии с приливами и отливами (в делах), так что опираясь на природу и закон и имея путеводной звездой истину и добро, он может творить чудеса. Незнание этого закона приводит к периодам безрассудного энтузиазма с одной стороны, или депрессии и даже отчаяния с другой. Так человек становится жертвой приливов и отливов, тогда как ему следовало бы быть их Властителем. (5)

Наберись терпения, Путник, как тот, кто не боится неудачи, не ищет успеха. (6)

Накопленная энергия — не может быть уничтожена, она должна быть переведена в другие формы или преобразована в другие виды движения; она не может остаться навеки бездействующей и все же продолжать существовать. Бесполезно пытаться заглушить страсть, которой мы не в силах управлять. Если ее накапливающаяся энергия не вводится в другие каналы, она будет расти, пока не станет сильнее чем воля и сильнее чем рассудок. Чтобы контролировать ее, вы должны ввести ее в другой, высший канал. Так, любовь к чему-то пошлому может быть заменена превращением ее в любовь к чему-то возвышенному, и порок может быть превращен в добродетель изменением его цели. Страсть слепа, она идет куда ее ведут, и рассудок для нее является более надежным руководителем, чем инстинкт. Накопившийся гнев (или любовь) непременно найдет какой-то объект, чтобы излить на него свою ярость, иначе он может вызвать взрыв, разрушительный для своего хозяина; спокойствие следует за штормом. Древние говорили, что природа не терпит пустоты. Мы не можем уничтожить или упразднить страсть. Если ее отогнать, другое стихийное воздействие займет ее место. Потому не следует пытаться уничтожить низкое, не ставя ничего взамен, но следует заменить низкое высоким, порок добродетелью, суеверие знанием. (7)

III

Знай, что нет исцеления от желания, нет исцеления от жажды награды, нет исцеления от пытки неудовлетворенной страсти иного, как только в устремлении взора и слуха на то, что незримо и безмолвно. (8)

Человек должен верить в свою врожденную способность развития. Человек должен отклонить боязнь перед своей высшей природой и не должен отступать перед напором своего меньшего или материального я. (9)

Все прошлое показывает, что трудность не может служить оправданием для уныния, и тем более для отчаяния, в противном случае мир не имел бы многих чудес цивилизации. (10)

Решимость наступления есть первая необходимость для избравшего свой путь. Где же найти ее? Присмотревшись, нетрудно увидеть, в чем другие черпают эту решимость. Ее источник — непоколебимая убежденность. (11)

Воздержись потому, что воздержаться правильно, а не чтобы очистить себя. (12)

Человек, ведущий войну с самим собой и побеждающий в этой битве, способен на это лишь когда он ясно осознает, что эта война — единственное дело на свете, достойное делания. (13)

«Не отвечай на зло», то есть не жалуйся и не раздражайся при неизбежных неприятностях жизни. Забудь о себе (работая для других). Если люди оскорбляют, преследуют тебя, причиняют тебе зло, следует ли отвечать на это? Противодействием мы создаем еще большее зло. (14)

Непосредственная работа, какова бы она ни была, обладает абстрактным статусом долга, и ее относительная важность или незначительность не должна быть принимаема во внимание. (15)

Лучшим лекарством против зла будет не подавление, а устранение желания, и это лучше всего достичь постоянным погружением ума в мир божественного. Знание Высшего Я теряется при устремлении ума на беспечное отрицание вещей, соответствующих стихийному рассудку. (16)

Наша натура настолько низка, горда, тщеславна, настолько полна собственными прихотями, суждениями и воззрениями, что если бы не сдерживалась искушением, она погибла бы безнадежно; потому мы бываем искушаемы до конца с той целью, чтобы познать себя и обрести смирение. Знай, что наибольшее искушение — это пребывать без искушений, и потому радуйся, когда оно преследует тебя и со смирением, спокойствием и постоянством противостой ему. (17)

Прочувствуй, что нет такого действия, которое следовало бы совершить ради себя, но что Божеством на тебя наложены определенные обязанности, которые должны быть исполнены. Желайте Бога и ничего из того, что Он может дать вам. (18)

Все необходимое должно быть совершено, но не ради плодов совершаемого действия. (19)

Если все действия совершаются с полной уверенностью, что они не имеют никакого значения для делателя, но совершаются просто потому, что должны быть совершены — другими словами, потому, что природе человека свойственно действовать — тогда самовлюбленная личность в нас будет становиться слабее и слабее, пока не обретет вечный покой, позволив сознанию, раскрывающему Истинное Я, воссиять во всей его славе.

Не должно допускать, чтобы радость или боль отклоняли тебя от намеченной цели. (20)

До тех пор пока Учитель не сочтет нужным, чтобы ты пришел к Нему, будь с человечеством, и бескорыстно трудись ради его развития и прогресса. Только это может принести подлинное удовлетворение. (21)

Знание увеличивается пропорционально его употреблению — то есть, чем больше мы учим, тем больше учимся. Потому, Искатель Истины, с верой ребенка и волей Посвященного, раздели накопленное тобой с тем, кто не имеет чем утешить себя на своем пути. (22)

Ученик должен полностью осознать, что сама мысль о личных правах вырастает именно из ядовитого качества змеи Самости. Он не должен взирать на другого человека как на личность, которую можно осуждать или порицать, также не следует возвышать голос в свою защиту или оправдание. (23)

Среди людей у тебя нет врагов, нет друзей. Все в равной степени являются твоими учителями. (24)

Отныне ты не должен трудиться, чтобы извлечь какую-либо выгоду, мирскую или духовную, но чтобы исполнить закон бытия, который является благой волей Господней. (25)

IV

Живи не в настоящем и не в будущем, живи только в вечном. Гигантский сорняк (зло) не может цвести там; этот позор существования разлагается в атмосфере вечной мысли. (26)

Чистота сердца — необходимое условие для достижения «Знания Духа». Очищения этого можно достичь двумя основными способами. Во-первых, настойчиво гони от себя всякую дурную мысль; во-вторых, сохраняй равновесие ума при всех условиях, никогда не допускай возбуждения или раздражения. Ты убедишься, что этим двум способам очищения более всего способствует преданность и сострадание. Мы не должны сидеть без дела и не прилагать усилий к продвижению только потому, что не чувствуем себя чистыми. Пусть каждый явит устремление и трудится по-настоящему, но он должен трудиться в правильном направлении, и первым шагом на этом пути будет очищение сердца. (27)

Ум требует очищения, как только ты Испытал гнев или произнес ложь, или без необходимости обсуждал недостатки других, или сказал (сделал) что-нибудь ради лести, или ввел кого-либо в заблуждение не искренней речью или поступком. (28)

Стремящиеся к освобождению должны избегать страстей, гнева, алчности, и развивать в себе мужественное подчинение Священным Писаниям, изучение Духовной философии, и неуклонность в ее практическом осуществлении. (29)

Побуждаемый эгоистическими соображениями не может взойти на небеса, где личных соображений не существует. Не заботящийся о Небесах, но довольный своим положением — уже на Небесах, тогда как недовольный тщетно будет взывать к ним. Не иметь личных желаний значит быть свободным и счастливым, — «Небеса» именно и служат обозначением состояния, которому присущи свобода и счастье. Человек, действующий благотворительно в надежде на вознаграждение, не будет счастлив, пока не получит его, но как только награда получена, его счастье кончается. Не может быть вечного покоя и счастья, пока что-либо остается недоделанным, и исполнение долга приносит свое собственное вознаграждение. (30)

Считающий себя более святым, чем кто-либо другой, таящий в себе гордость за свою непричастность к пороку или глупости, считающий себя мудрым или каким-то иным образом возносящий себя над своими товарищами — не годен для ученичества. Человек должен стать как дитя, прежде чем сможет вступить в Царствие Небесное. Добродетель и мудрость — явления возвышенные, но если они порождают гордыню и чувство отделенности от остального человечества, они суть лишь змеи твоего «я», принявшие более приглядный вид. Первое из правил — это отдача и пожертвование сердцем человека и его эмоциями; это подразумевает «достижение равновесия, непоколебимого личными эмоциями». Без промедления претворяй свои добрые намерения в дела, не оставляй ни единого из них только лишь намерением. Единственно верный образ действия — претворять побуждения в дела ради их самих, никогда ради вознаграждения; не предпринимать что бы то ни было лишь из надежды на результат, но также не потворствовать склонности к пассивности.

Через веру* очищается сердце от страстей и глупости; от этого происходит овладение телом и, после всего этого, подчинение чувств. (31)

_____________
* То есть знание, которое приходит путем приложения в жизни бескорыстия и милосердия.

Признаки озаренного мудреца: 1) он свободен от всех желаний*, и знает, что лишь истинное Эго или Всевышний Дух есть блаженство, все остальное — страдание; 2) он свободен от пристрастия или неприязни ко Всему, что может выпадать на его долю, и действует без предвзятости. И затем следует подчинение чувств, которое бессмысленно и часто губительно, вследствие разрастания лицемерия и духовной гордыни, без второго условия, а оно, в свою очередь, не имеет большой пользы без первого. (32)

_____________
* Лучше всего это достигается путем постоянного погружения ума в явления божественные.

Кто не прилагает в жизни альтруизм, кто не готов разделить последнюю крошку* со слабым или бедным, кто не считает нужным помочь своему брату человеку (какой бы то ни было расы, национальности ли вероисповедания), где бы и когда бы он ни встретил страдание, кто отвращает ухо от горестного плача человеческого несчастья, кто присутствует при поношении невинного человека и не защищает его как самого себя, — тот не теософ.

_____________
* Это нужно понимать в самом широком смысле, то есть в смысле духовного знания и т. д.

Не поступает правильно тот, кто оставляет свои явные жизненные обязанности, уповая на Божью волю. Исполняющий свои обязанности с мыслью, что их неисполнение навлечет на него нечто недоброе, или что их исполнение устранит трудности с его пути, — трудится ради результата. Обязанности должны быть исполняемы просто как приказ Бога, Который в любой момент может распорядиться об их отмене. До тех пор пока беспокойность нашей натуры не уступила место спокойствию, мы должны трудиться, посвящая Божеству все плоды наших действий и относя к Нему способность правильного свершения дел. Истинная жизнь человека — это покой в тождестве с Высшим Духом.

Эта жизнь не порождается какими-либо нашими действиями, она реальность, «истина», и совершенно независима от нас. Осознание несуществования всего, что представляется противоречащим этой истине, является новым сознанием, а не действием. Освобождение человека никак не связано с его действиями. Пока деяния способствуют осознанию нашей полной неспособности освободиться от оков обусловленного существования, они — наши помощники; после прохождения этой ступени деяния становятся скорее препятствием, нежели помощью. Те, кто трудится в соответствии с Божественными велениями, зная, что способность так трудиться есть дар Божий, а не свойство само-сознающей природы человека, достигают освобождения от необходимости действия. Тогда чистое сердце наполняется истиной и восприемлет тождество с Божеством. Человек должен сперва освободиться от мысли, что он сам что-то в действительности делает, зная, что все действия вращаются в «трех качествах природы»*, и ни в малейшей степени в его душе. Затем он должен основать все свои действия на преданности. Это означает посвятить все свои действия Всевышнему, а не себе. Он должен принять в качестве Бога, которому он жертвует, либо себя, либо другого реального Бога — Ишвару, и все его дела и стремления происходят или во имя себя, или во имя Всего. Здесь вступает в силу значимость побуждения. Ибо если он совершает великие подвиги на благо человека, или приобретает знание, чтобы помочь людям, побуждаемый мыслью, что таким образом он достигнет спасения, — он действует только ради своего собственного блага, и, следовательно, жертвует самому себе. Поэтому он должен быть внутренне предан Всему, помня, что он является не исполнителем действий, но лишь свидетелем их. Поскольку он находится в смертном теле, он подвержен сомнениям, которые непременно возникнут. Они возникнут вследствие его незнания чего-либо. Потому он должен суметь рассеять сомнения «мечом знания». Ибо как только он имеет готовый ответ на какое-то сомнение, оно рассеивается. Все сомнения исходят из низшей природы, и никогда ни в коем случае из высшей природы. По мере того как он становится все более и более преданным, он способен все более воспринимать знание, заключенное в его Саттва (благой) природе. Ибо говорится: «Человек, совершенный в преданности (или настойчиво взращивающий ее), со временем спонтанно обнаруживает духовное знание внутри себя». Также: «Человек, склонный к сомнениям, не наслаждается ни этим миров, ни другим (миром Дэва), ни конечным блаженством». Последняя фраза развеивает представление, что раз это Высшее Я имеется в нас, оно восторжествует над необходимостью знания (даже если мы погрязли в праздности и сомнениях), и приведет нас к конечному блаженству вместе с основным потоком человечества. (33)

_____________
* т. е. в трех Гунах.

Истинная молитва есть созерцание всего священного, его приложения к себе, к собственной каждодневной жизни и делам, сопровождаемое самым сильным, сердцем прочувствованным желанием усилить это влияние и сделать нашу жизнь лучше и возвышеннее, чтобы хоть какое-то знание божественного могло быть доверено нам. Все подобные мысли должны быть крепко пропитаны осознанием Высшей и Божественной Сущности, от Которой все берет свое начало. (34)

Духовная культура достигается через сосредоточение. Оно должно продолжаться ежедневно и применяться в каждый момент. Медитация, согласно определению, есть «прекращение активной внешней мысли». Сосредоточение есть посвящение всей своей жизни определенной цели. Например, любящей матерью будет та, которая всегда и прежде всего учитывает интересы своими детей, и все стороны этих интересов, но не та, которая весь день будет размышлять только об одном аспекте их интересов. Мысль обладает самопорождающей силой, и когда ум твердо придерживается одной мысли, он окрашивается ею, и, как мы бы сказали, все корреляты этой мысли всплывают в уме. В результате, мистик приобретает знание о любом явлении, о котором он непрерывно размышляет в глубоком созерцании. В этом основа слов Кришны: «Устреми свою мысль ко Мне, положись только на Меня, и ты непременно придешь ко Мне». Жизнь — великий учитель: она есть великое проявление Души, а Душа проявляет Всевышнего. Потому все пути хороши, все они лишь части великой цели, имя которой — Преданность. «Преданность есть успех в действии», говорит «Бхагавад Гита». Психические силы, по мере их появления, также должны быть применяемы, ибо они раскрывают законы. Но не следует преувеличивать их значение, также не следует недооценивать их опасность. Полагающийся на них подобен человеку, возродившемуся и ликующему от того, что он достиг первой промежуточной станции на пути к вершинам, которые он намерен покорить. (35)

V

Человек не может быть спасен никакой внешней силой — это вечный закон. Будь это возможно, какой-нибудь ангел мог бы уже давно посетить землю, изречь небесные истины и, продемонстрировав возможности духовной природы, доказать сознанию человека сотни фактов, о которых тот и не ведает. (36)

В духе преступления совершаются столь же явно, как и в деяниях тела. Тот, кто по любому поводу ненавидит другого, кто наслаждается местью, кто не прощает обиды, — полон духом убийства, хотя никто может и не знать этого. Подчиняющийся лживым убеждениям и преступающий свою совесть по приказу какой бы то ни было организации, порочит свою собственную божественную душу и потому «произносит имя Господа всуе», хотя и не произносит никаких богохульств. Тот, кто полон страстей и потворствует пустому удовлетворению чувственной природы, в пределах или же вне брачных уз, тот есть истинный прелюбодей. Тот, кто лишает любого из своих собратьев света, блага, помощи, содействия, которые он мог бы благополучно оказать ему и живет ради накопления материальных благ, для своего личного самоуслаждения, тот есть истинный грабитель; и тот, кто посредством клеветы или любым другим обманным путем крадет у окружающих их драгоценное достояние — доброе имя, тот есть настоящий вор, и притом из самых преступных. (37)

Если бы только люди были честны перед самими собою и добросердечно расположены к другим, то в их оценке и смысла жизни, и ценностей этой жизни произошел бы огромный переворот. (38)

РАЗВИВАЙ МЫСЛЬ. Сосредоточив всю силу своей души, стремись закрыть двери своего ума всем случайным мыслям, не допуская ни одной помимо тех, которые призваны раскрыть тебе нереальность жизни чувств и Покой Внутреннего Мира. Денно и нощно размышляй о нереальности самого себя и окружающего мира. Появление порочных мыслей менее вредно чем праздных и безразличных. Ибо против порочных мыслей ты всегда начеку в решимости бороться и обуздать их, и эта решимость помогает развивать силу воли. Но безразличные мысли способствуют лишь отвлечению внимания и пустой трате энергии. Первое наиболее существенное заблуждение, которое тебе придется преодолеть, — это отождествление себя со своим физическим телом. Начни смотреть на свое тело лишь как на дом, в котором ты временно поселился, и тогда ты никогда не уступишь его соблазнам. Последовательными натисками старайся побороть наиболее явные слабости своей природы путем развития мысли в направлении, которое убьет в тебе каждую отдельную страсть. После первых усилий ты почувствуешь невыразимую пустоту в сердце; не бойся, но прими это как нежные сумерки, возвещающие восход солнца духовного блаженства. Печаль не есть зло. Не жалуйся: то, что кажется тебе страданием и препятствием, часто на самом деле представляет собой таинственные усилия природы помочь тебе в твоем труде, если ты сумеешь правильно их использовать. Взирай на все обстоятельства с благодарностью ученика. (39)

Любое недовольство есть роптание на закон развития. Остерегаться следует лишь страдания, которое впереди. Прошлое не может быть изменено или исправлено; того, что принадлежит опыту настоящего, невозможно и ненужно остерегаться; но в равной степени следует остерегаться тревожного ожидания или страха перед будущим и любого действия или импульса, которые могли бы стать причиной страдания в настоящем или будущем для нас самих или для других. (40)

У человека нет более ценной собственности, чем возвышенный идеал, к которому он неустанно устремляется, и в соответствии с которым он формирует свои мысли и чувства, и строит — а это лучшее, что он может сделать, — свою жизнь. И если он будет стараться не столько выглядеть, сколько стать, он непременно будет мало помалу приближаться к своей цели. Однако цели этой не достичь без борьбы; также и реальный прогресс, осознаваемый им, не породит в нем самомнения или самодовольства; ибо если его идеал высок, и если он действительно приближается к нему, то он скорее будет чувствовать незначительность своего «я», нежели его разбухание. Возможности дальнейшего продвижения и осознание все более высоких планов бытия, раскрывающихся перед ним, не ослабят его рвения, хотя неизбежно уничтожат его самомнение. Именно это осознание безграничных возможностей человеческой жизни необходимо, чтобы полностью уничтожить скуку и обратить безразличие в устремление.Жизнь приобретает свой истинный смысл только когда становится ясным ее назначение и когда ее блестящие возможности оценены по достоинству. Самый прямой и верный путь к достижению этих более высоких планов — это воспитание и развитие принципа альтруизма, как в мыслях, так и в действиях. Воистину узким будет кругозор, ограниченный собственным «я», оценивающий все через призму своих личных интересов, ибо такая самоограниченная душа не в состоянии представить себе сколь-нибудь высокий идеал, или приблизиться к более высокому плану существования. Условия для такого продвижения заключены внутри человека, а не вне его и, по счастью, не зависят от обстоятельств и условий жизни. Потому, каждому предоставлена возможность восходить все к новым и новым высотам бытия, и таким образом сотрудничать с природой в исполнении явленного назначения жизни. (41)

Если целью жизни мы считаем лишь удовлетворение нашего материального «я», обеспечение его всевозможным комфортом, и верим, что этот материальный комфорт дарует нам высшее состояние возможного счастья, то мы принимаем низкое за высокое, иллюзию за истину. Наш материальный образ жизни есть следствие материального строения наших тел. Мы — «черви земли», ибо всеми своими устремлениями мы липнем к земле. Вступи мы на путь эволюции, следуя по которому мы становимся менее материальными и более эфирными, — и установилась бы совсем иная форма цивилизации. Вещи, представляющиеся в данный момент незаменимыми и необходимыми, потеряли бы всякую ценность; если б мы могли переносить свое сознание с быстротой мысли из одной части земного шара в другую, нынешние средства сообщения стали бы попросту излишними. Чем глубже мы погружаемся в материю, тем больше требуется материальных средств для комфорта, но неотъемлемый и могущественный бог в человеке не материален и не подлежит ограничениям, которым подчиняется материя. Что действительно необходимо в жизни? Ответ на этот вопрос полностью зависит от того, что мы считаем необходимым. Железные дороги, пароходы и т. п. сейчас являются необходимостью для нас, и однако же миллионы людей жили долго и счастливо и не ведая о них. Один не представляет себе жизнь без дюжины дворцов, другой — без кареты, третий — без трубки табака, и так далее. Но все эти вещи необходимы лишь постольку, поскольку сам человек их таковыми сделал. Они образуют такое состояние, в котором человек доволен сам собой, и искушают его оставаться в этом состоянии, не желая ничего более высокого. Они могут даже мешать развитию человека, вместо того, чтобы подвигать его вперед. Если мы действительно стремимся к росту духовному, все материальное не должно более становиться необходимостью для нас. Именно страстное желание и расточение мысли ради все новых и новых удовольствий низшей жизни препятствует людям вступить в высшую жизнь. (42)

1. Theosophist, aug. 1889. 
   2. Ibid. 3. Teosophical Siftings, № 8, vol. 2, Р. Hartmann. 4. Path, aug. 1889. 5. Ibid., july 1889. 6. Голос Безмолвия. 7. Р. Hartmann. Magic. 8. Свет на Пути, Карма. 9. Ibid. Комментарии. 10. Through the Gates of Gold. 11. Ibid. 12. Свет на Пути. 13. Through the Gates of Gold. 14. Path, aug. 1887. 15. Lucifer, feb. 1888. 16. Бхагавадгита. 17. Molinos. Spiritual Guide. 18. Бхагавадгита. 19. Ibid. (Введение к английскому переводу Мохини.) 20. Свет на Пути. (Комментарии). 21. Path, dec. 1886. 22. Ibid. 23. Lucifer, jan. 1883, 24. Свет на Пути. 25. Бхагавадгита. 26. Свет на Пути. 27. Theosophist, oct. 1888, 28. Бхагавадгита. 29. Ibid. 30. Р. Hartmann. Magic. 31. Бхагавадгита. 32. Ibid. 33. Path, july 1889. 34. Path, aug. 1889. 35. Path, july 1889. 36. Spirit of the Testament. 37. Ibid. 38. Theosophist, July 1889. 39. Theosophical Siftings, № 3, V. 2, 1889. 40. Патанджали. Афоризмы Йоги. 41. J. Buck. Man. 42. Р Hartmann. Magic.