Спокойствие

Сердце, 379 Спокойствие сердца не есть успокоение. Горящее сердце не может успокоиться. Спокой сердца есть твердость и непоколебимость. Таким пониманием можно достичь напряжения, которое ведет к Нирване. Но сколько ступеней нужно мужественно пройти, чтобы осознать непоколебимость сердца. Легко говорить при кажущемся покое окружающего, но нужно искать закаление сердца не в бездействии. Конечно, действие не в махании рук, но в напряжении сердца.

Мир Огненный ч.3, 588 Беспокойство есть пучина несчастья. Впавший в беспокойство подобен человеку в горящем доме. Волны пламени почти обжигают его. Он полон желания лишь выскочить из дома. Мысли в обрывках мечутся и раздражают. В этом хаосе порождается страх, и воля парализуется. Так нужно избегать беспокойства. Но спокойствие не есть бесчувствие и бездействие.

Аум, 120 Спокойствие есть венец духа.

Братство, 132 Отражение четко в спокойной поверхности. Каждое волнение исказит четкость. Также и всеначальная энергия требует спокойствия, чтобы отражать Истину. Не следует полагать, что спокойствие есть упадок и ослабление. Только беспорядочное волнение может исказить зеркало энергии.

Много говорят о спокойствии мудрецов, но оно есть великое напряжение, настолько великое, что поверхность энергии становится зеркальной. Так не нужно принимать спокойствие за бездействие.

Братство, 542 Зовем к спокойствию и, в то же время, постоянно говорим о битве. Следует понять эту борьбу, как трудовое накопление сил. Невозможно напрягать энергию без труда, но каждый труд есть борьба с хаосом. Так знание смысла борьбы даст и спокойствие.

Нет противоречия, которое не подлежит осознанию.

Надземное, 254 Урусвати знает как превратно толкуют спокойствие душевное, тот внутренний мир, который порождает и мир всего сущего. Явление исканий мира внутреннего должно приветствовать, ибо такое состояние облегчает и высшее Общение.

Люди приобретают спокойствие душевное и тем открывают себе доступ к лучшим решениям. Все это должно быть достаточно известно, но имеются причины, заставляющие обратиться и к столь известному предмету. Дело в том, что среди искателей душевного спокойствия имеются и такие, которые наполнены особого рода самостью. Они преисполнены ложною скромностью и полагают, что в ничего неделании они обретут желанное спокойствие. Они недурные люди и не делают зла, но и добро их весьма скудно. Какое же спокойствие произойдет от бездействия! Истинный внутренний мир подобен Нирване, когда все энергии напряжены настолько, что в своем восхождении они объединяются.

Люди должны стремиться к внутреннему миру, но они должны принимать участие в жизни. Можно найти в лучших Заветах, что и в битве можно хранить спокойствие. В прекрасных образах преподано, как среди шума боя можно поучать и восходить духом. Нужно напомнить тем, кто погружен в бездействие, что они своим путем создадут ложную иллюзию спокойствия, но дух их не закалится и не преуспеет.

Мыслитель говорил: «Море бушует и волнуется, ибо стихии не знают высших законов, но дух человеческий уже просветлен, и даже в бурю может быть спокойным. Внутренний мир есть подражание Божеству».

Надземное, 517 Урусвати знает, что спокойствие есть понятие относительное. Мы указываем о необходимости хранить спокойствие, но знаем, что даже при добром желании оно может быть достигнуто лишь до известной степени. Тем не менее, если человек будет себе твердить о спокойствии, он хотя бы немного достигнет его.

Не будем винить людей, что они не понимают врачебного значения спокойствия. Они иногда понимают под спокойствием полное бездействие и бездумие, но покой должен быть понимаем, как гармония мысли. Отшельники могут быть спрошены, как они достигают равновесия? Они поясняют, что мысль о целесообразности мироздания будет лучшим проводом к спокойствию.

Люди могут заметить насколько прошлые заботы оказываются ничтожными по прошествии нескольких лет — так познаем пробный камень. При этом окажется, что многие пышные события утеряли все значение, но малые повороты могут приобрести значение. Они сохраняются в памяти человечества, ибо сознание имеет свои глубокие мерила.

Один врач утверждал, что в некоторых случаях мрачного отчаяния он применял обратную тактику. Когда больной уверял, что все против него, врач добавлял — не забудьте и возможность землетрясения, при таком бедствии все человеческие уловки становятся ничтожными. Так нужно размышлять о спокойствии. Может быть или вечное спокойствие, или вечное беспокойство. Невозможно продвигаться при постоянном беспокойствии, и вдохновение не может нисходить на обуянного беспокойством.

Мыслитель говорил: «Беспокойный человек подобен мешку с ореховой скорлупой».

Надземное, 682 Урусвати знает, почему Мы часто напоминаем о спокойствии. О нем нужно сказать тоже самое, как о Нирване. Для ничтожеств спокойствие есть бездумье, безволие и безразличие, но для сильных оно будет высшим напряжением, в нем скажется расширение сознания, мудрость и мужество. Таким образом, спокойствие есть выявление великого потенциала. К нему нужно сознательно готовиться и нужно понимать, что неминуемы посылки психической энергии.

Урусвати правильно понимает, что при мировых событиях требуется общая выдача психической энергии. Чем утонченнее организм, тем сильнее он выдает эту энергию, потому можно заметить непонятую усталость, которая захватывает множество людей. Получается своеобразная эпидемия, которая еще не понята наукою. Только после смогут люди понять, куда потребовалась их энергия, какой магнит привлек ее.

Теперь можно наблюдать подобные явления, в них ясно сочетание Надземного с земным. Умейте хранить истинное спокойствие.

Мыслитель говорил: «Не знаю, куда летит моя сила. Скажем, пусть она летит к достойнейшему».

Мыслитель говорил: «Человек, если хочешь увидеть в водоеме четкое отображение, подожди пока поверхность успокоится. Спокойствие есть одеяние мудрости».

Надземное, 725 Урусвати знает насколько люди извращают даже самые простые понятия. Они понимают спокойствие, как мертвенное бездействие, но именно спокойствие есть напряженная психическая деятельность подобно светлому водоему, на дне которого целебные ключи несут влагу на пользу человечества. Так нужно понимать спокойствие, как работу, углубленную и возвышенную.

Учитель, прежде всего, испытывает ученика на сохранении спокойствия в час особого напряжения. Можно поражаться, как редко люди выдерживают это испытание. Причина в том, что люди не признают Высшего Мира и психической энергии. Они полагают, что грубые физические условия все-таки будут значительнее. Можно сожалеть о таком невежестве, ибо оно унесло множество лучших возможностей. Но вы сами видели много раз, как люди, даже образованные, не желали прислушиваться к научным основам. Их наука тащит свой воз, как ленивая лошадь с завязанными глазами.

Не устанем твердить о путях без предрассудков. Могут опросить — что же в этом нового? Но пусть сообразят насколько новы пути, предстоящие человечеству. Все пусть сделаются участниками новой эволюции. Именно не только особо избранные, но все, кто называет себя человеком, пусть подойдут к общей работа, открывающей Мир Высший.

Не будем произносить напыщенных слов. Пусть труд честного познавания будет повседневным трудом. Также все должны принять участие в таком труде. Не забудем, что каждый человек есть носитель психической энергии и может наблюдать хотя бы некоторые ее проявления. Так человек приблизится к новому счастью и поймет что есть Общее Благо.

Мыслитель указывал, что умеющий охранять спокойствие, уже заглянул в целебный колодец.

Надземное, 800 Урусвати знает, что равнодушие подобно гнилому колодцу, даже звезды не могут отражаться в нем; путники остерегаются останавливаться около него. Можно привести много примеров, подходящих к мертвенному равнодушию. Оно не только губительно человеку в земной жизни, но еще больше в Надземном Мире; такой человек не может совершенствоваться и невольно погружается в невежество.

Не смешайте равнодушия со спокойствием. Спокойствие есть заря светоносная, но равнодушие — мрак беспросветный. Спокойствие есть улыбка радости, но равнодушие — кривая усмешка. Люди, нередко, пытаются скрыть невежество под знаком равнодушия, но такой союзник очень опасен, зараза больше, нежели от самой смертельной болезни.

Смерть не существует для духа озаренного, но равнодушие есть признак смерти. Человек может в Надземном Мире впасть в долгий сон. Сердце его не только не проснется для светлых полетов, но ничто не разбудит сонного чурбана; так уплотнится карма, и лишь мучительная борьба предстоит утерявшему свой путь.

Пусть изгонит человек равнодушие. Пусть он осознает в чем его назначение. Пусть путник зорко и деятельно устремляется в Беспредельность.

Мыслитель говорил: «Даже все животные не равнодушны».

Надземное, 824 Урусвати знает мощь тишины. Сказано: «Тишина сильнее грома; тишина звончее трубного гласа; тишина есть мост к Надземному». О какой же тишине говорится?

Для начинающих требуется тишина внешняя; каждый звук, даже самый ничтожный, может потрясти и причинить боль. Но для познавшего, нужна тишина внутренняя; для него открыто ухо в Мир Надземный. Он пребудет в тишине нерушимой, но такое достижение не может снизойти немедленно.

Ухо духовное должно открыться вне земных условий. Такой испытатель овладевает проводом Надземным и может пользоваться им во всякое время, и ничто не может помешать ему приобщиться к высшему ритму.

Невежды не поймут, где граница тишины внешней и внутренней. Также ложно толкуют они о великом качестве спокойствия; для них оно граничит с безучастием и беспечностью. Но истинное спокойствие почерпается из глубин тишины внутренней. Оно живет на доверии, основанном на знании. Ничто не разрушит такой твердыни тишины внутренней и не поколеблет спокойствия; так можно навсегда избежать сомнения. Такую дрожащую ехидну раздавит величие спокойствия. Ничто не может вооружить лучше путника в Мир Надземный, нежели спокойствие. Только им путник найдет доброжелательство при всех надземных встречах.

Мыслитель говорил: «Пошли мне крылья тишины».

Агни Йога, 130 Скажете ему: «Надлежит даже в величайших потрясениях и возмущениях хранить спокойствие духа». Ответит: «Не нова ваша истина. К чему мне напрягать спокойствие духа, когда мое тело содрогается в напряжении?»

Скажете ему: «Это закон совершенствования». Ответит: «И это не ново. Каково преимущество совершенствования?»

Скажете: «Упражнение в спокойствии ведет к овладению различными состояниями тела».

Не искавший совершенствования дух погружается при смене тела в безразличное состояние и затем блуждает томимый неосознанными воспоминаниями. Причем воспоминания низкотелесные погружают его в беспросветное состояние.

Необходимо избежать безразличия при смене тела. Совершенствование стремлений даст спокойствие переходить из одного тела в другое. При этом достигается качество Архата, который никогда не прерывает течение сознания и постоянно устремляется в будущее.

Скажите собеседнику, что приготовить вечную Амриту совершенствования духа можно лишь посредством опыта. Может ли испытатель заснуть на время неотложного опыта? Также и Мы, бодрствующие сознанием, соединяем жизни в неразрушимое ожерелье. Кому-то этот совет покажется отвлеченностью, но Мы знаем всю практическую реальность совершенствования.

Также нужно осознать другое качество Архата. Нужно уметь проходить некоторые периоды жизни незаметно для посторонних глаз. Стрелы чрезмерного внимания уничтожают заградительную сеть пурпура. Этот опыт можно будет скоро показать на экране. Не избегаем сопоставить недавно недосягаемое понятие Архата с научным опытом. Так можно ковать мост к дальним мирам и найти жизнь там, где предполагается какая-то смерть.

ГАЙ 1953г. 589. (Нояб. 28). (Со сна). Время являет необычайную сложность условий. Не будет утешения ни в чем, пока не восстановится. Конечной победы никто не отнимет. Но кто же говорит, что она достанется легко? Легко ничто не достигается. С трудностями надо примириться и крест свой безропотно взять. Нести его все равно приходится независимо от желания или нежелания. Лучше делать это без напрасных сетований. Они не нужны и не помогут. Спокойно и молча, замолкнув внутренне, тяжкую полосу надо пройти. Пройти все равно придется. Не лучше ли сделать это достойно? Многие полагают смысл жизни в самой фильме её, но смысл не в ней, но в цели конечной. Вся жизнь корабля приспособлена и утверждена для того лишь, чтобы гавани достигнуть. Бесцельное блуждание по морю было бы нелепо, но люди продолжают смысл её находить в делах дня, конечного смысла лишенных. Получается неуравновесие и бесплодные попытки ухватиться за гребешки волн и удержать преходящее. Пока центр средоточия, упора и силы не обретен и не утвержден внутри, жизни в истинном значении этого слова быть не может. Утверждающийся на Мне основание жизни в себе утверждает. Победен путь утвердившихся, и шаток полагающих его в чем-то внешнем. Надо добиться того, чтобы настроение, то есть настроенность арфы духа, не зависело ни от чего, происходящего вне микрокосма, и, не затрагиваемое ничем внешним, было бы явлением самодовлеющим. Человек или управляет собой сам, или управляется извне и людьми, и обстоятельствами. Пусть вовне жизнь течет, как ей вздумается. От многих причин зависит этот поток, но жизнь внутри регулируется волей, и от нее зависит не превратиться в марионетку или флюгер для внешних воздействий. Спокойствие достигнутое есть утверждение и победа индивидуального центра сознания над энергиями плотного мира. Явите спокойствие среди волн беспокойных житейских. Если встретить волну, гранитной скале подобно, разлетится она в мелкие брызги, разбившись о твердость и недвижность Камня. Но в щепы разлетится постройка негодная и будет унесена в море. Великую ценность спокойствия надо понять и, поняв, утвердить, чего бы это ни стоило. Лучше потерять все, спокойствие сохранив, чем сохранить все, себя растеряв. Все внутри человека. Всё внутренним огнем определяется. Камень основания утвердим в себе прочно.